No one else.

В Лайме было 3:58 утра, когда Блейн проснулся без видимой на то причины. Курта рядом не оказалось и Андерсон подумал, что он ушел в уборную и решил подождать, чтобы снова уснуть, обнимая его. Комната была накрыта тьмой, в которую из окна изредка попадали блики фар машин на улице. Парень подумал о том, что летом в такое время уже светло и невольно вспомнил все их с Куртом ночи, проведенные за поцелуями и тихими разговорами ни о чем на балконе Нью-Йоркской квартиры. Когда их плечи были укрыты одним пледом, а Блейн легко поглаживал бедро своего жениха кончиками пальцев, не с сексуальным подтекстом, а просто той нежности, которая, казалось, выливалась за края его сердца. Курт обернулся на тихий скрип пластиковой двери балкона и слабо улыбнулся, когда увидел там жениха с кружкой, на которой была изображена их фотография еще со старшей школы: Блейн сидит на диване в доме у Рейчел, а Хаммел у него на коленях обнимает его за шею, слушая как тот с улыбкой что-то шепчет ему на ухо. Годы идут, меняются города, меняется окружение, но Курт все так же может часами сидеть у него на коленях, вдыхая блейновский запах домашней толстовки, пока парень работает над песней или копается в интернете, поглаживая спину Хаммела в успокаивающем жесте. Курт аккуратно берет кружку из рук жениха, проводя кончиками пальцев по его ладони. «Спасибо» — тихо произносит он. У него был тяжелый день в Академии, он поссорился с Рейчел и ему отказали на собеседовании. Это был ужасный день и вообще, сейчас в его жизни все не особо ладилось. Все, в чем он был уверен — это Блейн. Поэтому сейчас он сидел на одном из двух мягких кресел на их балконе, пялился на проезжающие машины и чай с имбирем и медом от его был как нельзя кстати. Только он умел делать этот чай так, чтобы язык немного пощипывало, а во рту оставалось медовое послевкусие. Он пробовал его в десятках вариаций, но все были слишком сладкие или слишком острые. Только Блейн делал его идеально. Вручив Курту чашку в блюдце и два кокосовых печенья, Андерсон прикоснулся к его щеке губами и хотел уже направиться в квартиру, но был остановлен нежным прикосновением к запястью: — Блейн? — Да, милый? — Посиди со мной, — тихо попросил юноша, глядя жениху в глаза. — Я думал, ты хочешь побыть один, — удивленно произнес Блейн. — Хочу с тобой, — немного по-детски сказал Курт, усаживая парня в кресло рядом. Младший парень мягко улыбнулся и присел в кресло рядом с Хаммелом. Он засмеялся тому, как Курт удовлетворено застонал после того, как отпил из чашки и взял ледяную парня в свои ладони, грея дыханием. Когда он грустил его руки и стопы всегда были холодными, это была особенность, о которой Блейн знал и всегда грел мальчика. Он также знал, что никакие слова не помогут, ведь Курт и сам понимал, что все в конце концов будет хорошо и волноваться по пустякам не стоит. Поэтому Андерсон просто всегда был рядом со своим волшебным чаем, теплыми руками и горячим от невыносимой любви сердцем. Они молча сидели, глядя на серое небо, на котором ярко выделялся длинный белый след от пролетевшего самолета. Блейн всегда думал, что настоящая любовь и доверие определяются тем, что ты чувствуешь себя комфортно, просто молча находясь рядом. Он очень расстраивался, когда в первый год их отношений у них иногда наступала неловкая тишина и каждый начинал выдумывать тему для разговора, которую ни один из них не горел желанием обсуждать. Это чувство давно испарилось и парни чувствовали себя комфортно рядом друг с другом в любом случае. Курт поставил полупустую чашку на стеклянный столик напротив кресел и глубоко вздохнул свежий воздух через нос, прикрыв глаза. Ему было лучше. Блейн взял вторую его ладонь в свои руки, мягко целуя костяшки и потирая руки своими. Рейчел, НЙАДИ, работа — это все было неважно и скоротечно, когда он чувствовал теплое дыхание жениха на своих пальцах и прикосновение их бедер друг к другу между креслами. Блейн делал все лучше. Как солнце, которое выходит в ветреный осенний день, он как будто не делал ничего особенного, но всем сразу становилось теплее. Он знал Хаммела лучше него самого, знал что нужно делать, чтобы успокоить и расслабить его или наоборот — привести в чувство во время ссоры или истерики. Для