А я все равно останусь с тобой!

      Тёмные тени плясали на одеяле и устраивали целый концерт с участием веток и листьев за окном. Юи сидел около кровати с больным, считая вдохи и выдохи блондина. Сегодня Юи снова дежурил около Мики, ведь сон к нему все не шёл, и он решил пожалеть медсестру и отправил её в подсобку подремать. Луна за окном была полной и холодной. Прямо как в ту ночь, когда Мика сотворил те ужасные вещи на кухне. После того случая Мику увезли в больницу. Убрать беспорядок на кухне никто заставить себя был не в силах первое время. Соль больше не готовил дома, а Юи и вовсе не возвращался ночевать. — Мика, Солнышко… — Юи прошептал это нежно и очень тихо. Амане больше не стыдился таких слов. Он больше не боялся сказать «люблю». Ему было все равно, что скажут другие. Для Юи существовал только Мика, которого он любил и за которого очень переживал. Он сам не заметил, как начал нежно в мыслях к нему обращаться и радоваться воспоминаниям о его улыбке. Амане долго не мог понять: любовь это или просто дружба, однако сейчас он делал то, что велело ему сердце. Сейчас же Юичиро сидел и следил, чтобы Мика не проснулся раньше времени и не растерялся. Иногда Шиндо открывал глаза, начинал плакать и звать кого-нибудь на помощь. Наверно, он со сна не понимал, что происходит, и хотел встать, но когда обнаруживал, что все тело привязано к постели, подкатывал приступ паники, и его неосознанно начинало трясти. В такие моменты у Мики появлялась тошнота, и голова ужасно крутилась, в глазах периодически темнело. Страх начинал сковывать мышцы. Так что самого его оставлять было опасно для его же здоровья. Мике не могли прописать сильные успокоительные, опасаясь сделать просто овощем, а слабые либо не помогали, либо организм к ним привыкал. Юи было больно наблюдать, как его Мика гибнет, но он твердо решил быть рядом, даже если шоковая терапия не даст должного результата. Полмесяца назад Мика начал проходить данный курс лечения, и о результатах было рано говорить. После процедур его привозили чересчур тихим и апатичным. Привозили на кресле, а потом перекладывали на постель. Своим полусонным пустым взглядом он одарял весь окружавший его мир, а потом медленно опускал веки и засыпал. Танака-сан говорил Юи, что это нормальная и правильная реакция, ведь шоковая терапия вызывает приступ эпилепсии, после которого пациенты либо молчат и смотрят в одну точку, либо погружаются в сон. Это казалось бы хорошей новостью, однако, что хорошего в безразличии ко всему миру и сне целые сутки?       Вдруг Юи заметил возню, и кровать негромко скрипнула от того, что кое-кто сейчас дернул привязанными руками. «Он проснулся.» — Юи подсунулся ближе и склонился над личиком, которое что-то невнятно бурчало и ныло. — Уууум… Еее… Ооооо… Уффф… Аааа… Оиии… Вууу… — все что мог разобрать Амане. — Тихо, это я. Узнаешь меня? — на всякий случай спросил Юи. В палате было достаточно светло из-за луны. — Юуу… Я… Уууу… Кх… — Не дергайся, это, должно быть, еще немного лекарство действует, и поэтому тебе трудно сложить мысли. Сейчас ночь, так что спи. Не волнуйся, я рядом. — Юи поправил простынь и поцеловал Мику в лоб. Блондин притих и задумался, а затем засмущался и отвернулся, — Вот и славно… — Юи вернулся на свое кресло и уставился в потолок. — Юууу тяяяямм… — неуклюже позвал Мика. — Голова кружится, тошнит, слабость? — Нееет… р-у-к-а — рука, — попытался нормально произнести слово Мика. — Рука? — Юи снова встал и подошел к Шиндо. Брюнет наклонился и отодвинул простыню, где были привязаны руки. Немного приглядевшись в полумраке, Юи заметил, что запястье покраснело. — Натёр… Очень болит? — Мика кивнул, — Ок, я намажу йодом, потерпи. — и Юи чисто машинально уже достал из рядом лежащей сумки вату, перекись, йод и бинт. Эта