Те, кто знают

Лиара поняла первой. Они как раз находятся на Иден Прайм с целью обнаружить информацию о протеанской капсуле, собранной «Цербером», когда Лиара слышит слова Кайдена: — Эй, детка, глянь сюда. Она в удивлении оборачивается на двух мужчин, но те, кажется, не замечают ничего необычного. Шепард подходит к Кайдену и останавливается осмотреть найденные им бумаги. Как будто это самая естественная вещь в мире называть «деткой» своего товарища-Спектра. Как будто в природе вещей делать такое даже в присутствии посторонних. Как будто это так нормально и привычно, что они уже даже не обращают внимания. И это значит только одно. Серый посредник полностью упустил кое-что, что творится прямо у него под носом.

***

Стив следующий. Как и всегда, он последний покидает Кодьяк, когда все члены десантного отряда уже сняли с себя форму. Лиару нигде не видно, скорее всего, она переодевается в своей кабине, и только Шепард и Майор до сих пор снимают с себя своё вооружение. Шепард наклоняется скинуть с ноги обувь, облокачиваясь об Аленко, чтобы не упасть. Ничего странного, все близкие друзья так делают, но когда он заканчивает, рука сползает на задницу мужчины, и это… это немного странно. Майор даже не обращает внимание, что заставляет Стива прийти к выводу, что либо Шепард делает так со всеми, либо для них это такая норма, что они уже даже не замечают. А Стив знает, что Шепард делает это далеко не со всеми.

***

Едва ступив на борт, Тали замечает, что что-то изменилось. Шепард и Кайден всегда были близки: и как друзья, и как братья по оружию. Они отлично работали вместе на поле боя, но и в свободное время им так же было легко и хорошо вместе. Она думает, что события на Горизонте были бы менее болезненны для обоих, если бы у них, в свою очередь, были менее тёплые отношения. И она вполне счастлива, что они сперва-наперво возобновили свою дружбу, но затем она начинает кое-что… замечать. Ничего конкретного, никаких отдельных действий или взглядов, на которые можно обратить внимание, но бессчётное количество и действий, и взглядов, и слов, которые указывают на более тесное сближение, лёгкость в общении и даже более высокое понимание друг друга в бою — всё это приводит только к одному заключению. Она не заметила, как они влюбились.

***

Быть может, Явик был вторым, потому что он сразу всё понял, как только увидел их вместе. Возможно, из-за того, что они были недостаточно хорошо знакомы, он никак не комментировал ситуацию первые несколько недель, — но это уже другой вопрос. Кроме того, феромоны, витавшие в воздухе, говорили сами за себя.

***

Должно быть, первой была СУЗИ, потому что она знает обо всём, что происходит на «Нормандии». Может, она и не понимает хорошо людей, и вряд ли до неё дошло бы, что значат неловкие шорохи за дверью или продолжительный взгляд, но даже она бы узнала поцелуй, если бы увидела хоть один. А она видела много.

***

Джокер постоянно на мостике, и ему это не особо нравится, но зато даёт возможность узнать то, о чём он даже не подозревал раньше. А вообще, если бы он не подслушал… если бы не подслушал, когда наткнулся на их личный шлем-коммуникатор, пока они находились на Онтароме, он мог бы узнать самым последним. И он клянётся, что был бы счастлив не знать все эти излишние подробности.

***

Доктор Чаквас утверждает, что поняла, в чём тут соль, ещё тогда, когда увидела пришедшего навестить Кайдена Шепарда в больнице Гуэрта. Но очевидно то, что она либо несёт полную ахинею, либо недобросовестно пользуется женской интуицией.

***

Гаррус же просто усмехается, когда его спрашивают. Он говорит, что понял всё в момент, когда мужчины обратили друг против друга оружие на Цитадели. — Что-то в их глазах напомнило мне историю о «Флоте и Флотилии». Кто знал, что он ещё тот романтик?

***

Джеймс, конечно, последний, как и всегда. Он обвиняет всех и каждого на корабле, что те даже не намекнули ему, пока он не увидел всё своими глазами. Трудно забыть взволнованного Шепарда, почти сорвавшего шлем с находящегося в бессознательном состоянии Аленко. Трудно забыть, как он отчаянно требовал его сказать Кайдену, что всё будет хорошо, после того, как какой-то особо удачливый и ныне мёртвый солдат «Цербера» пронзил его барьер. Джеймс больше не сможет смотреть на капитана как прежде после того, как услышал его шепот прямо Майору на ухо: «Шш, всё хорошо, любимый», «Передохни, милый» и прочие глупости. Кто знал, что он склонен к подобным глуп… нежностям?

***

Но всё же Джеймс не так уж и сильно озлоблен, что все знали раньше него.