Курта это было самым точным определением любви. И он всегда пытался делать для парня не меньше, чем Блейн делал для него. — Ты весь мой мир,— неожиданно тихо, как самое большое откровение, произнес Курт, глядя Андерсону в глаза. Казалось, самая банальная фраза превращалась самое сказочное признание, когда звучала из уст Курта таким тоном. Блейн мягко притянул лицо юноши к себе, глубоко, но не пошло целуя, поглаживая его скулы большими пальцами в своей манере. Больше слов не нужно было. Ничего не нужно было, когда их пальцы сплетались, а дыхание было одним на двоих. Блейн лежал, глядя в потолок в течении какого-то времени, и так и не дождавшись парня, завернулся в одеяло и отправился на поиски Хаммела. «Он не ушел, он не ушел, он не ушел.» Андерсон выдохнул, когда увидел на кухне силуэт полуобнаженного парня, который стоял к нему спиной, рассматривая что-то в окне. Он обнимал себя руками, немного подрагивая от холодного воздуха. Блейн подошел к нему сзади, обнимая, и накрыл его плечи плечи своим одеялом. — Детка, что ты тут делаешь? — тихо спросил парень, кладя голову юноше на плечо. Он всмотрелся в его лицо и увидел дорожки слез на его щеках, — милый, что случилось? — взволновано произнес Блейн, разворачивая Курта к себе лицом Хаммел посмотрел ему прямо в глаза и молча обнял руками за шею, гладя голову на плече парня. Блейн, не раздумывая сомкнул руки за его талией и присел на стул, утягивая юношу к себе на колени. Он чувствовал как Курт сдерживал всхлипы на его плече, рвано дыша и гладил его по спине сквозь пуховое одеяло в успокаивающем жесте. Он тихо сопел ему в шею, пока холодные капли падали с его щек на грудь обеспокоенного Андерсона. Курт приподнял голову с его плеча, глядя на Блейна, который аккуратно вытирал слезы с его лица большими пальцами. — Я люблю тебя, — одними губами четко произнес Хаммел, начиная плакать с новой силой. Младший парень вздрогнул от громкого всхлипа, начиная действительно волноваться. Он видел Курта в таком состоянии всего несколько раз и каждый пытался сделать последним. Ему было больно и страшно видеть юношу таким, особенно сейчас, когда он не знал причины. — Я тоже люблю тебя, малыш, — быстро ответил он, — пожалуйста, поговори со мной, — голос Блейна был обеспокоенным и умоляющим, — я сделал тебе больно вчера? Курт на его плече замотал головой, крепче обнимая его за шею: — Это я сделал тебе больно, — резко произнес он, — это я разрушил все, — Хаммел поднял голову, - пожалуйста, прости меня, — прошептал он в губы парня. Чувство вины, которое испытывал Курт последние несколько месяцев достигло своей крайней точки. Не только за свое необдуманное и жесткое расставание с Блейном, а еще и за то, что первое время он считал, что поступил правильно. Мало того, Курт был горд собой. Он был горд, что принял правильное решение, порвал с прошлым и начал новую жизнь. «Новой жизнью» парень считал еженедельное посещение свиданий в слепую и порванные связи со всеми, кто в свое время был ему дорог. Он выстроил вокруг себя неразрушаемую стену от тех, кто был здесь для него в любых ситуациях и становился на его сторону, даже когда он был неправ. От Блейна, который любил не прося ничего взамен. Он ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что так легко расстался с любовью всей своей жизни. Ненавидел за то, что так поздно осознал свою ошибку. Но больше всего чувство ненависти к себе росло, когда он думал о том, что довел своего мальчика до депрессии. Пережив ее сам, он никогда не думал, что станет причиной ее возникновения у другого человека. А тем более у того, кого он любил больше всех в этом чертовом мире. Он работал над собой, пользовался услугами терапевта, постепенно ломая все стены у себя в голове. И это сработало. Он здесь, он склеил все кусочки их разбитых отношений, сгладил все углы и готов беречь и работать над ними столько, сколько потребуется, выкладывая всего себя. Он, черт возьми, сейчас сидит на коленях у мужчины его жизни, заботливо укрытый одеялом, под которым час назад они спали вдвоем, ним же. Он снова почувствовал на себе забытую сладость поцелуев Блейна, его шершавые ладони у себя на бедрах, испытал то пылающее чувство в груди и внизу живота от занятий любовью с ним же. Курт