Спалят или не спалят - вот в чём вопрос

И снова они очутились в порту. Наступило утро, окрашивая первыми солнечными лучами крыши домов и мощённые булыжником дороги. Сонные люди заинтересованно оглядывались, когда видели двух парней, на руках одного из которых спокойно спал маленький ребёнок. Надо сказать, Том оказался довольно шумным, но после каждого раза, когда он кричал и плакал, мальчик засыпал крепким сном. Теперь, когда прошло много времени с последнего момента, когда Эмили кормила своего сына, наиболее остро стояла проблема его питания. Аллен торопливо оглядывалась, ища торговок молоком. Ни одной такой, как ни странно не оказалось. Хотя, в столь раннее время, может быть, они ещё спали, потому что сами решали, когда им выходить на свою работу. Стройным рядом стояли ларьки, где продавались овощи, рыба, мясо и яйца, однако молочных продуктов не было. В голову Уолкер уже пришла мысль, что если она беременна, то у неё может быть молоко, но она поспешно отогнала её. «Блин, что же мне делать? Я даже не знаю, как всё это проходит! Когда станет видным живот? И как мне его скрыть? А нужно ли говорить Канде о том, что я беременна? Определённо нет! Этот идиот разозлится, и тогда наши отношения (а есть ли они?) полностью разрушатся…» — всё это непрестанно крутилось в голове Аллен наравне с воспоминаниями о сегодняшней ужасной ночи и беспокойством о дальнейшей судьбе Тома, оставшегося без родителей. — Эй, паренёк! — Уолкер обернулась и замерла от удивления, заметив сидевшую на небольшой скамеечке под деревом старушку, что встретила тогда на корабле. — А, это вы, бабуля! — Подойди-ка сюда. А твой товарищ, — пожилая женщина кивнула в сторону ничего не понимающего Юу, — пускай обождёт. — Вы хотите мне что-то сказать? — девушка присела рядом со старушкой, поправляя выбившиеся одеялком, в которое был завёрнут спящий ребёнок. — Сын женщины, что убили вчера вечером, — прошептала женщина, проведя жилистой и потемневшей от времени ладонью по нежному лбу Тома. — Бедный сиротка… Бедный… Не бросай его, пусть он будет тебе, как родной… Как чувствуешь себя, девица? Не болит ли чего али хорошо всё? Не ночуй же более в холодных и сырых помещениях — вредно это для будущего малыша. Оберегай его и не думай даже делать ничего для того, чтобы избавиться от него! Дети — дар Божий. Их нужно беречь! Несмотря ни на что, ты должна будешь вырастить их, отдавая им всё самое хорошее, даря им свою любовь и ласку. Ведь нет ничего страшнее безразличия, но особенно безразличия ко своему чаду! Запомни это, моя милая! Долгий путь ждёт тебя, и тяжело придётся тебе, но ты вытерпишь всё, и будет всё хорошо! А что насчёт того паренька, что стоит рядом с тобою, не боись ты его! Он не плохой, но какая-то боль снедает его… Что-то тревожит его душу, и корни этого глубоко уходят в прошлое. Ты любишь его, я же вижу. А вот любит ли он тебя, я тебе не скажу — ты должна понять это сама. — Бабушка, — Уолкер нерешительно опустила взгляд. — Ась? — Что мне делать? — Жить, моя милая. Несмотря ни на что, жить!

***

— Эй, БаКанда, иди давай быстрее, что ты встал тут пореди дороги? — возмутилась Аллен, чуть не врезавшись в спину внезапно остановившегося мечника. Затем, выглянув из-за его плеча, она удивлённо приоткрыла рот — прямо перед ними, прислонившись спиной к дереву, стоял не кто иной как Лави. — О, Юу, — книжник широко улыбнулся, и его зелёные глаза заблестели весельем. — Ну и задали вы мне работёнку! Ищем вас уже больше двух недель. Аллен, а ты… Что?! Ребёнок?! Когда успели?! — Тише ты, разбудишь, — краснея, сказала ему девушка. — Тупой Кроль! — раздался грозный голос тёмноволосого. — Юу, я тоже по тебе скучаю, — на всякий случай Лави отошёл подальше от угрожающе выглядящего товарища. — Так что это за ребёнок? Повисло неловкое молчание, затем Аллен, с губ которой сошла улыбка, коротко ответила: — Его родители мертвы из-за акумы…

***

В каюте было душно. Аллен, задыхаясь, пыталась выпутаться из одеяла и собственной одежды, на лбу её выступил пот. Ребёнок тихо спал рядом, а Юу и Лави на двухъярусной скрипящей кровати у противоположной стены. Шатаясь, Уолкер приподнялась и направилась к двери. Нужно выбраться… Подышать… «Почему так душно? Все тело горит. Неужели я сейчас умру?» — стучало в голове. Сил не осталось… Приглушённо где-то рядом раздались голоса двух парней, а затем плач ребёнка. Зажёгся свет, и словно сквозь пелену Аллен почувствовала, как её подхватили сильные и крепкие руки. Такие знакомые и почти что родные. — Канда, — пробормотала она. — Не смей оставлять меня!..

