Неразборчивые связи и их последствия.

– Крис? – Эванс даже подпрыгивает от неожиданности, резко разворачиваясь к окликнувшему его Себастиану. Ну и встреча, вот же лажа. – П-привет, – отвечает он, неловко похлопывая Себа по плечу. – Что ты здесь делаешь? Я думал, ты отдыхаешь с семьей... Крис смотрит по сторонам и очень надеется, что это не выглядит так, будто он избегает взгляда Себастиана. – Я... Ну... Немного раньше вернулся. Глупая отмазка, но не говорить же Себу, что сегодня у него встреча с... с... Он даже не знает, как это всё обозначить. Встреча, на которой, как он надеется, большой и брутальный мужик (еще больше и брутальнее его самого) отъебет его так, что в ближайшие пару дней придется ходить враскоряку. Благо, можно будет списать это всё на тренировки - может кто-то да поверит. Не Себастиан, конечно, но всё же... У них вообще очень странные отношения с Себастианом. Никакой дружбы между ними никогда не было (Крис вообще не понимает, зачем тот его окликнул), но вот на съемках второго фильма о Капитане Америка что-то произошло, отчего Крису просто сорвало крышу. И Себ такой вроде и не против, но на намеки не реагирует, а сам никаких шагов не делает... Крис встрепенулся, понимая, что задумался слишком надолго. – Всё в порядке? – нахмурившись, уточняет Себастиан. Крис быстро кивает. Для убедительности несколько раз. – Ну, тогда ладно. Надо будет встретиться на днях, выпить пива там... – Да, конечно, – поспешно соглашается Крис, – мне пора. И убегает, оставляя Себастиана посреди улицы в полном недоумении. *** Крису немного тошно от того, как тщательно он готовится. Как смазывает и растягивает себя, но низ живота сладко ноет в ожидании сегодняшнего вечера. Пусть это будет последний. Самый-самый распоследний раз, когда он ткнул в объявление на этом сайте. Правда, Крис не уверен в том, что сдержится. Не уверен и в том, что не найдёт другой, похожий, сайт, где обещают "райское удовольствие" и в профиле отличные огромные члены. Он чувствует, как щеки заливает краска и проталкивает пальцы чуть глубже, цепляя простату. Челюсть начинает фантомно ныть, от одних воспоминаний прошлого "самого распоследнего", разумеется, раза. Тогда их было двое и... И лучше не вспоминать, иначе до вечера он не дотянет. Он врубает холодный душ на полную и высоко взвизгнув старается простоять хотя бы минуту, чтобы утихомирить разыгравшуюся память. Черт. Даже во рту он чувствует привкус спермы. Одна надежда, что сегодня его накачают и оттарахают как следует. И в этот раз он продержится ещё чуть дольше, хотя бы пару месяцев. Хотя, кому он врёт. Два месяца, ага. Потянуть бы рекордные четыре недели, уже хорошо было бы. Крис выключает воду и, обернув бёдра мягким полотенцем, вываливается из душевой. Интересно, а что бы делал Себастиан, если бы оказался на месте одного из тех самых, из последнего "самого распоследнего" раза? Хотя, почему это одного из? Если бы на этом горизонте появился Себ, Крису было бы достаточно одного его. Он сам не может объяснить почему, но ему кажется, что потенциал Себастиана идеально подошел бы его ненасытности. Не контролируя себя, Крис позволяет картинкам из своих самых грязных фантазий заполнить сознание, после чего стонет и бредет обратно в душевую. Всё-таки, нужно дотерпеть до вечера. *** Он смотрит вслед стремительно удаляющемуся Крису и пытается понять, почему внутри так тревожно. Эванс, однозначно, во что-то ввязался, хоть и свято верит в то, что это не заметно. Себастиан вздыхает. Проследить бы за ним, вот только с такой удачливостью, как у Себа, у этой затеи два варианта окончания, и оба абсолютно не радуют. Он либо потеряет Криса из виду, либо спалится. Впрочем, Эванс взрослый мальчик, сам разберется. А Себастиан тот ещё параноик, но всё же, предпочел бы, чтобы Крис эту ночь провел дома. Как будто его кто-то спрашивает. Он же не имеет совершенно никакого права на Криса! Но лучше бы тот спал у себя, а еще лучше, если у него дома. И совсем уж идеально, если и все следующие ночи тоже. Себастиан тихо смеётся и думает о том, что этот театр абсурда пора заканчивать. Нужно всего лишь поговорить с Крисом, в конце концов, взрослый мальчик не только Эванс, а в переглядки они играют уже почти год. Увы, Крис давно уже растворился в толпе, и разговор в очередной раз приходится отложить в долгий ящик. И Себ уходит по своим делам, настойчиво игнорируя возрастающее внутри волнение. Правда, надолго его не хватает. В половине четвертого утра, когда его предчувствие достигает своего апогея, он не выдерживает и, наплевав на все приличия, звонит Крису. *** Джип с тихим урчанием двигателя сворачивает с главной трассы. Крис отстранённо смотрит в окно, отчетливо понимая, что влип. Влип по самые яйца, хорошо бы их оставили целыми. Ну или хотя бы просто оставили. Нужно было думать раньше, клацая обновления на сайте. Сам-то ты, конечно, извращенец, Эванс, но и на тебя найдутся экстремалы. Нужно было думать, когда не указали место сессии, или хотя бы когда за тобой приехал тонированный джип. Можно было сделать вид что это не ты и быстро скрыться в любом магазинчике, попроситься выйти через задний ход. Можно было пониже натянуть кепку и перейти дорогу – никто бы не бежал, полиции в городе чуть ли не больше чем преступников. Никто. Никого. Не заставлял. Но он спокойно уселся на заднее сидение, и только когда щелкнули блокировкой замки, он напрягся. Тревога ввинтилась в затылок, растеклась до кончиков пальцев и он, не выдержав, напряженно попросил остановить авто. Он передумал. Водитель только, молча сверкнув лысиной, пожал плечами и прибавил громкость радио. Лысый сворачивает в тихий переулок и, попетляв по улицам, выезжает к загородной