Серьезное самоповреждение.

***

День первый. Карен оторопела, не решаясь двинуться с места. И все же, набравшись смелости, она произнесла: - Лайра, девушки не могут быть вместе, пойми. Я знаю, ты надеешься на взаимность, не хочешь чувствовать боль от неразделенного чувства и желаешь быть вместе со мной, но это неправильно. Ты сама знаешь, как к этому отнесется твой отец. Не надо рисковать, прошу. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И со временем, ты начнешь лучше понимать саму себя – свои истинные желания и цели. Забудь обо мне, иди дальше. Мне жаль, правда. Прости, что я не могу быть с тобой. Я неуверенно кивнула, плача. Карен развернулась и пошла прочь, прекрасно понимая, что мы никогда не будем вместе. Она такая красивая. На неё невозможно наглядеться. Она забавная, добрая, и никогда не бывает злой. Я люблю её. Не могу сдержать своей дурацкой улыбки. Я – ничтожество, и все же сострадание мне не чуждо. А самое главное – меня тревожит то, что скажут обо мне люди. Сейчас мне так сильно хочется обратиться к кому-нибудь за помощью, но все будто отвернулись от меня. Я вытерла слезы и снова попыталась улыбнуться. Просто черная пустота. Никаких мыслей. Никаких ощущений. Забвение. Я снова надела маску радости и поспешила затеряться в толпе.

***

День второй. - Этот день когда-нибудь закончится?! – гневно воскликнула я, вспоминав разговор с отцом. Я вскочила с дивана, желая покинуть дом. Я уже было повернулась, и с гневным видом открыла эту злосчастную дверь, но в проеме уже стоял мой отец. На моем лице выступил холодный пот; я хотела отойти, но чувствовала, что мои ноги как будто приросли к земле. Мой отец был неглуп, но чересчур агрессивен и зол. Он замкнулся в себе после потери любимой жены – моей матери, и всю злость вымещал на мне. Я не сразу поняла, что из моего носа сочится кровь от одного его вида. - Что ты себе позволяешь?! - дальше я не смогла разобрать ни слова, ни сопутствующих им эмоций – лишь приглушенные звуки. Разум затуманивает, и я полностью начинаю терять ощущение реальности. Вся ночь прошла в страшных мучениях, тошноте и обмороках. Отец как будто очнулся вместе со мной. Когда он заметил мое пробуждение, то вышел из комнаты, ни проронив ни слова. Дышать было невозможно. Резко встав, я повадились обратно в кровать. Перед глазами опять все поплыло. "Надо срочно открыть окно" - вопил мой внутренний голос. В глазах все плывет. Я потихоньку начала подбираться к окну. Несколько попыток раскрыть окно не увенчались успехом. Собрав все последние силы, я дернула окно на себя. С треском, но поддалось. С реки задувал холодный, влажный ветер.

***

День четвертый. В последнее время даже самые простые задачи становились нерешаемыми, пропадает мотивация. Чувствую себя еще хуже, начиная застревать в этом кругу. Просто мой личный ад, наполняющий мои мысли. Мне кажется, что я больше никогда не буду счастлива. Низкая самооценка и моя нецелеустремленность становятся невыносимыми. Я вырываю себе волосы, режу или прижигаю собственную кожу. Это единственный способ справится с болью, слишком сильными эмоциями, с болезненными воспоминаниями. Определенно этот способ бестолковый, но ведь физическая боль отвлекает от душевной, возвращая в реальность. Одну боль можно заглушить другой, но нужно ли это делать? – Это уже другой вопрос. Конечно, это не выход. Всех проблем не решить. Но с другой стороны – это единственный способ, который мне помогает. Мне повезло. Отца нет дома уже два дня, ровно после той ночи, которую я провела с рвотой и обмороками. Он часто пропадает, в основном из-за работы, и я не сильно волнуюсь по этому поводу. В такие моменты я могу побыть наедине со своими мыслями. Это спасает. Меня волнует лишь одно – сколько ненависть к отцу не скрывай, она всё равно сплывет. И тот, кто клянется в вечной любви, откажется от тебя первым.

***

День седьмой. Я не могу услышать тишину. Слишком громко… Я не могу заглушить этот шум мыслей. Это неистовое желание не оставаться одной в этой гудящей тишине разрывает барабанные перепонки. Я не могу быть просто собой, я не знаю, кто я. Я медленно начинаю сходить с ума в этой проклятой тишине. Не из-за чего расстраиваться. Все идет так, как должно. И все, кто не способен этого признать – тупицы. А те, кто знает это, не имеют причин лить слезы. Ведь психически больных презирают. Сравнивают их с какой-то дрянью.

***

День девятый. Мне кажется, что другие читают мои мысли и строят козни против меня. На все расспросы я сухо отвечаю «все в порядке». Я начинаю слышать по ночам шепот в пустой комнате, но не могу разобрать ни слова. Могу не говорить, оставаться в одной позе, не реагирую на просьбы людей. Я не могу ограничиться лишь одними терзанием кожи и вырыванием волос, я уже привыкла к этой боли настолько, что оно уже кажется чем-то обычным. Это не доставляет того ощущения эйфории как раньше. Пора действовать. Мой отец работает хирургом, поэтому мне не доставило особого труда достать векорасширитель. За дверью, ведущей в прихожую, послышались шаги, и, чтобы остаться незамеченной, я быстро выбежала из кабинета отца. Мне невольно пришло на ум, что ночью я слышала тот же шепот. Я на минуту задумалась, и, когда я оглядывалась в очередной раз, то никого не увидела.

***

День двенадцатый. Наконец, этот день настал. Я так долго это терпела, эти издевательства со стороны отца, шизофрению и депрессию, что мне показалось, будто я навсегда останусь с этими проблемами один на один. Но сейчас все кончится. Я не спеша проводила острием ножа по коже, выпуская кровь, оставляя кровавые следы. И все же, я больше никогда не почувствую то, что было в первые дни этого тупого, психического расстройства. Раскрыла глаз с помощью векорасширителя, вводя лезвие в глазное яблоко, и резко выдернула острие. Вот опять, те же эмоции, которые, я снова заглушаю душевную болью физическую. Все проблемы будто вмиг исчезли. Я повторила ту же процедуру и со вторым глазом, мне хочется вновь почувствовать эту боль, вновь почувствовать эту эйфорию. В те минуты мне казалось, что я взглянула в лицо тьмы и пустоты. Хотя у меня больше нет таких органов, которые когда-то, отвечали за зрение. Пустота. Ничего. Я больше ничего не чувствую. Теперь я понимаю, как это – стать ничем. Ничем… Ничем… НИЧЕМ!