Какой, нахрен, друг?

С утра Лиза начала готовиться к приёму гостей. Макс и Андрей помогали ей вешать плакаты и ленточки. У девушки был неплохой вкус, да и идей было очень много, поэтому за час ребята справились с украшением квартиры. Потом Лиза принялась за готовку, с чем она тоже очень быстро справилась, так как в основном всю еду за праздничным столом составляли покупные продукты и закуски – ничего грандиозного они не готовили. Девушка справилась бы ещё быстрее, если бы ей кто-нибудь помогал: Андрей уехал за своей девушкой, а Максим демонстративно отказал ей в помощи. После того случая на кухне, она не разговаривала с ним, а он и не пытался с ней заговорить. Ему просто надоело распинаться перед ней, что-то выяснять и доказывать. Что, он всё время должен смотреть, как она от него нос воротит? Ну не хочет девочка ничего объяснять – да флаг ей в руки. Пускай сидит одна со своей девственностью в обнимку. А Лиза ждала, когда он подойдёт. Ей хотелось думать, что ему не всё равно. Что она дорога ему, что он хочет быть рядом с ней. Ведь когда он целовал её, он был искренним, в его глазах было столько тепла. Она никогда бы не поверила, что это глаза «бесчувственного наглого извращенца», как она про себя его называла. Весь вчерашний день она ждала разговора с ним. Придумывала какие-то нелепые оправдания и признания, продумывала свои действия. Она даже была готова пойти навстречу, забыть про свою глупую гордость. Готова была отдаться ему до последней капельки. Она хотела быть только его… Но он не подошёл. А она опять плакала. Злилась на себя, за то, что она такая слабая и сентиментальная, за то, что не могла сдерживать эти предательские слёзы, которые так часто видел Максим. И вот, в свой семнадцатый день рождения, она сидит на кухне и готовит это чёртово оливье. POV Максим Сегодня у меня было плохое настроение. Лизка опять делала вид, что ей глубоко наплевать, на то, что было между нами, а сама украдкой всё время разглядывала меня. Смешная. Даже странно, но я не злился на неё. Просто не мог. Она как обиженный ребёнок. Только ведёт себя не по-детски. Наверное, мне не нужно было обижать её сегодня. Всё-таки день рождение это особенный день для неё, а я опять с ней поссорился. Ну ничего, думаю после того как она увидит что я ей приготовил, она простит меня. С этими мыслями я отправился на кухню. Лизка сидела за столом и резала салаты. Даже сейчас, ненакрашенная, с пучком на голове, она была безумно красива. Я подошёл к ней поближе и улыбнулся. Наверное, улыбка у меня вышла не очень искренней, но и радоваться мне в последние дни было нечему. Тихонько взяв её за руку, я повлёк её в зал. Включил медленную музыку и пригласил потанцевать. Я прижимал Лизу к себе так нежно, как мог. Я еле сдерживался, чтобы не поцеловать её. Чтобы не спугнуть… Я тихонько провёл рукой по её спине от шеи до талии. Она вздрогнула и крепче прижалась ко мне. Я медленно кружил её в танце, обнимая её, как маленькую девочку, прижимая её к себе всё крепче и крепче. Но вдруг, Лиза тихонько оттолкнула меня и отступила на шаг назад. Она подняла на меня свои глаза. Такие светлые голубые глаза, я тонул в них и мне это нравилось. Я думал, она скажет сейчас что-нибудь приятное, нежное, а потом я ей. И мы помиримся. И это будет самый лучший день рождения в её жизни. Но всё пошло не так, как я планировал. – Ну и зачем ты всё это устроил? – Эм. Лиз. У тебя день рождения сегодня и это часть моего подарка. – А. Правда? Лучше бы ты мне зубную щётку подарил. Больше пользы, знаешь ли… – Я понял. Киска выпускает коготки? Ну что ж. Твоё право, дорогая. Только вот как бы тебе потом локти не пришлось кусать и жалеть о том, что натворила, ага? Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня постоянно? Как плачешь по ночам из-за своей неразделённой любви? Что ты там себе напридумывала? Что я весь такой ужасный и плохой? Господи, да мне насрать, что ты думаешь! Просто хватит строить из себя недотрогу и обиженку. Достала, правда, – я слышал, что мой голос в этот момент был слишком грубым и жёстким. Но всё получилось так, как я хотел. Она, прикусив свой язычок, стояла и смотрела на меня полными слёз глазами. – Я ненавижу тебя, слышишь? Зачем ты вообще сюда приехал? Какого хрена ты вообще делаешь в этой квартире!!! Уезжай к своим родителям или в Америку! Куда угодно! Только оставь нас с Андреем в покое! – Лиза плакала навзрыд, ударяя кулачками по груди Максима. – А вот это уже не тебе решать. Я вообще тебя не понимаю, Лиз. Что с тобой происходит? Ты то жопой передо мной крутишь и льнёшь ко мне, то посылаешь ничего не объясняя. И ещё умудряешься выходить из всего этого невиноватой! Типа я вся такая прекрасная, а Максим такой расхуёвенький меня обижает! Ты думаешь, все должны вертеться вокруг тебя? Не слишком ли много чести? – Ты ничего не знаешь! – Так ты объясни мне! – Ничего я не собираюсь тебе объяснять! – Слушай, тебе в следующем году, по-моему, не в институт надо поступать, а в детский садик. – Да пошёл ты! – Да я уже иду, ты не переживай, – когда я говорил всё это, в моём голосе не было злобы или ненависти. Я, как будто, был равнодушен ко всей этой ситуации, хотя это было совершенно не так. – На, держи, это подарок тебе от меня. Я хотел подарить его немного иначе, ну раз уж так вышло… Покинув комнату, я отправился на кухню и закурил. Вот ведь Лиза дура, а? Что она о себе возомнила? Что она центр вселенной? Дура. Любимая дура.