трассе. Наверное, как раз в этот момент Крис и понимает, что нечего трепыхаться и обреченно выдыхает. – Веди себя правильно и ничего тебе не будет, – неожиданно сипит водитель. Он говорит с придыханием и каким-то южным акцентом. Мексиканец, мелькает в голове, и по спине бежит холодок. Если это мексиканцы, то... То никто его уже не найдёт. Никто и никогда. И может даже к лучшему, если мама не увидит его изуродованное тело. И Себ... И Себ никогда ничего не узнает. И у них не будет никаких посиделок с пивом и шуток про смазку в гриммерках. И Скарлет... Машину подбрасывает на ухабе, резкий поворот, и они выезжают на побережье. Даже сквозь завывания радио Крис слышит шум волн и крики чаек. Машина тормозит, но Крис, не отрываясь, пялится в окно. Солнце огненным шаром медленно садится в облачную пену горизонта и, возможно, это последний закат в его жизни, кто знает. Громила открывает дверь и, выдернув Криса с сидения, одним движением заводит его руки за спину, защелкивая наручники. Крис и не думает вырываться – шансов у него все равно нет. И может, если повезёт, он останется жив и даже не слишком покалечен. Он для себя уже решил, что будет слушаться, чего бы от него ни потребовали, он сделает все. Уж в этом ему равных не было. – Голову склони, и за мной, – спокойно произносит его новый знакомый и, не дожидаясь ответа, идет в сторону стоящего неподалеку кирпичного домика. Явно недостроенное, из почти дюжины таких же разбросанных по побережью, здание, отличается вставленными окнами и тяжелой бронированной дверью. Крис кусает губы, пытаясь справиться с волнением: стройка коттеджного городка заброшена лет десять назад, а значит, вокруг ни души. Только он, громила и кто-то ещё, о ком вскользь было упомянуто на проклятом сайте. Крис очень надеется, что этот кто-то не будет столь же откровенно страшными, как его недавний знакомый. Мексиканец щёлкает замком и шутовским жестом приглашает Криса внутрь. Не поднимая головы, Эванс переступает порог и едва не падает, сопровождаемый увесистым толчком в спину. – Туда, – отрывисто бросает громила, указывая в сторону лестницы на второй этаж, и Крис подчиняется. В комнате отчего-то слишком темно, и Крис не сразу понимает, что окна занавешены. Он несколько раз моргает, и когда зрение привыкает к полумраку, он начинает жалеть, что вообще когда-то рискнул расширить границы собственных желаний. В комнате вместе с водителем четверо мужчин, и отчего-то кажется, что он отсюда не уйдёт, как бы ни слушался. Своими ногами уж точно. – О, а он... Не то, что мы ожидали. Думал, паренёк будет похилее, гляди не соврал в анкете, – темнокожий мужчина хлопает его по спине, от чего он с трудом удерживается на ногах. – Не торопись на колени, ещё успеется... Водитель сдергивает с Криса кепку, и глаза чернокожего внезапно удивлённо распахиваются. – Да ладно, не может быть чтоб... – А ведь похож, да? – почему-то его спрашивает невысокий крепкий парень. – На этого, как его, – он щёлкает пальцами, – Кристиана... Эв-что-то-там! И Крис думает, что, может если сказать кто он, то от него отстанут? – Эванс, – он нервно облизывает губы, и надежда гулко бьется учащенным сердцебиением. – Я и есть. Крис. Может... Может мы разойдёмся? Договоримся? Деньги... Громкий хохот прерывает его предложение. Сначала начал ржать длинный, до этого молча разглядывавший его чувак, потом чёрный, коротышка и последним рассмеялся водитель. – Ты как в анкете писал? "Могу выдержать многое"? Так как же, Крис, ты думаешь, отпустим мы тебя просто так, не испытав? – Но ты не бойся, – перебивает Коротышка длинного, – Крис их для себя так обозначил. – живым уйдёшь... Или не уйдёшь, но останешься. Нам же хочется нового "Кэпа" посмотреть. И ты ведь никому не скажешь? Нет. Тебе не нужна огласка, как тебя отымели мужики с сайта, да? И мы не скажем. Возьмём, что хотим и отпустим – ползи куда захочешь. А теперь... Мы тебе временно освободим руки, а ты сними аккуратненько одежду, если она тебе дорога, сложи в уголке на стульчик и... Свет! Камера! Мотор! Или сейчас так уже не говорят? Водитель отстегивает браслеты, и Крис автоматически трёт затекшие запястья. Он и правда не скажет, даже если выживет. Зря он надеялся договориться, таких только порадует, что "звезду" завалили. А уж если эта "звезда" и сама обычно не против... – Ты уснул? – голос темнокожего возвращает к реальности. – Штанишки помочь снять? – Сам, – быстро отвечает он и отходит в угол. Ясное дело, приватной комнаты с душевой не предусмотрено. Даже ширмы нет, но хоть стул дали... Он последний раз смотрит на мужчин, в надежде на то, что они хоть отвернутся, но и тут – мимо. Он вздыхает и расстёгивает болты на джинсах, снимает толстовку вместе с футболкой через голову и, стянув кроссовки, вкладывает в них носки. Он остаётся в черных плавках и, чуть помедлив, стягивает и их, кладёт в карман толстовки. – А я думал у него и трусы под флаг, или то у Кэпа? Слыш, Крис, а Кэп носит патриотические трусики? – Нет, – на полном серьезе, не оборачиваясь, отвечает он, – Стив считает это оскорбительным. – Ну и славно, – он чувствует, как коротышка проводит ладонями по его спине и, чуть раздвинув ягодицы, слегка нажимает на дырку, – ну хоть ты не такой зануда, как суперсолдат? Хорошенько подготовился? Уже не терпится чтоб тебе засадили поглубже, да? Не переживай, твои мечты сбудутся и даже, может, немного слишком. Крис кусает губы, изо всех сил стараясь не отшатнуться, когда сразу два толстых пальца, не церемонясь, проникают внутрь. – Ноги расставь, – командует Коротышка, хлопая по внутренней стороне его бёдер, и Крис подчиняется, чуть прогнувшись в спине и оперевшись о стену. – Ты гляди, как подставляется! В самом деле не