***

— Эй, Юу, она очнулась! Иди сюда! — послышалось где-то совсем рядом. Аллен открыла глаза и сделала попытку приподняться на локтях. Это ей не очень хорошо удалось, но так было видно всё, что происходило вокруг. Отдаленно послышалось бормотание Канды — судя по тону, он выразил своё несогласие. Хотя, кто его знает, он всегда ходит хмурый, как будто что-то случилось. «Погодите-ка… Что? Лави сказал «она»? — сердце забилось быстрее, и Уолкер опустила глаза. Лёгкая ночная рубашка совершенно не скрывала женских очертаний тела. — Лави, ты… Книжник внимательно посмотрел на девушку. — Да, я всё знал. — Но откуда? Неужели БаКанда тебе рассказал? — обида и лёгкое разочарование прокрались в сердце. Неужели мечник мог так просто выдать её? Лави покачал головой. В зелёных глазах его читались уверенность и спокойствие. — Нет, Юу мне и слова об этом не сказал. Он вообще, как кремень. Но неужели ты думала, что я не замечу? Да я с самого начала понял, что ты вовсе не парень. У меня, так сказать, особое чутьё. Ха-ха! — парень весело поглядел в сторону Уолкер. — Вы так забавно скрывали от меня это. Особенно тот случай на источниках… Я думал, не вытерплю и взорвусь от смеха, выдав себя. — Да ну тебя, — Аллен снисходительно улыбнулась, натягивая одеяло повыше. — Кстати, а где БаКанда? — С ребёнком сидит. Да уж, то ещё зрелище. Вчера он менял памперс, так потом бегал к борту раза три. — Ах да, ребёнок! — Аллен вскочила, ощутив тяжесть во всём теле. — Его покормили? — Не волнуйся. Мы попросили немного молока у местного кока. Заодно и фруктов прихватили, кушай, — лицо парня сделалось серьёзным. — Слушай, Аллен. Почему тебе стало плохо? Ты всегда была отменного здоровья. — Я не знаю, — светловолосая отвела взгляд, что не укрылось от книжника. — Среди ночи мне вдруг стало жарко… — Надо будет сказать Комуи. Может, медосмотр проведёт для тебя. Вдруг какие-то проблемы с чистой силой? — Нет, не стоит, — внутри Уолкер всё похолодело. Ей совершенно не хотелось быть раскрытой. Да и то, что она ждёт ребёнка, может выявиться. Благо, что Лави не мог догадаться о её состоянии и сидел теперь, думая, что дело в чистой силе. — Слушай, мне неловко спрашивать… Но кто меня переодевал? — это было не тем, что её более всего волновало, но любопытство дало знать. Книжник лукаво улыбнулся, жестом показывая девушке лечь снова на спину. — Конечно же, Юу. Он как схватил тебя, так никому не отдавал. Понятия не имею, где он достал эту рубашку. На мгновение повисла тишина. Аллен потянулась рукой к тумбочке, на которой притягивали взгляд спелые фрукты и, схватив персик, быстро съела его. Голод никуда не пропал, несмотря на то, что ночью ей было плохо, и сейчас девушке казалось, что она могла бы съесть слона. — Вот значит как… — Эй, ты нечего не скрываешь от меня? — Лави снова улыбнулся. — В смысле? — рука Уолкер замерла, нависнув над беззащитными фруктами, а непонимающий взгляд устремился на книжника. — Точнее, вы с Юу… Мне кажется, ты ему нравишься. А он тебе? — Отстань! — Аллен схватила подушку, запустив ею в Лави, но тот благополучно увернулся. — Не нравится мне он! В дверях показалась мрачная фигура Канды со спящим ребёнком на руках. Светловолосая смутилась, пряча взгляд — так угрожающе он смотрел на неё. — Да, БаКанда, ты мне не нравишься! Но я всё равно тебя люблю!