You only live once

Пустой коридор в универе. Пустой как его бессмысленная жизнь. В руках - аттестат. И что теперь? Всю жизнь по канализациям лазать? Пахать на заводе, как отец? Растить детей в коммуналке? Тошнота. Тошнит от всего. От универа, от преподов-моралистов, от девок продажных, от друзей, которые таковыми никогда не были, от утреннего кофе, выпитого натощак. От жизни. Просто Т О Ш Н И Т. Он выходит и почему-то идет к ларьку. - Пачку Винстона, пожалуйста. Что? А… да все равно уже. Скорее бы. Закурил. Дым в легкие и затем – в облака. Блин, как же хорошо. Никогда ему не было так хорошо, как в эту гребанную секунду. Черт знает почему. Захотелось позвонить маме… Но что он ей скажет? Мам, прости, твоего сына-дебила выгнали из самого сраного курса в универе? Он даже представить это боялся. Мама была для него другом. Всегда. Да, они ругались так часто, как только это возможно. Да, порой сдавали нервы и он повышал голос. Да, она видела его будущее совсем не таким, как он. Но черт, как же он ее любил. Как же ему хотелось сделать для нее все. Дать ей то, чего у нее никогда не было. Весь мир подарить ей на день рождения. Но с чем он на самом деле сейчас вернется домой?.. Нет. Он не вернется. Не сейчас. Берет телефон и набирает номер. Денис. Старый школьный друг. С которым и в огонь, и в воду. Он был один из немногих, кто его понимал. - Набухаемся? - Где и во сколько? - Сейчас на нашем месте. - Буду через 15 минут. Вот за что он любил Дениса. Все понятно без слов. Невидимая нить. Железобетонная поддержка. Рука помощи 24/7. Друг пришел сразу не с пустыми руками. - Меня отчислили. И снова без слов. Молча протягивает стакан. Вздрогнули. Обжигающая жидкость растеклась по желудку. Ну вот. Еще пара стаканчиков и все растворится. Размажется, как на картинах Моне. Почему он в эту секунду подумал о Моне? - У тебя все будет зашибись, чувак. Поверь мне, я знаю. Я это прямо чувствую. Улыбка. Первый раз за последние дни на губах Леши заиграла улыбка. Он давно перестал в это верить. Но почему-то все равно ждал таких слов. Это как толчок в спину. Нельзя опускать руки. Нельзя плыть по течению. Весь оставшийся вечер они не помнили. Как попал домой, Леха тоже забыл. И вот теперь, лежа на кровати, одетый и абсолютно разбитый, он изо всех сил пытался снова уснуть, чтобы оттянуть неприятный разговор. Но говорить все же придется. Сначала в душ. Холодный, как всегда. Это был уже ритуал. Все шугались, когда он лез в ледяную воду лютой зимой. Но в этом же был весь он. Непослушание и шок. Посмотрел в зеркало. Подпухшее лицо. Глаза затекли и покраснели. Губы потрескались. Появилась щетина. Волосы слегка отрасли. Картина не из самых приятных. Вытянул губы уточкой. Растянул лицо в улыбке. Порычал на свое отражение. Еще один чертов дефект. Будто мало над ним создатель постебался. Гребанная картавость убивала в нем всю серьезность и авторитет. Столько насмешек. И обидных, и безобидных. Друзьям подколы разрешались. Но, по-честному, сам он никогда с этим до конца не смирится. Наконец-то вышел на кухню и увидел маму. Она сидела за столом и читала газету, спиной к нему. Такая беззащитная и нежная она была в этот момент. Женщина, воспитавшая его. Его, сестру и брата. Женщина, подарившая им жизнь. Та, которая пожертвовала всем ради них. Ради него. И вот он в этот самый момент идет к ней, чтобы сказать, что он все это провтыкал. - Ма… прости меня. Она оборачивается. И он опускается на колени. Кладет голову ей на ноги. Впервые ему нечего сказать. Вечный балагур и шутник растерял всю свою красноречивость. Вот ведь как бывает...