может терпеть, это ж надо! Коротышка издает короткий смешок и извлекает пальцы, после чего тянет Криса за плечо, вынуждая повернуться и выйти в центр комнаты. – А вот теперь можно и на колени, – почти ласково произносит Громила, и Крис поспешно опускается вниз. – Какой послушный, – темнокожий подходит ближе и, запустив пальцы в волосы Криса, сжимает у корней. Крис, честно, пытается не застонать, но пальцы сжимаются всё сильнее, и похоже стон – это именно то, чего от него добиваются, потому что едва он подает голос, хватка в волосах ослабевает. Крис моментально опускает голову, тяжело дыша, и пропускает момент, когда на уровне его лица возникает ширинка Коротышки. Его снова хватают за затылок, вжимая лицом в грубую джинсовую ткань, после чего приказывают расстегнуть молнию и приспустить штаны. Крис почти в панике, потому что Коротышка неожиданно непропорционален и он, честно, очень сомневается в том, что сможет принять его в себя. – Что стоишь, как заколдованный? Или не знаешь, что с этим делать? Крису хочется ответить, что нет, он не знает, как можно справиться с этим, потому что этого слишком много. Вот только заданный вопрос не подразумевает отрицательный ответ, поэтому, он глубоко вдыхает и подается вперёд, накрывая губами крупную головку под улюлюканье наблюдателей. Крис осторожен, он очень осторожен, проводя языком по уздечке, втягивая щеки и помогая себе рукой, но по всей видимости, это не то, чего от него ожидают. Коротышка толкается вперед, крепко удерживая его за затылок, и Крис бы оттолкнул его, да только его успели перехватить за руки. Он трепыхается в крепкой хватке, пытаясь дышать, пока Коротышка медленно трахает его горло, выбивая из глаз слёзы. Воздуха не хватает, а единственное, на чем удается сфокусироваться, это ощущение того, как толстый член настойчиво раздвигает стенки его горла. Крис не знает, сколько проходит времени до того момента, когда его отпускают. Он не ожидает, но сил хватает только на то, чтобы опереться руками о пол, удерживая себя от падения, но и этого ему как следует сделать не дают. Криса вздергивают на ноги в четыре руки, толкают на гладкий стальной стол, и он шипит, когда обнаженная кожа соприкасается с холодным металлом. Он не понимает, что его руки и ноги тянут в стороны, закрепляя такими же холодными как стол оковами, до тех пор, пока не пытается встать. Пытается и не может. Крис дергается раз, второй и тяжело дышит, начиная паниковать, потому что ему неудобно, но всем, похоже, на это плевать. В себя его приводит звонкий шлепок и моментально последовавшая жгучая боль в ягодицах и, о чудо, он вспоминает, что вообще-то нужно и дышать. Крис медленно выдыхает через нос и молится всем богам сразу, чтоб не вставили член в рот. Какая-никакая, удача на его стороне, парням просто неудобно к нему подступиться, стол слишком длинный и слишком широкий. Но зато задница в полном их распоряжении. Когда он, наконец, окончательно возвращается и перед глазами перестают мельтешить звездочки и точки, он начинает чувствовать. Он чувствует как в заднице орудуют, кажется, тремя пальцами, как кто-то проворачивает запястье и трёт простату. Он слышит, как его подбадривают, мол ты же любишь, чтоб посильнее Кэп, ты же любишь когда больно. Он любит. Любит потому что когда больно, это значит что он в порядке, что нет паники, нет липких от пота ладоней. Физическая боль даёт чистую, как небо после грозы, голову, не нужно думать, не нужно стараться не слышать внутренний назойливый бубнеж. Но сейчас их слишком много, слишком страшно, что все ж убьют, что расскажут репортёрам, что узнает мама, что все контракты полетят к чертям, что Себби... Черт возьми, он если узнает, то и руки не подаст, не то что на пиво не позовёт. – Да очнись, сука, – кожу снова обжигает, и он чувствует, как в задницу вталкивается член. – Не люблю трахать трупы. По ощущениям он реально огромный, больше, чем все, что были у него за последние несколько месяцев, но, скорее всего, не больше, чем у Коротышки. Парень толкается глубже, и Крис вскрикивает. От боли, от унижения, от всего сразу. Он толкается снова и снова, совершенно не думая о том, чтобы замедлиться, чтобы дать привыкнуть, он делает все, как Крис любит – использует. – Ты чертова кукла, Эванс, – бормочет мужчина над ним. – Ты просто куколка, и дырка у тебя, что надо, жадная, горячая. Давай, постони как следует, насадись на мой член и, может, папочка тебя пожалеет, добавит смазки. Крису всегда сносило голову от грязных разговорчиков и сейчас не исключение. Он неожиданно для себя плывет уже на слове "дырка" и добивает его "папочка". Он выгибается, едва слышно стонет, прикованный к проклятому столу, старается натянуться на член, чтобы его похвалили, ведь он же достоин, так? Достоин, еще как достоин. В голове шумит, и Крис прикрывает глаза, подстраиваясь под ритм толчков, подаваясь навстречу каждому. И стонет. Вот только похвала обрушивается на него неожиданно, жесткими сильными ударами тяжелого ремня, явно оставляющего следы на идеальной спине. Крис вскрикивает каждый раз, когда пряжка достаёт до кожи и выгибается, стараясь ненавязчиво сбросить руки со своих бёдер, потому что их хватка настолько сильна, что того гляди, появятся синяки. Крису больно, но это только начало. Он отчаянно пытается себя убедить, что паническая атака куда страшнее боли, и просто подчиняется. – Следующий, – произносит кто-то из присутствующих, и Крис чувствует, как член выскальзывает из его задницы. Ненадолго. Следующий желающий не заставляет себя долго ждать, и Крис стонет почти разочарованно, потому что его член маленький, очень маленький для такого жадного Криса. Он шире расставляет ноги, пытаясь получить как можно