процедура стала довольно частой. Кожа у Мики была очень бледной и тонкой, а вечные привязывания и трения о ремни взывали раздражение кожи, а иногда доходило до мелких ранок. — Юууу. — Мммм? — П-р-о-с-т-и, прости… — Глупый, я тебя не брошу. — Юи ухмыльнулся, и Мика увидел в этих изумрудных глазах боль, но вместе с тем решимость. — Угу… — совсем как ребенок мурлыкнул Мика. — Дурачок, я же тебя люблю… — Юи наклонился к Мике, их носы и лбы соприкоснулись. В последнее время Юи очень часто стал так делать. Когда-то давно он так делал с мамой, и им это безумно нравилось, вот только после ее смерти этот прием стал забытым и не нужным, пока не появился Мика, который сразу после этого затихал и наслаждался каждым мгновением, — Спи давай, дай организму отдохнуть. — Рь-рррь-й адоммм!!! — вскрикнул Мика, когда Юи уже снова хотел вернуться на кресло. — Хочешь, чтобы рядом полежал? — Да… — Мика снова залился румянцем, но Юи он очень нравился. Амане хотел, как можно больше смущать его, ведь румянец придавал более приятный и живой оттенок Микиному лицу. Амане снял обувь и закинул ноги на кровать. — Прости за неудобства… Давай сделаем маленькое преступление? Я развяжу тебе левую ногу и руку… — и Мика почувствовал, как его две конечности обрели свободу. Теперь Юи подлез ближе с правого боку и смог обнять Шиндо, который тоже лег на бок. Мика ухватился за футболку Юи рукой, а ногу закинул на ноги Юи. И наступило некое подобие идиллии. Мика вдруг почувствовал защищенность, а Юи почувствовал, что все в его в силах, что скоро даже Мика сможет ходить с ним в парк и книжные магазины, что они смогут вместе поездить по разным городам или странам… И вот прошло немало времени, а сон так и не приходил к Мике. Юи это заметил, и у него появилась идея как это исправить: — Без сказки на ночь никак? — хи-хикнул Юи, видя надутое личико напротив. — Итак, слушай: был один мальчик, которого звали Рафаэль. Его никто не любил, но это его несильно ранило. Рафа любил искусство и начал учиться рисовать. С каждым разом у него все лучше и лучше получалось. Когда Рафа немного подрос, он остался совсем один одинешенек. Ни родителей, ни братьев, ни сестер, ни друзей. Только замечательные рисунки у него остались. Рафа из-за них прославился и стал очень знаменитым художником. Много людей вертелось около Рафаэля. Много почитателей и художников к нему приходили, однако, никто не был родственной душой Рафе. Все просто были жадными к славе и деньгам. Всех вокруг интересовала выгода в отношениях, но однажды Рафа встретил человека, которому это было безразличною. Рафа боялся, что если он потеряет талант, этот человек просто развернется и уйдет, но Рафа очень ошибался. Однажды враги, конкуренты Рафаэля, отравили его, и тот потерял зрение. Рафа очень расстроился и пытался сбежать от человека, чья душа была ему родной, и, упав с обрыва, потерял руки. Тот человек очень опечалился. Он не хотел, чтобы с Рафой такое произошло, и попросил у Бога чуда для бедняги. И чудо произошло. Через неделю Рафаэль сидел у того человека с пришитыми руками, а в них лежала скрипка. Рафа не умел играть, но, попробовав, вошел во вкус. Когда недоброжелатели Рафы шли в дом того человека, они просто потеряли чувство ориентации в городе и не нашли нужного дома. Рафа обрел второй талант и вновь заполучил счастье. Как думаешь: можем ли мы надеяться на чудо? Я не знаю, есть ли Бог, чтобы его просить о чем-то, но попытка не пытка, верно? Я думаю, аххх, — Юи зевнул и продолжил с закрытыми глазами. — Было бы здорово вместе вернуться домой, как думаешь? — Угу, — Мика замер, а потом взглянул на лицо Юи, который уже крепко спал. « Совсем как ребенок, хотя все это моя вина. Он из-за меня так устал, пусть поспит. » — подумал Мика.       