Обычная жизнь.

Дом Дельфи и Гастона Придя домой Дельфи сразу же спросила, где сейчас её муж так как сегодня вечером он должен был озвучить свой выбор: семья или любовь. Служанка сказала, что он в их спальне. Брюнетка шла туда в твердом намерении узнать правду, однако спрашивать Гастона о чем-либо не пришлось. Как только аргентинка переступила порог комнаты, то сразу же увидела следующую картину: Гастон целовал Нину прямо у них на кровати, а его руки блуждали под близкой девушки. Дельфи бросила на пол сумку, чтобы наконец привлечь внимание этих голубков. Увидев Дельфи Нина тут же отпрянула от Гастона. — Ну что ж… думаю, смысла в разговоре нет… Все и так… понятно. — едва сдерживаясь сказала девушка. — Вообще-то нам есть, что обсудить. — спокойно сказал аргентинец. Дельфи сильно удивляло, то как он сумел сохранить невозмутимый вид после того, как в буквальном смысле застукала его с другой. Хотя она ведь всегда знала о Нине. — И что же это? — спросила брюнетка приподняв одну бровь. — Я решил, что раз уж у нас будут дети, тем более двойня… Я оставляю этот дом, машину, прислугу, все банковские карты тебе и не волнуйся работу прислуги и счета за дом я буду оплачивать сам. — с серьезным сказал аргентинец. В ответ на это Дельфи лишь усмехнулась. — Боже мой, какое благородство оплачивать содержание своих детей! — издевательски произнесла она. — Перестань! Ты же знаешь я делаю это не для того чтобы услышать слова благодарности, а потому что должен. — ответил парень смотря в глаза жене. Если бы пять лет назад в день их свадьбы ему бы сказали, что все закончится так, то он ни за что не поверил бы в это. — Нет, ты делаешь это не потому что должен, а затем чтобы я не могла выгнать тебя, когда ты после какой-нибудь ссоры с ней (она указала на Нину) вспомнишь о детях и захочешь их увидеть. — жестко ответила аргентинка скрестив руки на груди. — Тебе не стоит так говорить. Я понимаю твои чувства в данный момент… -вмешалась в разговор Нина. — Понимаешь мои чувства? (усмешка) Ах, ну да, я ведь совсем забыла, тебя бросил муж два года назад и с тех пор ты думаешь, что понимаешь всех, кто попал в похожую ситуацию. — рассмеялась брюнетка. — Вот только есть одно «но» ты не все знаешь о своей истории с Хавьером. — Что это значит? — озадачено спросила шатенка. — Ты не потеряла ребенка. — тихо, почти шепотом произнесла сеньора Перида. — Твой муж подсыпал тебе что-то в еду при вашей последней встречи. Вот от чего тебе стало плохо. Тебе сделали кесарево, а ребенка отдали отцу. Кстати вот, это чтобы ты не сомневалась. — сказала Дельфи доставая из кармана телефон и найдя нужную фотографию показала её Нине. Девушка застысла в полном шоке, на её щеках появились слезы. На фотографии она видела Хави, его жену и маленького мальчика у нее на руках с такими же глазками, как и у Нины. Сейчас шатенке казалось, что мир перевернулся. Гастон что-то говорил, пытался утешить её, но Нина не слышала его слов. Да и ей пожалуй было все равно, ей не нужны были в тот момент его утешения. В ней играл контраст чувств: радость от того, что её сын жив заменялась на гнев от того, что её разлучили с ним. Кажется все что происходило вокруг казалось лишь сном. — Что? Тебе нечего сказать? — злорадствовала Дельфи. — Дельфи, прошу тебя уходи. Поговорим позже. — попросил Гастон осознавая, что её реплики в данный момент не уместны. — Как хочешь. — на удивление спокойно сказала девушка и вышла из комнаты. Дом Амбар — Осторожнее с хрусталем! — крикнула блондинка одному из работников несшему в руках хрустальную вазу. — Кажется все собрали, нет? — Если честно я вначале думала ты шутишь. Ты действительно переезжаешь к Симону? — удивленно воскликнула Жасмин. — Да, я знаю, что все очень быстро, но Симон на этом настоял — ответила Смит. — А что Мара? Как она отреагировала, когда узнала? — спросила подруга. — Она была рада. Они с Симоном обожают друг друга. — улыбнувшись ответила блондинка. Дом Маттео Итальянец сидел на диване со стаканом коньяка и смотрел на фотографию любимой. Девушка на фото улыбнулась ему своей жизнерадостной улыбкой. Его мучила тоска по ней. Внезапно дверь комнаты открывается и в неё заходит малышка Мара. — Папа, пойдем на улицу! Ты обещал сводить меня в парк! — весело сказала девочка. — Может завтра? Я сегодня не в настроении, родная. — сказал Бальсано слабо улыбнувшись. — Почему ты грустный? — спросила маленькая блондиночка утратив весь прежний энтузиазм. Девочка всегда расстраивалась видя своих родителей печальными. — Я вовсе не грустный, милая. Тебе показалось. Я просто устал на работе. — ответил Маттео. Однако его дочь такой ответ не устроил. — Не правда. Я же вижу, что ты грустишь. Это из-за Луны? Из-за того, что я её выгнала? — спросила Мара посмотрев на отца. — Стой, что значит ты выгнала? -не понял итальянец. — Я ей сказала, что ты её не любишь и что бабушка и дядя Гастон тоже так думают. — призналась младшая Бальсано. Маттео удивленно посмотрел на нее. — Зачем, Мара? Зачем? — он и впрямь не понимал её поступка. — Я хотела, чтобы ты был с мамой, чтобы все было, как раньше. Мне казалось, что если вы расстанетесь, то ты снова будешь с мамой, мы будем семьей, как раньше и ты не забудешь обо мне, когда у вас с Луной родиться ребёнок, но теперь я знаю, что как раньше уже не будет. Не смотря на то, что ты и Луна расстались вы с мамой не будете вместе, потому что она любит Симона. И теперь он будет моим папой, а ты помиришься с Луной и забудешь обо мне — плача объясняла малышка. — Милая, я никогда не брошу тебя. Я могу забыть Луну, Амбар и сотни других девушек, но не тебя. Ты все для меня и то, что у нас Луной будет ребенок ничего не значит. Твое место в моем сердце никто не сможет занять. — ответил Маттео и обнял все еще плачущую девочку.