больше, но все его старания тщетны. Мужчина будто издевается над ним, трахая медленно, засаживая не полностью, и Крис едва сдерживается от того, чтобы начать умолять. – Да этот парень просто сокровище, – присвистывает Коротышка, – думаю, он сегодня задержится подольше. Нет, хочет сказать Крис, не задержится, совершенно не задержится, и вообще, он рассчитывает уйти, едва его освободят от чертовых оков, но он молчит, потому что мало ли, как его новые "друзья" отреагируют на отказ. Молчит и терпит, сцепив зубы, втайне надеясь урвать хоть немного удовольствия. – Ты неинтересный, когда пытаешься вести себя тихо, – шипит над его ухом Громила, – никакой. Но, думаю, мы это сможем исправить. В этот раз Крис просто не успевает ответить, в его рот заталкивают кляп и, застегнув на затылке ремешки, несильно бьют головой о стол. В глазах мутнеет, и Крис отстраненно понимает, что его освобождают. Ненадолго, потому что к тому моменту, как Крис окончательно приходит в себя, он снова оказывается скован, правда, лежит на спине с широко раздвинутыми ногами, пристегнутыми к свисающим с потолка цепям. Крис пытается понять, почему не заметил их ранее, но не может. – Раз тебе члена мало, что скажешь на это? – Громила просовывает в него палец на одну фалангу и медленно ведёт по кругу. Он даже не растягивает, и Крис едва чувствует его. Он явно издевается, когда проникает чуть глубже и легонько трёт простату. Крис чувствует, как на животе растекается влага и с каждым касанием капельки превращаются в лужицу. – А что если, мы выдоим тебя досуха, – мечтательно произносит Коротышка и большим пальцем обводит растянутые кляпом губы. – Выдоим как козочку, а потом будем трахать до сухих спазмов. Чтоб ты кончал задницей, своей жадной дыркой, которой все мало и мало. – Я уверен, что он ещё не раз о нас вспомнит, – перебивает мексиканец и обхватывает рукой его сочащийся член, трёт грубо головку и, спустившись, сжимает яйца. Крис жмурится от болезненного удовольствия и вздрагивает, от чего, наверное, выглядит забавно, как пришпиленный жук на картонке. – Вспомнит, конечно, как отдохнёт после сегодняшнего вечера. И подрочит с вибратором в заднице. – Сегодня ему на вибратор ещё заслужить надо, а то все ему мало, да, детка? – громила неожиданно вставляет ещё два пальца и трахает почти по сухому, грубо выворачивая стенки. – Так тебе нравится больше? Крис только тихонько воет через кляп и чувствует как слезинки щекочут виски. Ему нравится так. И то, как с ним обращаются, тоже нравится. Он извивается, не в силах сопротивляться, когда мексиканец снова начинает ему дрочить в такт толчкам в заднице. Знает, что кончать ему не разрешили, что дальше будет хуже. Оргазм выламывает, прошибает разрядом тока от члена до кончиков пальцев, разрисовывает живот и кулак мекса белым, и от этого толчки в заднице ощущаются дико болезненными. Он тяжело дышит через нос, чувствует как из под кляпа по подбородку стекает слюна и всхлипывает, когда громила давит на простату. Наверное, он на секунду вырубается, потому что приходит в себя, когда водила вытирает испачканные пальцы о его щеку, и в его заднице больше ничего не движется. Он приподнимает голову и видит, как трое мужиков пялятся ему между ног. – Отличная куколка, – сквозь шум в ушах слышит он, – только непослушная. – Вот и научим её слушаться, – смеётся тот, с маленьким членом. Крис замечает в его руках стек, и едва не воет от досады, потому что он ненавидит стеки. Боль от них не приятная и разливающаяся, как, к примеру, от ладони, а режущая, колючая и, если бы не чертов кляп, Крис непременно сообщил бы о своих предпочтениях. Увы, всё, что он может сейчас - это мычать и дергаться, прикованный к холодному металлическому столу. Первый удар приходится по бедру, и Крису кажется, что он относился к стекам предвзято. Его сомнения исчезают ровно в тот момент, когда мелкочленный ударяет пять или шесть раз по одному и тому же месту. Крис стонет от боли, напрягаясь всем телом, но этим только раззадоривает всех присутствующих. – Так его! – кричит Коротышка, когда Крис извивается всем телом, демонстрируя яркие отметины на нежной коже. – Сильнее, что ты его жалеешь? Крис отрицательно мотает головой и визжит, когда резиновый шлепок с силой опускается на чувствительную головку его члена. Рефлексы берут верх, он дергается и пытается вывернуться в оковах, подставить менее чувствительное место, и именно поэтому далеко не сразу понимает, что удары прекратились. – Ты смотри, какой чувствительный, – присвистывает мексиканец, снова вставляя в Криса пальцы, – а зажался-то как! Ух! Надо будет выпороть его, пока трахать будем. Что-что, а вот порку Крис любит, особенно ладонью или многохвостой мягкой плетью, так, чтобы невозможно было поранить, но жгло весьма ощутимо. Кожа тогда становится сверхчувствительной и, если провести по ней кубиком льда, Крис мог бы кончить без рук. А если бы этот самый кубик был в руках Себастиана, то и вовсе без какой-либо дополнительной стимуляции. Наверное, он сумасшедший, раз в сложившейся ситуации думает о Себастиане. Крис отвлекается от собственных мыслей только тогда, когда чувствует, как на его запястьях и щиколотках застегивают широкие кожаные браслеты, после чего освобождают от остальных оков и сталкивают со стола. Короткой подсечкой его вынуждают опуститься на колени и сноровисто закрепляют лодыжки распоркой. Слишком широко, Крис рефлекторно пытается сдвинуть ноги, но добивается лишь того, что мышцы на внутренней стороне бёдер начинают ныть. – Тебе идет, – доверительно сообщает Коротышка, шлепает его пониже спины, после чего щёлкает карабинами браслетов на запястьях Криса, прикрепляя их к распорке. Крис так и не успевает