Открытая форточка снова колыхнула короткие занавески, и Мика повернулся лицом к окну. « Почему я все время должен только наблюдать с постели? Зачем обрек Юи на такие отношения? Ему больно быть рядом, но отпускать он не собирается… Что я могу для него сделать? Как мне поступить? Может мне и недолго осталось, чтобы я мог что-либо исправить?» — мысли блондина прервал резкий порыв ветра, который широко распахнут окно. Шиндо даже подскочил и начал внимательно всматриваться в ту тень, что ворвалась вместе с ветром. Она по размерам напоминала шкаф. Поначалу Мика думал, что грабитель, однако, что ему красть в больнице для душевно больных?! Затем тень обернулась передом, и тут от страха закололо в руках и ногах, а дыхание сперло. Лицо тени было нечеловеческим! Это была морда совы сыпухи! Черные бездонные глаза пугали и завораживали. Еще сова была одета в длинное черное пальто и обута в коричневые ботинки. Рукава от пальто колыхались, и создавалось впечатление, что у стоящего впереди не было рук (хотя их и не должно было быть, но казалось, что это человек без рук). Сыпуха безшумно подошла, а затем нагнулась к лежащим на кровати юношам. — Тебе надо скоро отправляться в путь, детеныш с синими глазами… — сказала сова мужским трехголосным холодным голосом. По телу Мики прошлась дрожь, но он догадался, что имеет в виду Сова. — Й-я? — У тебя есть последнее желание? Могу забрать его вместе с тобой… — Н-нет! Он должен остаться! — Мика уверенно заслонил собой спящего Юичиро. — Что ж… Тогда каково твое последнее желание? Ты через многое прошел и имеешь право на любое желание, но только одно. — сыпуха прищурилась и посмотрела прямо в голубые глаза. — У меня есть одно желание… Ты обещаешь его исполнить? — Несомненно… Так каково оно? — А какая плата за все это? Я тебе не верю! — Ты уже заплатил… Твое дело воспользоваться этим желанием или нет… Кто не рискует, тот не пьет шампанского… — Смешно… Я вот всю жизнь рисковал, но шампанского так и не отведал… — Желаешь попробовать? — Нет, мое желание иное… Ты точно его исполнишь? — Чего же ты хочешь? — Я хочу… чтобы ты исполнил два моих желания! — Ч-что?! — переспросила сова, удивленая таким ответом. — Ты обещал, — напомнил Мика. — Ты первый, кто пошел таким путем, ты интересный… — Так что там с моими желаниями? Исполнишь? — Ладно, за оригинальность я исполню целых два твоих желания. — довольно прохрипела сыпуха. — На какое время жизни я могу рассчитывать еще? — Не больше недели… — Тогда… Я хочу прожить эту неделю вместе с Ю-чаном здоровым. — Ладно, это в моих силах… А второе? — Я скажу его после исполнения этого — загадочно улыбнулся Мика, но вдруг по щеке скатилась горячая слеза. — Договорились…       Мгновение, и в палате стало пусто. Только Юи и Мика были в кровати, а неизвестная тень исчезла так же быстро и внезапно, как появилась. Мика свободной рукой расстегнул ремни на правой руке и ноге и, встав с постели, подошел к подоконнику и закрыл окно. Шиндо читал как-то в книжке еще будучи ребенком, что совы не только символ мудрости. Эти загадочные птицы так же являлись предвестниками мрака и смерти. Мике вдруг стало очень страшно. А что, если это все же был плод его воображения, а не реальность? Что если он больше не выберется отсюда, даже умерев через неделю?! Он запутался в собственных мыслях и даже не знал, что лучше: плод его больной фантазии или таинственная, или жестокая реальность.       Пока Мика размышлял, на кровати шевельнулся Юи, сладко посапывая. На минутку Мика отвлекся на Амане, а затем почувствовал тепло. Ю-чан выглядел таким беззащитным во сне, что хотелось просто подойти, обнять и больше не отпускать, но Мика немного смутился от собственных мыслей и просто лег рядом, наблюдая, как Юи ровно дышит, и пытаясь рассмотреть красивые черные ресницы. — Отсчет пошел…