Подари мне себя на Рождество

Та трещина, что извергала скрытые чувства к Чимину, поражала душу и сердце Юнги с каждым днём всё сильнее и сильнее, заросла. Стало тепло, и бабочки в животе запорхали, словно в весеннем саду.

***

Воскресное утро. Что может быть приятней, чем спать в обнимку с любимым человеком? Наверное то, что ты будешь просыпаться с ним, а он будет приносить завтрак в постель? Как же это мило.       Чимин проснулся раньше, аккуратно убрал руки Юнги со своей талии, дабы не разбудить своё чудо. Тихо шагая по комнате, он спустился на кухню, чтобы приготовить кофе и завтрак для двоих. Тут он заметил, что Тэхёна уже нет. — Наверное, дела, ну ладно, так даже лучше, — подумал Чи, наливая молоко в горячий кофе. Юнги открыл глаза и немного испугался, когда понял, что не в своей постели и не дома. Он вспомнил о вчерашнем вечере и снова испугался, ведь под рукой было пусто. — Чимин~а, — раздался громкий крик со второго этажа, от чего Пак чуть не уронил поднос с завтраком. — Проснулся, значит, — улыбнулся и поспешил в комнату на верх.—Доброе утро, милый, — поставив поднос с кофе и бутербродами с клубничным джемом, чмокнул в лобик Мина. — Спасибо, солнышко, — ответил Юнги и принялся за завтрак.