привыкнуть к своему положению, как чувствует резкое проникновение. Сильное и полное. Ему не дают времени расслабиться, но в принципе, особого дискомфорта это не доставляет. А потому он слышит свист флоггера, и кожу спины обжигает болью. Крис сжимается от неожиданности, дергается, шипит, выгибаясь, и слышит одобрительные стоны позади себя. – Да... Это охуенно. Попробуй, может, что-то посерьезнее? Крис кусает губы, чувствуя сильные, глубокие толчки, и ему кажется, что головка крупного члена достаёт ему до самой глотки. – Кнут? – спрашивает Длинный, и Крис стонет, потому что ему удивительно точно попадают по простате. А потом снова, и снова. – Отлично. Тем более, что Кэпу он, похоже, по душе. – Нет, – Крис напрягается всем телом, пытаясь отодвинуться, но всё, чего он добивается – это смех. Замах. Свист. Удар. И два стона в унисон. – Его хочется трахать вечно, когда он так сжимается, – Коротышка сильнее вцепляется пальцами в бедра Криса, и буквально натягивает его на себя, преодолевая сопротивление мышц, – такой тугой, охуеть можно. И Крис теряет счет ударам. Его трахают по кругу, спина горит, а внутренности едва ли не разрывает от боли и постоянного трения. – Вытащи кровать на середину комнаты, – приказывает темнокожий, и Крис, не сразу сообразив, что обращаются к нему, плетется в указанном направлении. К его удивлению на месте кровати, а точнее её остатков, обнаруживается ржавый металлический каркас, который оказывается неожиданно тяжелым. Крису приходится откровенно напрячься, чтобы вытащить его на середину комнаты под насмешливые комментарии остальных присутствующих. – А теперь залезай, – произносит темнокожий, и Крис готов спросить, как именно он это себе представляет, но его опережают, – руками и коленями опираешься и получаешь удовольствие. Крис живо, насколько может, вскарабкивается на "кровать" и морщится, когда ржавый металл больно впивается в колени и ладони, в тайне надеясь, что эта поза очень быстро наскучит его новым "друзьям". Холодные руки грубо огораживают его бёдра и ягодицы, раздвигают и шлепают, и Крис во второй раз за вечер собирает все свое мужество, чтобы не отшатнуться. Ему противно от того, что в сложившейся ситуации он всё ещё может ловить какой-то извращенный кайф. Возможно, поведи он себя иначе в самом начале, всё сложилось бы совершенно по-другому, его бы отпустили, но он сдался, сдался почти без боя и, видимо, не так уж сильно и хотел уходить, раз не настоял на своём как следует. Крис хмурится и заливается краской, чувствуя себя жалким. Падшим настолько, что ниже уже некуда. И, едва он снова успевает подумать о Себастиане, в него проталкивают пальцы. Один, второй, третий... Крис откровенно наслаждается и изо всех сил пытается расслабится, но не может, потому что в нём уже пять пальцев, и это явно не предел, а он, просто-напросто, не успевает. Его растягивают в две руки, настойчиво, беспощадно, восхитительно, но на шестом пальце он не сдерживается и рычит, поддается вперед, уходя от странного, неправильного удовольствия, резко настолько, что руки соскальзывают и он рушится на пол, обдирая колени и ладони, чудом успевая повернуться на бок и уберечь лицо. – Что ж ты неуклюжий-то такой? – с наигранной досадой ворчит мексиканец, и Крис опомниться не успевает, как несколько пар рук возвращают его на место. И, чёрт возьми, это просто невероятно – быть беспомощным ровно настолько, чтобы не иметь даже мысли о сопротивлении. Крис кусает губы и опускает голову, пытаясь скрыть пылающее от стыда лицо, но ему даже этого не позволяют сделать. Высокий мужчина, тот самый, с досадно маленьким членом, вздергивает его за подбородок и тычется прямо в лицо. Крис понятливо раскрывает рот, и в момент, когда гладкая облаченная в презерватив головка скользит по его губам, он чувствует проникновение. Крис шипит и выгибается, с трудом удерживая себя от очередного падения, и мысленно проклинает всех за то, что не удосужились добавить смазки и ему приходится довольствоваться теми крохами, что были на презервативе. Впрочем, спасибо и на том, что его хоть растянули хорошенько. Крис привык к тому, что с ним не церемонятся, собственно это он и ценит в таких встречах. Но обычно все было иначе. Всегда оговаривалось стоп-слово, запреты, а сейчас его пялят в два ствола, и никто не заботится о нем. Даже кажется, стараются сделать так, чтобы ему было наименее удобно, чтобы никакого кайфа он не получил. Ладони и колени саднят, от каждого толчка, трутся о шершавую ржавчину остатков кровати. И, широко раскрывая рот, он только и думает о том, что хоть бы не подцепить ничего от ржавой железяки. Мужчина хватает его за волосы и начинает насаживать на член быстрее, хлопая мокрыми от стекающей слюны яйцами по подбородку, и Крис зажмуривается. Он чувствует как чувак сзади – который из них всех, кстати?! – медленно выходит, растягивая только головкой, разводит ягодицы в сторону и он знает, что тот смотрит, как розовая плоть натягивается вокруг члена. И почти с отчаянием чувствует, как кровь приливает к паху. Почему, почему, блядь, его это так возбуждает?! Он не любит быть в центре внимания, не любит когда пялятся, не любит... – Интересно, кому ты дал за сколько там? Шесть контрактов? Тебя там всей съёмочной площадкой имели? Крис отрицательно трясет головой, выпускает член длинного изо рта. – Ах ты ж сука, – коротко замахнувшись он звонко бьет по щеке, цепляя губу, – кто тебе выпускать хуй позволил. Трясёшь башкой, как припадочный. – А у него стоит, ты глянь! – ржет тот что сзади , хлопает по ягодице и возвращается к резким толчкам. Губа саднит, оцарапал ногтем, щеку печёт и с подбородка свисает ниточка слюны и в задницу долбит большой член. И