чувствовал себя любимым, нужным и спокойным. Как будто ничего в этом мире не сможет его сломить, пока этот мужчина держит его руку. И эту чувство увеличивало и так немаленькое чувство вины в несколько раз. Потому что, он не стоил этого после того, что натворил. Блейн широко распахнул глаза, кладя ладони на его лицо и мягко, буквально на пару секунд, поцеловал юношу в губы: — Я давно простил, солнышко, — тихо сказал он, сцеловывая слезинку, упавшую с ресниц мальчика, с его щеки. — Я ненавижу себя, Блейн, — разбитым голосом произнес Курт, заставляя Андерсона глубоко вдохнуть. Этого стоило ожидать. Это была ужасная, разрушающая черта характера Хаммела. Он мог с легкостью простить проступки других людей, но когда оступался сам, то не мог отпустить этого еще долгое время. Он пожирал себя изнутри, жалея о каждом действии и слове. — А я люблю тебя, — уверенно сказал Блейн, — я люблю тебя так сильно, что мне плевать на то, что было позавчера, месяц или два года назад. Меня волнует только то, что случилось вчера, то, что я имею возможность поцеловать тебя сейчас, — в подтверждение он ласково поцеловал Курта в губы, а потом чмокнул в кончик носа, вызывая робкую улыбку, — и то, что у нас будет завтра. Завтра, через год, через двадцать лет. Когда через кучу времени все вокруг будут удивляться, что мы вместе столько времени, но все еще держим руки друг друга под столом. Что мне 40, а я ревную тебя к каждому столбу. Что мы вместе вечность, а секс все такой же горячий, — Андерсон игриво провел рукой по бедру парня, чем вызвал резкий выдох и усмехнулся, — и что наша любовь только зреет и крепнет, — Блейн поцеловал щеку юноши, заглядывая в его глаза, — Я тоже делал глупости, Курт. Я делал ужасные вещи, делал тебе больно и мучился сам. Когда я вспоминаю об этом, я тоже ненавижу себя. Но потом ты подходишь ко мне, улыбаешься и целуешь. И я понимаю, что ты выбрал меня, несмотря ни на что. Выбрал любить и беречь меня и то, что у нас есть. И сейчас мой выбор — это забыть обо всем, что было в последнее время и строить жизнь с тобой, мужчиной, который изменил мою жизнь, и за которого я готов эту жизнь отдать. Мы выбрали друг друга, выбрали бороться за наши отношения и работать над ними, сейчас и тогда, когда я уже буду называть тебя своим мужем и отцом своих детей, — от этих слов Курт почувствовал странное жжение в области сердца. Он не мог дождаться этого, — В данный момент мне больнее от того, что я вижу как ты плачешь. Поэтому, если не хочешь делать больно второму самому сексуальному парню во всем Огайо, то поцелуй меня и перестань себя мучить, — с улыбкой закончил Андерсон, поправляя одеяло на плечах парня и через секунду получил сладкий поцелуй, улыбаясь тому, как Курт проводит языком по его верхней губе. — Шантажист, — улыбаясь в ответ произнес Курт, оторвавшись от губ парня. — Тебе это нравится, — горячо прошептал Блейн, утягивая мальчика в новый поцелуй. Спустя полчаса Курт лежал на плече Андерсона, сопя ему в шею, а Блейн смотрел на него сверху вниз, крепко обнимая руками, и успокаивающе гладил парня по волосам, когда он вздрагивал во сне. На улице уже начинало светлеть, а он все думал о том, чем заслужил этого чудесного человека. Несмотря на то, что он, как и все люди, совершал большие ошибки, каждое слово сказанное Андерсоном этой ночью было чистой правдой. Он не держал обиды и не злился на Курта, потому что и сам знал какого это — сделать что-то необдуманное и ненавидеть себя за это. Он закрыл глаза, прижимая мальчика ближе, медленно погружаясь в сон под его размеренное дыхание. *** Курт проснулся от того, что солнце слишком ярко било в глаза, пробиваясь сквозь светлый тюль. В нос ударил запах черничных панкейков и если прислушаться, то можно было услышать тихое пение Блейна, доносящееся с кухни, которое заглушал шум воды из крана. В первые за несколько месяцев он чувствовал себя дома. Хаммел потянулся, и сладко зевнув, встал с кровати. Пару минут он стоял в дверном проеме, наблюдая за своим парнем, который наливал сок в стаканы, подпевая музыке, которая звучала из радио на подоконнике. Движения его бедер заставили утреннюю эрекцию Курта действительно дать о себе знать. Блейн повернулся к плите, чтобы снять последнюю партию панкейков со сковороды и вздрогнул, когда на его талии в привычном жесте сомкнулись сильные руки.