Let Her Go

Тебе нужен свет лишь тогда, когда он гаснет. Ты скучаешь по солнцу, лишь когда начинает идти снег. Понимаешь, что любишь её, лишь когда отпускаешь. Понимаешь, что тебе было хорошо, лишь когда становится плохо. Ненавидишь дорогу лишь тогда, когда скучаешь по дому. Понимаешь, что любишь её, лишь когда отпускаешь, И ты отпускаешь её…*

Отпускать любовь всегда тяжело. Всегда. Ты будто вырываешь ее из себя вместе с органами. Любовь безжалостна. Она сладко смеется над твоим ухом, холит и лелеет твою мечту, а потом забирает ее навсегда, ломая тебя на кусочки. И вот Шерлок, стараясь не упасть, смотрит, как Молли в красивом свадебном платье снисходительно улыбается гостям, любовно сжимая руку жениха. Руку Тома. Когда детектив смотрит на них, то едва сдерживает рвоту, подступившую к горлу. Он тоже улыбается. Слабо, будто ему это доставляет немереную боль. Так и есть. Это была та улыбка, которую люди никогда не хотят увидеть на лицах своих родных. Такой незначительный, маленький мимический жест, и как много боли он передает. Кажется, детектив даже не осознает, что впивается ногтями в побледневшую кожу, от чего на паркет капают небольшие алые капли. Закрыв глаза, Шерлок отправляется в чертоги. Молли, в прекрасном белом платье, рукава и подол которого украшены кружевом. Она, такая хрупка и недосягаемая, мило улыбается. — Отпусти меня… — улыбаясь краешком губ, шелестит она. — Я… я не могу. — отзывается Шерлок, сдерживая закипевшие в глазах слезы. «Мужчины не плачут». Чушь. — Отпусти меня. — более настойчиво просит Молли. — Я… Его вернуло чье-то прикосновение. Это была Молли. Нет, только не сейчас. — Шерлок? С тобой все хорошо? — она улыбается. Той самой улыбкой, которая могла снять любую боль. Которую он больше не увидит. — Да, Молли. — спокойно ответил Холмс. Его исцарапанные руки были спрятаны за спиной. — Сейчас же время дарить подарки? Молли, улыбаясь, кивнула, возвращаясь к жениху. Шерлок глубоко вздохнул и, давя в себе тошноту, зашагал к подиуму, на котором стояли жених и невеста. «Я хочу, чтобы ты была моей невестой. Только моей». Ноги оказались свинцовыми, и свинец разливался по всему телу с каждым шагом сильнее, заполняя душу. Наконец Холмс доходит до места назначения, держа в руках длинную и узкую бархатную коробочку. — Молли… — выдавливает из себя Шерлок, заставляя сердце биться против воли. — Ты самый лучший в мире патологоанатом, — все в зале негромко посмеялись, а дамы уже вытирали платочками слезы. — Ты всегда была рядом. Только благодаря тебе я сейчас здесь. Живой. — улыбается Шерлок, его голос еле заметно дрожит от подступившим к глазам слез. — Почти живой. — прошептал себе под нос детектив, продолжив: — Ты — единственное сокровище этого города. Ты мое… Его сокровище. — он указал на Тома. Сейчас Шерлок, наверное, выплюнет сердце вместе с другими органами.  — Просто будь счастлива, Молли Хупер. — дрожащим голосом шепчет Шерлок, и, широко улыбнувшись, протягивает Тому небольшую коробочку. В глазах Молли тоже стоят слезы. Но не от счастья. Далеко не от счастья. Шерлок невесомо целует ее в щеку, и, воспользовавшись моментом, шепчет. Так, чтоб слышала только она: — Ты навсегда останешься в моем сердце. Единственная женщина, которую я полюбил. Свинец заполнил его полностью. Шерлок последний раз касается руки Молли и отворачивается, чтоб не видеть, как она задыхается от слез. Холмс уходит. Тяжело шагает по паркету, громко вздыхая и выдыхая. Он первый ушел со свадьбы. — Отпускаю. — тихо шепчет он, разрываясь на кусочки.