у него от этого стоит. Сейчас Крис жалеет, что когда-то набрел на этот сайт. Может он бы смог остаться нормальным, если бы не попробовал? – Ну что, козочка наша, ты готова? – в рот снова толкается член, – Подрочи ему что ли? Хочешь кончить? Крис осторожно качает головой – нет. Но кому интересно? Он чувствует руку на своём члене и понимает, что сдержаться он не сможет. Ему дрочат в такт толчкам в заднице, и член, не такой и маленький, таранит горло. Его распирают со всех сторон и у него нет шансов – слезы катятся по вискам и он судорожно сжимается всем телом кончает на ржавые остатки кровати. – О, да, детка, я знаю, что тебе нравится. Крис отчаянно борется с дрожью в руках и ногах, старательно облизывая член длинного. Он покорно расслабляет горло, когда тот снова начинает толкаться вперед, и лишь прикрывает глаза, когда ему кончают на лицо. Крис чувствует, как капли спермы брызгают на его кожу, зависают на ресницах, и представляет Себастиана перед собой. Тело отзывается привычной теплой волной на его образ и Крис, похоже, полностью удовлетворен таким окончанием вечера. Он чувствует пустоту внутри, там, где пару секунд назад был член, и искренне надеется на то, что это всё, что его, наконец, отпустят, но тут то было. Едва он пытается приподняться, на его плечи опускаются тяжелые ладони, вынуждая остаться в прежнем положении. Крис только краем глаза успевает заметить, как ярко темная кожа контрастирует с его собственной, едва загорелой, как в его задницу начинает протискиваться огромная головка, и не то что бы он не был подготовлен достаточно, чтобы принять её в себя, но ТАМ слишком чувствительно после двух оргазмов и пары часов почти непрерывного секса. Но особого выбора нет, и он терпит, из последних сил терпит. К счастью, много времени у темнокожего он не занимает, уж слишком сладко сжимается, насаженный на огромный член, крепко прижатый ягодицами к плоскому твердому животу. *** Он обессилен и, действительно, готов повалиться прямо на пол, наплевав на то, что и без того саднят ободранные ладони и колени, но едва из его задницы исчезает член, как его заменяют пальцы. Два, три, четыре... Крис дергается вперед, осознав, что для него приготовили, пытаясь соскочить или хотя бы отстраниться но руки на плечах все еще держат слишком крепко. – Стоп, – выдыхает он, но вместо ответа в его губы снова упирается чей-то член. Крис стонет, пытаясь отвернуться, но куда там. Ему в четыре руки открывают рот, и Коротышка, наклонившись к самому его лицу, зло шепчет: – Попытаешься укусить – останешься без своей шикарной улыбки. Но Крис словно не слышит. Продолжает трепыхаться в крепкой хватке, униженный, насаженный на чью-то кисть, до тех пор, пока этому кому-то не надоедает ждать. Едва ладони на его плечах сжимаются крепче, он настойчиво толкается вперед, продвигаясь достаточно далеко, сжимая ладонь в кулак, и у Криса перехватывает дыхание. Он широко открывает рот в попытке вдохнуть, чем и пользуется Коротышка, резко вгоняя член ему в глотку по самые яйца. – Эй, полегче, – звучит откуда-то сбоку, но Крис не слышит, отчаянно вырываясь и крепко сжимая руку глубоко внутри себя, пытаясь кричать от боли. *** Криса будит звонок. Обычный телефонный звонок. Стандартная мелодия айфона всегда отдаленно напоминала что-то восточное и он по привычке пытается качать головой в такт. И не сразу понимает что не так. Он не дома, на уютной кровати и телефон звенит не в кармане забытых на стуле джинсов. Крис пытается разлепить веки и смотрит на потрескавшийся потолок разом вспоминая произошедшее вчера. Или это все ещё сегодня? Сориентироваться не получается, за окном не то рассвет, не то дождь вот-вот пойдет. Телефон наконец замолкает и Крис приподнимается на руках. Морщится – ладони саднят и он, осторожно перекатившись на бок, медленно поднимается. Тело ватное, поясницу ломит, а острая боль в заднице не поддаётся никакому описанию. Но нужно выбираться хоть как-то и хорошо бы для этого одеться. Его не заботит куда ушли эти четверо, не заботит даже почему и ему все равно трахали они его после того как он отрубился после кулака который ему засунули в задницу или нет. Он не хочет даже об этом думать. Ему хочется поскорее оказаться в своей съёмной квартире и залезть в душ, а потом... Телефон снова начинает звонить и ему приходится семенить быстрее – привычные широкие шаги сейчас не про него. Он поднимает телефон ближе к глазам, с трудом удерживая непослушными пальцами и застывает – Себ. Три буквы и чуть смазанная, сделанная наспех фотография. Телефон моргнул и на заставке теперь отображается два пропущенных звонка. И ещё теперь он знает, что сейчас начало пятого утра, так что за окном близится рассвет и если эти парни вернутся, то уже совсем, совсем скоро. Нужно поторапливаться. Крис на пике своих возможностей начинает одеваться и все равно выходит, что тратит на это почти сорок минут. Голова кружится, руки трясутся и пить хочется просто адски – после сессий всегда так, а вчерашнее было гораздо, гораздо... Интенсивнее. Скажем так. Крис аккуратно, по стеночке выходит на улицу – перед ним океан и почти белый песок. Холодный ветер практически сбивает с ног и он хватается за стену старого здания. Он сам отсюда не уйдёт. Просто не хватит сил дойти до трассы. А если и хватит, то что? Крис Эванс найден на трассе оттраханный и потрёпанный?! Отличные заголовки будут. А напора прессы он не выдержит. Агенту позвонить? В полицию? Скарлетт может, та примчится... В кармане снова начинает мягко вибрировать телефон и он достав трубку смотрит на экран. Нет. Себ его не должен таким видеть. На экран падает капля принесенная ветром с океана и Крис автоматически проводит, стирая. И