Он широко улыбнулся, и положив последний панкейк в широкую тарелку, развернулся лицом к Курту в его руках. Не прошло и нескольких секунд, как Андерсон почувствовал губы парня на своих и удовлетворенно замычал, прижимая его ближе к себе. Курт начал целовать его шею, сжимая задницу одной рукой, чем вызвал глухой стон. — Этот фартук на голое тело сводит меня с ума, — горячо прошептал Хаммел в губы парня, снова целуя, — но я все же его сниму, — произнес он, одним движением развязывая завязки сзади, проходясь рукой по спине и заднице Блейн, и снял его через голову. — Я вижу, — ухмыльнулся Андерсон в его губы, сжимая задницу мальчика, и прижимая его бедра к своим, чем вызвал тихий стон. Курт спустился поцелуями к шее, переходя на гладкую грудь, и облизывая твердые соски, спускаясь ниже, и в конце концов оказался на коленях напротив паха Блейна. Хаммел провел языком по всей длине, целуя член через тонкую ткань тесных боксеров горячо дыша. Блейн, оперся о столешницу сзади, одобрительно глядя Курта по волосам, когда он игриво шлепнул ризинкой белья о его бедро, тут же снимая. Эрекция Андерсона оказалась в миллиметре от губ старшего парня и он обхватил член рукой, чтобы направить себе в рот. Курт услышал длинный стон, когда облизал головку, полностью беря ее в рот. Он медленно надрачивал ствол рукой, насаживаясь ртом и усмехнулся, когда услышал звук головы Блейна, которая ударилась о шкафчик и его громкий стон. Он быстро двигал языком, дразня головку языком и рукой аккуратно сжимал яйца. — Трахни мой рот, — прошептал он, глядя Андерсону прямо в глаза, которые сейчас казались черными. Блейн мог кончить от этой картины прямо сейчас, но планы на это утро не ограничивались минетом и панкейками. Поэтому, собирая в себе всю свою выдержку, он запустил пальцы в волосы юноши, начиная медленно, но сильно двигать бедрами. Хаммел втянул щеки и прикрыл глаза, глубоко вдыхая носом, чтобы не подавиться. Он прошелся языком по члену у себя во рту, пока Блейн трахал его рот, заставляя Курта брать практически до основания. Он видел, что парень в настроении побыть плохим мальчиком и любил это в Курте. Он был абсолютно разным как в жизни, так и в сексе. Иногда он хотел сам брать контроль: втрахивать Блейна в кровать, целуя заднюю часть его шеи и закрывать его рот рукой, чтобы крики боттома не услышал весь Бушвик. А иногда, как сейчас, он хотел долго отсасывать ему, втягивая щеки, и закатывая глаза, чтобы горло саднило, зная, что за этим последует яростный и желающий поскорее оказаться в его заднице Андерсон. Блейн всегда четко видел настроение Курта, давая ему именно то, что он хочет. Он долго делал ему римминг, чтобы расслабить в конце тяжелого дня и сам был не против быть снизу, наслаждаясь тем, как Хаммел медленно трахал его, глубоко целуя. Часто, он брал контроль в свои руки, как сейчас, когда видел, что Курт хочет чего-то жестче. Каждый раз был неповторимым и идеальным. И сейчас, когда парень вылизывал его яйца, проходясь языком по мошонке и прикусывал тазовые косточки, он понимал, что через 10 минут уже будет втрахивать мальчика в дубовую столешницу. Курт резко насадился ртом практически на всю длину, подкручивая руку у основания так, что у Блейна поджались яйца. После этого движения, Андерсон снял его с себя, помогая встать с покрасневших колен и поцеловал, прижимаясь всем телом, чувствуя как мальчик дрожит от возбуждения в его руках. Блейн посасывал его верхнюю губу, сталкиваясь языком с языком парня под тихие нуждающиеся стоны. Он сжал рукой его задницу, оставляя следы пальцев, и резко развернул парня лицом к столешнице. Курт оперся об нее, выгибаясь в спине. Он чувствовал как Андерсон вылизывает его шею, обновляя вчерашние засосы, и прикрыв глаза, наклонил голову в сторону, чтобы дать ему больше пространства. Он положил руки Курту на грудь, дразня соски и опустился поцелуями по спине, поглаживая грудь, пресс и бедра. На Хаммеле были только пижамные штаны, поэтому Блейн одним движением стянул их, оставляя Курта, который просто переступил их, полностью обнаженным. Андерсон мягко укусил его плечо, когда его рука оказалась на эрекции мальчика, поглаживая