Как Пимп и Босс Новый год встречали или Почему ночью с 31 на 1 соседи слышали не только грохот салютов?

(Комментарий Автора:Допустим, Ответы на вопросы 3 и Новогодние Советы снимались в разные дни, чтобы не нарушать логическую связь с другими частями.) У Стаса много особенностей. К примеру, он постоянно мёрзнет и в турах почти не пьёт. А вот не в турах – иногда и напивается. Причём не в компании, которой они собираются довольно редко, а один, мучаясь над очередным текстом. Игорь давно заметил, как обречённо парень складывает свои песни в стол. Публиковать проще: словно освобождаешься от груза ответственности, больше нет нужды держать всё в себе. Но вот писанина в стол доказывает, что то ли ты не готов делиться своими мыслями и мироощущением, то ли слушатели – к тебе. Стас болезненно переживает и творческие кризисы тоже, когда листы пугают белизной, а плеер - старыми песнями. С Пимпом действительно сложно… Записав Новогодние Советы на каждое число до конца выходных, BRB и YP&H вместе с командой погружаются в заслуженный отдых. Пимп отвлечённо вздыхает, когда они прощаются с Игорем перед тем, как разойтись в разные стороны по домам. И не то чтобы Босс умеет считывать эмоции парня на раз-два, но кое-что понимает в этих самых вздохах. - С кем Новый год встречаешь? – Лавров не тянет время; ну вот прямо совсем не тянет. - Не знаю, - Стас ковыряет мокрый снег ногой, наблюдая это действо с завидным вниманием. Видно, что его мысли уже далеко отсюда. Они неловко прощаются и расходятся. Стас шаркает кроссовками по холодной грязи; люди вокруг несутся по делам, он плавно входит в этот поток, позволяя ему нести себя. Главное – не пропустить поворот, но до него ещё идти и идти. Всё, как в жизни: нет ничего плохого в том, чтобы следовать толпе, но только до того момента, пока это выгодно. Пимпу на самом деле не с кем провести Новый год. Друзья, семья – все где-то вне зоны доступа. Парень заходит в круглосуточный: есть ли здесь достаточно хорошее пойло? Завтра 31, ну, а заливаться можно начать уже сегодня, если прозорливые гуляки не смели с полок всё до последней бутылки, чтобы хватило до конца выходных. Он берёт ликёр – хочется чего-то приторно-сладкого и вязкого, чтобы долго текло по горлу, согревая. - Есть ещё леденцы? – спрашивает парень усталую продавщицу. Она поднимает грустные глаза: ей завтра в ночную смену, наверное. Он никогда особо не праздновал Новый год, но всегда сочувствовал работающим в праздники; эти люди – оборотная сторона медали. Получив желаемое, Пимп плетётся домой. Тонкий пакет жалобно поскрипывает; мокрый снег крупными хлопьями впечатывается в щёки. Зачем ему леденцы?.. Ну, горсть он со смущённой улыбкой и скомканными поздравлениями вручил грустной продавщице, а остальное?.. Уже совсем темно, когда Стас добирается до дома. У него на плечах и голове снег. Пока он старается его стряхнуть, включаются фонари. В жёлтом конусе света так уютно опускаются снежинки; наверное, Пимп был бы рад этому, если бы не собирался напиться до бессознательного состояния сегодня ночью. Он обстукивает обувь и исчезает в черноте за дверью парадной… Грусть подкрадывается, как обычно, тихо и плавно, кладёт гладкие ладони на рёбра или бока, гладит и мурлычет в сгиб шеи. Пимп коротко смотрит на разбросанные листы: некоторые смяты и исписаны, другие – чисты; и вновь поворачивается к окну. За стеклом торжествует метель, ликёр давит на ощущение реальности. Батареи жарят, как надо. Глаза Стаса удивлённо округляются, когда за окном, кутаясь в клетчатый шарф, появляется Игорь. Он идёт быстро, в руках пакет, вскоре исчезает в парадной. Парень быстро идёт к двери, чтобы открыть незваному, но долгожданному, гостю. - Привет, - Игорь неловко улыбается, сверкая глазами из-под заснеженной шапки. – Мои все заняты, и я подумал, что хочу встретить с тобой. Можно? Парень глупо улыбается, помогает отряхнуть верхнюю одежду от снега и повесить куртку на крючок. В коридоре мало места, поэтому они двигаются неуклюже, стараясь не завалиться друг на друга. - У меня есть мандарины и продукты для оливье, - весело сообщает Игорь, поднимая руку с пакетом из ближайшего супермаркета. - А у меня – ликёр. Яблочный. Игорь смеётся и следует за Пимпом в комнату. Елки нет, но парень пару дней назад откопал большую, пыльную коробку с лампочками, поэтому окно мерцает голубым, книжные полки – серебристым, который сменяется золотистым, а на стенах на честном слове (на скотче, если честно) бежит зелёная вереница маленьких светлячков. - Красиво у тебя, - Игорь намеренно игнорирует бумажный бардак на письменном столе и вокруг, но комната действительно хорошо выглядит. Празднично так, по-новогоднему. Вечер они проводят перед телевизором, который играет на фоне какой-то советский фильм, который знаком, но уже немного поднадоел. Основное их занятие – это тихие разговоры и ленивое поедание мандаринов. Кажется, завтра нужно будет сходить за новогодними цитрусовыми снова… - Куда я без тебя, - тихо посмеиваясь, говорит Стас, устраивая голову на плече парня. - А я без тебя? – отвечает вопросом Игорь, прижимаясь колючей щекой к чужой макушке, поглаживая руками плечи и спину Пимпа. Засыпают они прямо на диване, перепутавшись длинными, босыми ногами, забыв даже выключить гирлянды. Стасу, вообще-то, совсем и не нужно признание в любви: и сам всё видит, и отвечает с той же теплотой и рвением дорогому человеку, чтобы он никогда не засомневался. Конечно, писанина в стол всё ещё расстраивает, но если гладкие руки грусти заменяют мозолистые ладони Игоря, то Пимп не против. Завтра они вместе пойдут за мандаринами и майонезом, который забыл купить Босс, дружно нарежут оливье. А пока им обоим нужен сон и мягкий диван под спинами, и тёплые объятиях друг друга…