только когда из динамика доносится голос до него доходит, что он взял трубку. – Крис?... Крис прости, что так рано... Крис, ты в порядке? – Я... – он с трудом ворочает языком – в горле пересохло и неожиданно подступает тошнота. С ним иногда бывает такое, когда сильно устал. – Я не знаю где я, Себ. Я не знаю... В ушах шумит и это не океан. Он знает, что вот вот снова отрубится и тихонько по стене опускается на песок. Тело пронизывает болью и она немного приводит его в чувство. – Эванс?! – Себастьян все ещё с ним и Крис чуть улыбается. Так хорошо слышать его голос. – Эванс, вышли мне чертово сообщение, хоть одну букву. Я приеду, черт возьми. Только вышли... Смысл слов долетает до него с трудом, но усилием воли он собирается и нажав значок сообщения он отправляет Себастьяну глупый умиляющийся смайлик – куда уж попал пальцем. И последнее что он помнит, перед тем как затылок коснулся прохладного песка – ответное сообщение Себастьяна. От Себа. Себастьяна Стэна. Его партнера по съёмкам и парня, которого он хотел ещё с первого фильма. *** Себастиану кажется, что он набрал Криса уже раз десять, что, собственно, на него не похоже. Но он точно знает, что тот отключает телефон перед сном и, так как вместо механического голоса он слышит гудки, значит что-то произошло. В любом случае, если бы он помешал Крису в приятном времяпровождении, тот давно бы ответил ему и, возможно, даже послал бы нахер. Поэтому, Себ продолжает методично наяривать, глупо пялясь в экран телефона, ожидая, когда же наконец побегут секунды разговора, и паникует, паникует. А когда Крис, наконец, снимает трубку, тушуется, ожидая непонятного комментария. Но Крис молчит, поэтому, начинать разговор приходится самостоятельно. – Крис? Крис, прости что так рано... – шум ветра и прибоя в ответ его явно не успокаивает, а Крис или кто там взял трубку, отвечать не спешит, – Крис, ты в порядке? – Я... – Себастиан напрягается, пытаясь понять, кто с ним разговаривает, но когда человек говорит снова, сомнения исчезают: это Крис, – я не знаю, где я, Себ. Я не знаю... Крис замолкает, а Себастиан крепче прижимает телефон к уху, резво выбираясь из кровати. В голове роится столько мыслей, но он не может сосредоточиться ни на одной из них. Да и не пытается. – Эванс?! – Крис по-прежнему молчит, а Себастиан, прижав телефон к уху плечом, судорожно пытается натянуть на себя спортивный костюм, – Эванс, вышли мне чертово сообщение, хоть одну букву. Я приеду, чёрт возьми. Только вышли... – связь обрывается, и он издает такой поток ругательств, что ему позавидовал бы самый бывалый моряк. Крис где-то там, ночью, один, возможно на него напали или, чего хуже, у него случился приступ, а он понятия не имеет, где его искать. Единственная зацепка – шум прибоя, но побережье длинное, и... Поток несвязных мыслей покрывает звук пришедшего сообщения. Смайлик. Тупой, идиотский улыбающийся смайлик от такого же глупого Криса, а Себастиану кажется, что он никогда ранее не был так счастлив. Он проверяет геолокацию, прикидывая сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до отмеченного места, а после отправляет короткое "я еду", обувает кроссовки, хватает ключи от машины и выскакивает из квартиры. Он несколько раз набирает Криса в дороге, но тот больше не отвечает. Себастиан вдавливает педаль газа до упора и мчится по пустым дорогам, нарушая все возможные правила. *** Под ухом был не песок и у океана совсем-совсем другой шум. Крис это знает наверняка. Он медленно приоткрывает глаз и пялится в низкий потолок со странным светильником. Он в машине, доходит спустя пару минут. И скосив глаз видит, что заботливо прикрыт пледом. Себастьян успел приехать раньше этих... Его резко подбрасывает на кочке и он охнув успевает выставить руку, цепляется за сиденье, чтобы не упасть. Себастьян коротко оглядывается и сбавляя скорость, притормаживает у обочины. Крис осторожно садится и запрокидывает голову. Ситуация не самая приятная. Что он должен сказать ему? Как объяснить? – Хочешь пить? – внезапно хрипло и обеспокоено спрашивает Себ с водительского места. Надо же, а Крис даже и не знал, что он водить умеет. Хотя, кто не получал права в старшей школе? Крис молча кивает, только сейчас он понимает, что во рту Сахара. Себастьян протягивает ему пластиковую бутылку. Никогда вода ещё не была такой вкусной, никогда-никогда он не станет выливать остатки из стаканчиков. Вода заканчивается слишком быстро но теперь можно жить дальше. – Крис... – Я не могу тебе ничего рассказать, – серьезно, что он скажет? Сильнее все испортить, конечно, невозможно, но и рассказать правду нет – просто нет. – Тебе нужно в больницу, – мягко начинает Себастьян, интонация такая, словно Крис душевнобольной, а он добрый доктор. – Я... Догадываюсь что произошло и... – Нет. Себ, никаких врачей. Никаких копов. Ничего ты не догадываешься и знать не можешь. – Но... У тебя кровь на коленках и ладони в мясо. Жалость в голосе Стэна убивает. Хочется зажать уши и заорать, чтоб прекратил, что не надо, он уже понял, что он хороший и все понимает, а он Крис таких хороших недостоин. Но только глубоко вздыхает и берет себя в руки: – Все хорошо. Я... Справлюсь. Все было так задумано... Ну почти. Кроме того что ты меня забрал оттуда. – Я правда помочь хочу. Крис упорно не смотрит ему в глаза и только разглядывает свои джинсы – снимать их придётся в ванной, чтобы от коленей ткань отмокла. – Ты уже помог. Спасибо. – Пожалуйста, – в его голосе слышится оттенок обиды, но Крис думает, что так даже лучше. Все равно у них бы ничего не вышло. Себ не понял бы его потребностей, а он не умеет иначе. Уже не сумеет, не сможет. – Тогда куда тебя? – Домой, – отвечает он и называет