головку большим пальцем, медленно надрачивая, когда Курт от удовольствия откинул голову ему на плечо. — Хочешь быть сверху, малыш? — спросил Блейн, покусывая мочку уха юноши. — Неа-а, — протяжно ответил Хаммел, — смазка, ммм, в кармане штанов, — добавил он, целуя скулу Блейна, когда он провел пальцами по его яйцам. Андерсон улыбнулся мыслям о том, что Курт запланировал все это, быстро доставая бутылочку. — Люблю тебя, — прошептал Блейн, вставляя два смазанных в покрасневшую дырочку Курта, аккуратно двигая ими в растянутом после ночи отверстии. — И я тебя-ах, — стонал Хаммел, опираясь локтями о столешнице, выгибаясь в спине, — так сильно, — он уронил голову на руки с громким вскриком, когда третий палец несколько раз прошелся по простате. Когда боттом начал сам насаживаться на пальцы, Блейн вытащил их, быстро смазывая свой болезненно возбужденный член. Он одним движением медленно вошел в Курта, поглаживая его бедра. Через несколько секунд, он сам двинул задницей назад, заставляя Андерсона застонать, чем призвал его двигаться. Блейн начал двигаться медленно, но ритмично, одной рукой обхватив член Хаммела, а другой поглаживая его бока и бедра. Когда Курт начал протяжно стонать, насаживаясь, младший парень немного ускорился, сжимая его ягодицу пальцами так, что оставил след. Курту это нравилось. Нравилось видеть на себе следы от пальцев или губ Блейна, которые являлись подтверждением, что он только его. Андерсон крепко держал его бедра, вбиваясь в стонущего мальчика, который сходил с ума от резких попаданий по простате, царапая столешницу ногтями от особенно сильных толчков. Блейн последний раз сильно двинул бедрами, заставляя Курта вскрикнуть и полностью вышел из него под недовольный стон. Развернув юношу лицом к себе, Андерсон сильно поцеловал его, подхватывая парня под задницу, чем заставил его обвить его бедра ногами и крепко обнял за шею, сталкиваясь членами. От этой манипуляции они застонали друг другу в рот, и Блейн развернулся, чтобы положить Курта спиной на стол. Он наклонился, чтобы еще раз горячо поцеловать Хаммела, кладя его ноги на свои плечи. Он резко вошел в парня, который от точного толчка в простату сильно ударился головой об стол. Блейн склонился над парнем, ритмично двигая бедрами под его вскрики, и подложил ладонь под голову Хаммела, целуя его шею. Курт всегда удивлялся тому, как даже в моменты самого жесткого и страстного секса, его парень не прекращал заботиться о нем. Блейн ритмично трахал мальчика, глуша его безумные стоны в бесконечных поцелуях, поглаживая и дразня твердые соски. С каждым новым толчком Курт чувствовал, как подходит к краю, сильнее сжимая Блейна своей дырочкой. Чувствуя приближение оргазма, младший парень обхватил стояк Курта, надрачивая в ритм с сильными толчками в его задницу. Хаммел громко и рвано стонал, подмахивая задницей, чувствуя как Блейн кончает глубоко в нем. Не успев опомниться, Курт почувствовал горячий рот на своем члене и спустя несколько движений языка по длине, с криком кончил. Его тело дрожало, пока Андерсон собирал все до последней капли ртом, проходясь языком по чувствительной дырочке успокаивающим движением. — Блять, — прошептал он, пытаясь отдышаться. — И тебе доброе утро, любимый, — засмеялся Блейн, мягко целуя мальчика в губы, — цепляйся, — произнес он, беря юношу за талию, чтобы он обхватил его ногами, — будем завтракать в кровати. Курт взял тарелку с панкейками и джем, Блейн взял Курта и через минуту они уже были в кровати. Андерсон знал, что после такого интенсивного секса (два раза), юноша пару часов не сможет сидеть, не говоря о ходьбе. Блейн мягко поцеловал Курта в щеку, поливая завтрак вареньем. Хаммел счастливо улыбнулся, зажмуриваясь от идеальных панкейков его парня. — Вкусно? — спросил младший парень, вытирая след от джема с уголка рта Курта большим пальцем. — Ошень, — жуя, ответил юноша, вызывая мягкий смех Андерсон и сам улыбнулся, — поздравляю с первым эпичным сексом на кухне, — улыбаясь, произнес Курт. — Я запишу эту дату в календарь и мы будем праздновать эту годовщину, наравне с днем знакомства или свадьбы, — Блейн широко улыбнулся смеху Хаммела и легко чмокнул его в губы. Он не помнил когда последний раз был так счастлив. Он наконец дома.