Помоги мне вернуться

      До ушей Гарри доносится легкий шум волн, а солнце аккуратно забирается в его комнату, пользуясь пустотами между шторами.       Он разбит по всем фронтам. Гарри прибит к кровати, и нет ни единой вещи в мире, которая подняла бы парня с мягкого матраса.       Столько лет прошло, столько воды утекло. А его тело никак не может нормально реагировать на других людей рядом с ним. Все, кроме Томлинсона как будто того же заряда, что он сам — отталкиваются и им никак не изменить положение.       Трель телефона, упавшего под кровать, оглушает Гарри. Кому и зачем он опять понадобился?       Стайлс пытается достать телефон, не сползая с кровати, но по итогу просто падает на пол и хрипит. Парень протягивает руку к телефону, на котором мерцает имя звонившего абонента.       Луи.       Гарри не собирается отвечать. Он оставляет телефон в комнате и выходит в их общую с Эдом кухню. Рыжий что-то строчит в своём потрепанном блокноте, но, когда слышит шум со стороны комнаты, мигом поднимает взгляд. — Доброе утро, — его лицо озаряет самая солнечная улыбка. — Скажи мне, почему ты всегда встаёшь так рано, когда есть возможность спать до полудня? — Гарри облокачивается на дверной проем и широко улыбается в ответ. — Я просто решил набросать пару песен. На будущее. Голодный? — Есть немного, — Гарри прерывается, потому что у Эда звонит телефон. — Я отлучусь? — парень моргает и выходит на улицу.       Гарри идёт к холодильнику и пытается найти что-то, что можно приготовить. Его взгляд цепляется только за яйца, и парень ставит сковородку на плиту.       Когда масло начинает шипеть, Гарри разбивается скорлупу и старается сделать идеальную глазунью. — Оххх, пахнет уже вкусно, — Эд отодвигает стеклянную заслонку со стороны балкона и заходит внутрь.       За ним залетает запах моря.       Утро становится прекрасным.

***

— Зейни, ты действительно хочешь вернуться в группу?       Найл уронил ещё одну попкорнину себе на майку, промахнувшись мимо рта. — Я. знаешь, я просто был уставшим все это время. Я имею ввиду, что мы были в бесконечном трипе. Что нарко, что дорожном. Знаю, что наговорил кучу гадостей, я винил всех вокруг в своих неудачах и секретах, но на самом деле виноват был всегда я. — Ну, в усталости были виноваты менеджеры, солнце. — А обвинял я вас, — парень скривился. — Забыли, Зейни, давай просто смотрим фильм.       Найл свернулся вокруг железной чаши с попкорном и прибавил звука на телевизоре.

***

      Гарри развалился на диване, постукивая пальцами по животу. Кажется, он только что придумал новый бит. — Гарри, солнце, нам надо кое-что обсудить, — голос Эда немного дрожал, как будто он боялся реакции на его слова. — Да? — Стайл отвлекся от постукиваний и поднял взгляд на друга. — Томлинсон. Он сейчас будет здесь. — Что? — мысли Гарри растеклись в лужицу и что-то внутри совершенно точно оборвалось.       Послышался стук в дверь. — Какого черта? Я же пытаюсь отвлечься от его существования! Твою мать, я же выгляжу просто ужасно. — Гарри, ты не отвлекаешься, а просто загоняешь себя ещё больше, — Эд пошёл в сторону двери, — и, кстати, для него ты всегда выглядишь потрясающе.       Стайлс запаниковал, придумывая три тысячи идей, как можно выпрыгнуть в окно первого этажа и свернуть шею, но в итоге просто кинулся в свою комнату, взглянуть в зеркало. Пальцы Гарри ужасно дрожали, пока он пытался застегнуть свою розовую рубашку. — Гарри?       Наверняка сейчас он выглядел, как загнанный в ловушку зверь. Его волосы никто не расчесывал уже сутки, они спутались и торчали во все стороны.       Перед ним стоял такой красивый Луи. Уставший, с тенью синяков под глазами, но все с теми же золотистыми волосами. Его голос звучал как и пять лет назад — убаюкивающе красиво. С мягким британским акцентом, который у Стайлса не был так же сильно выражен. — Гарри, я хочу с тобой поговорить, — кудрявый дёрнулся и, возможно, Луи подумал, что это такое выражение отвращения, а не влюбленности. Боже, Луи такой золотой. — Давай прогуляемся, — Стайлс чувствует, как внутри его рождается уверенность.       Они выходят на террасу и спускаются ниже — к морю. Солнце светит очень ярко, а ветер заставляет рубашку Гарри играть на эмоциональной стабильности Томлинсона. — О чем ты хотел поговорить, — голос предательски подрагивает, и Гарри определенно сушит сильнее, чем от любой травы. — Ребёнок не мой, — Луи выдыхает эти слова в прибрежный воздух, смешивая чувства младшего в кучу.       Он даже останавливается и начинает дрожать. Что? — Что? — Гарри хлопает глазами и пытается вдохнуть побольше воздуха. Кажется, у него может начаться паническая атака. — Это не мой ребёнок. Фредди — он… — Луи сглатывает, а в уголках его глаз сверкают слёзы. — Он мое прикрытие. — Прикрытие чего? — Прикрытие того, что я влюблён в мужчину.       Внутри Гарри кто-то сбрасывает атомную бомбу. Весь воздух, старательно собираемый в легких, покидает его тело, и, да, парень совершенно точно не может дышать. — Давно? — Кажется, что с самого первого дня.