***

Чимин пожирал Юнги пошлым и игривым взглядом, по ним было видно, как они хотят друг друга.       Чи внимательно разглядывал фигуру, едва освещаемую тусклым утренним светом, сквозь шторы: худенькие ноги, немного мускулистое тело, мятные волосы, сладкие губы. Раньше его красота была мягче и незаметнее, сейчас же она раскрылась во сей своей красе.       Доев, Мин поблагодарил Чимина. Тот в свою очередь немного застеснялся, взял поднос и ушёл на кухню поставить в мойку. После он поторопился в комнату, наверх. Присев рядом, Чи взял руку Юнги и посмотрел в глаза… У него такая тонкая рука, что Чимин одной ладонью мог практически обхватить её. И такая нежная кожа… Подтянуть его ближе, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. Провести подушечками пальцев выше, к плечу, распространяя статику по всему телу. Чимин почувствовал сладкий аромат клубники и... чего-то ещё, что так притягивало. Да, определённо, этот аромат он ни с чем не спутает. Недаром он обожает все сладости, в которых есть клубника. — От тебя приятно пахнет, — Чимин принюхался и притянул Юнги ближе к себе. Тот слегка помедлив, сделал маленький, несмелый шаг навстречу. А затем он усмехнулся. Это была не обычная его улыбка, а какая-то обречённо-провокационная усмешка. Паку всё нравилось: и внешность, и хрупкость, и эта улыбка — просто глаз не оторвать. Но больше всего запах. От чего-то он безумно возбуждал. И Чимин понял, что не успокоится, пока не поймёт причину. В одно мгновение он уничтожил последние миллиметры расстояния, разделяющие их. — Прости, но я странный, — почти шёпотом произнёс Пак в приоткрытые губы Юнги, накрывая их тут же своими.       Было ли виной тому удивление, или же Мин сам хотел этого не меньше, но поцелуй вышел на грани. На грани неуверенности и агрессивности, страстности и нежности, лёгкости и глубины. Один поцелуй перетекал в другой. Чем ближе они оказывались, тем больше хотелось дотрагиваться, снимая всю ненужную одежду. Кожа к коже. Чем больше они обнимались, тем больше им не хотелось останавливаться. Хотелось и дальше гладить друг друга то ласково, то с силой сжимая почти до хруста костей, игриво проводить подушечками пальцев вдоль позвоночника, вызывая лёгкую дрожь и мурашки. «Хочу больше чувствовать его». Звяканье застёжки ремня и нетерпеливая борьба с пуговицей и молнией. А губы уже оставляли багровые следы на тонкой коже шеи и ключиц, плавно опускаясь ниже, задевая соски, так легко и дразняще, вызывая первый приглушённый стон. Куда более сексуальный, чем у любой девушки. Куда более возбуждающий. Юнги не отставал, в точности повторяя все действия за Чимином, а у того буквально рассудок мутился от вида покрасневшего лица и припухших губ, затуманенного взора и ощущения тонких пальцев на своём члене. И когда он только успел?.. Ласки по очереди — слишком долго. Пак разрывался между желанием забыть обо всём и дальше получать удовольствие и с желанием так же изучать тело Мина, вырывать из груди хриплые стоны. Решение пришло неожиданно. Яркой вспышкой возникло в сознании. Они и не заметили, как переместились на ковёр, который лежал почти у входа в комнату. Юнги с силой надавил на его плечи и уселся рядом с ним. Почти вплотную.       Полураздетые, прямо посреди комнаты, они сидели на ковре и изучали друг друга: поцелуями, прикосновениями, подстраиваясь под нужный ритм, бёдрами подаваясь навстречу движениям рук, тяжело дыша, не отрывая друг от друга почти чёрных от желания глаз, и разница между ними была лишь в том, что Юнги только с шумом втягивал в себя воздух, в то время как Пак откровенно и чувственно стонал. Мин медленно провёл рукой по плечам Чимина, перешёл к груди, дотронулся до сосков, сжал их — сначала легонько, потом сильнее и сильнее. Всё происходящее возбудило ещё больше. Из глотки вырывались вздохи блаженства. Мин тем временем резко взялся за трусы Чимина и одним движением стянул их до щиколоток. Потом взял в руку яички, начал поочерёдно массировать то их, то соски. В довершение всего он обхватил пальцами стоящий член и выдавил из него всю накопившуюся смазку, которую немедленно отправил себе в рот. Наконец он надавил Паку на плечи и указал на пол, заставил расставить ноги пошире и встал слева положив левую руку на плечо. Пак взволнованно задержал дыхание… и тут раздался первый щелчок. Рука Юнги звонко ударила по ягодице. Хоть и можно было ожидать этого, резкая боль заставила Чимина слегка ойкнуть. Но Мин словно бы и не заметил этого. Он слегка погладил попу и нанёс ещё один удар. Он продолжал шлёпать, а Пак начал замечать, что ему это нравится и опавший после первых ударов член вновь начинает набухать. — Малыш, ты готов? , — терпким дыханием, прямо над ухом Чимина, произнёс Юнги. — Я хочу этого, я хотел давно и я не пожалею, что мой первый раз будет именно с тобой, — задыхаясь от возбуждения, прошептал Пак. Палец Юнги приблизился к колечку мышц, слегка надавив и вырвав громкий стон Чимина, Юнги продолжил входить, сначала одним, медленно и осторожно, затем двумя. Щеки Пака обливались алыми красками, немного стало больно, покатилась слеза, Мин заметил это и спросил, все ли в порядке, на что Пак просто кивнул головой и попросил поцеловать его. Губы снова слились, уже в более уверенном и страстном поцелуе. Не долго думая, Юнги повернул Пака на живот и лёг сверху. Он покрывал поцелуями шею и спину Чимина, от чего тот изогнулся от наслаждения. Приблизив свой член к колечку, он аккуратно вошёл и остановился, прислушиваясь к дыханию Пака. Всё в порядке. Чимин лежал расслабленно, он был готов уже кончить. Спустя некоторое время, меняя темп, Юнги громко застонал — это конец. Чимин вместе с ним очень громко застонал и кончил. Отдышавшись, они немного посмеялись, так как замарали ковёр.

***

Весь день они провели вместе. Дурачились, веселились, обнимались, впрочем, как и все обычные пары. — Завтра последний день перед защитой диплома и выпускным, — одеваясь и целуя в губы Чимина, как будто в последний раз, Юнги вышел и сел в такси. Чимин ещё стоял у окна и махал Юнги. Он был счастлив, наверное, впервые за это время. Почистив ковёр, поужинав, Чимин решил доделать дипломную работу. Просидев до 2 часов ночи, он вырубился прямо на столе. Ему снился поцелуй, похожий на тот, что был у двери. Последний поцелуй...