адрес. Себ молча трогается и машина через несколько минут выезжает с просёлочной дороги на трассу. За окном светает, и Крис, уткнувшийся лбом в стекло и уныло разглядывающий пролетающие мимо пейзажи, видит злосчастный тонированный джип. Он может руку положить на отсечение, что именно в нем его привезли в чертов коттедж, и ничего не может поделать с тем, что откровенно пугается. Нет, до определенного момента ему, конечно, нравилось, но сейчас он знает, на что способны те люди. Крис натягивает плед едва ли не до носа, хотя прекрасно понимает, что на такой скорости заметить его внутри машины Себастиана попросту не могли, но ему всё равно не по себе. Осторожно придерживаясь за спинку водительского сидения, он снова ложится и, укрывшись пледом, проваливается в дрему уже до самого дома. Он не слышит, как Себастиан заезжает в аптеку и магазин, приходя в себя только от осторожного прикосновения к щеке. Крис сонно смотрит на Себастиана, его лицо так близко и, чёрт возьми, никто не предупреждал Криса о том, сколько неподдельного беспокойства будет в его глазах. Крис медленно вздыхает и понимает, что прогнать его, Себастиана, не сможет. Это выше его сил. Хватило бы их хотя бы на то, чтобы удержать язык за зубами... – Поднимайся, – спокойно произносит Себ, и Крис слушается, смирно принимая помощь. Ждет, облокотившись о машину, пока Себастиан что-то ищет в багажнике, а после медленно бредет к подъезду, опираясь на его плечо. Сейчас раннее утро, попасть под любопытные взгляды шансов очень мало, да если кто и увидит их, вполне может принять за парочку хорошенько погулявших друзей. Крис отдаёт Себастиану ключи и с удивлением понимает, что злится на него. Абсолютно несправедливо, но от этого не менее ярко. Себастиан, весь такой правильный и благородный, абсолютно не вписывается в сложившуюся ситуацию. Как он, Крис, вообще мог допустить мысли о том, что у них могло бы что-то получиться? Себ действует четко. Осторожно помогает ему войти в квартиру, закрывает дверь, и Крис очень надеется, что он остался снаружи, но нет. Он чувствует теплые ладони на своей талии, когда, пошатываясь, снимает кроссовки и хочет закричать, выгнать Себастиана, потому что он сам во всём виноват и справиться с последствиям теперь тоже должен самостоятельно. По-хорошему, Себастиан не должен был вообще узнать обо всём этом. На кой хер он вообще наяривал в такую рань? Крис крепче сцепляет зубы выпрямляется и оборачивается к Себастиану. Тот вмиг настораживается, видя его сведенные к переносице брови и напряженные скулы, но уходить не спешит. – Себ... – Крис отчаянно старается подобрать слова, но выходит откровенно паршиво, поэтому он говорит первое, что приходит в голову, – тебе пора. Себастиан выглядит искренне удивленным, и Крису очень хочется его ударить, но вместо этого он повторяет: – Уходи, Себ. Дальше я сам. Пожалуйста. – Но я хочу помочь, – начинает, было, тот, но Крис прерывает его, открывая входную дверь и опираясь на косяк – стоять, все же, сложно. – До свидания. Лицо Себастиана застывает, и Крису кажется, что температура воздуха становится ниже на добрый десяток градусов. Себ высоко поднимает голову и, убрав с лица выбившуюся из хвоста челку, уходит, так и не сказав ни слова. Несколько секунд Крис слушает удаляющиеся шаги и действительно размышляет о том, чтобы броситься следом, а потом понимает, что так будет лучше. Кроме того, даже если бы он очень захотел догнать Себастиана, просто не смог бы. Поэтому, Крис медленно закрывает дверь и, прихватив один из оставленных Себастианом пакетов, бредет в ванную, отдирать от сбитых коленок проклятые присохшие джинсы. Крис просыпается и медленно садится на кровати. Себастьяна точно не было когда он засыпал. И каким хером он тут оказался? Крис не отрываясь смотрит на спящего Стэна и мимоходом отмечает, что спящим он выглядит моложе, беззащитнее. Ресницы вздрагивают, рот слегка приоткрыт и он отворачивается – сложно не наклониться и не прикоснуться губами. Этот парень не про него – слишком хороший, заботливый, нежный. И незлопамятный нифига, уж вчерашнее поведение Криса выдержал и не обиделся, за то что чуть ли не нахуй послал. И зачем он пришёл и, главное, как?! – Эй, – сонный голос Себастьяна прерывает размышления. – Зачем ты телефон отключил? – И тебе доброе утро, – как можно более сухим тоном отвечает Крис – им не нужно сходиться. – Хоть чайник поставь, – Себастьян только вздыхает и скатившись с кровати идёт в сторону туалета. – Очень чаю хочется. И Крис хмыкнув тащится на кухню. Чаю хочется не только Стэну. – Слушай, ну почему ты не хочешь к врачу? Они никому... – Со мной все в порядке, – механически произносит Крис. – от пары царапин никто не умирал. – Но... Это же... Тебя же... Ну я не идиот, Крис. – Себ, слушай, малыш... Никто меня не насиловал, если ты об этом. – Нет?! Но... – Но нет. Все было... По обоюдному согласию, понимаешь, о чем я? Себ глупо моргает и открывает, а потом закрывает рот – слов очевидно подобрать не может. – Так ты это? – выдавливает он из себя наконец. – Ну это... – Да, блядь, – Крис заводится с пол оборота. Хочет знать – пусть слушает. – Я – это. Это самое. Люблю когда меня трахают, Себби. Чтоб посильнее и до звона в ушах. Моя собственная терапия, если тебе это интересно. А вчера просто перестарались и да, спасибо тебе что забрал. Крис орет и понимает, что разрушает мечту этого румынского парня напротив. Не мечту, конечно, а так, образ. Что Крис Эванс – он же Кэп – брутал и крепкий орешек. Что нагибает он, а не его и вообще, у него и дырки в заднице-то нет. А все на самом деле наоборот. Совсем все. – Доволен? Теперь ты прекратишь заводить свою шарманку про врачей и полицию? – Крис, я... Я не знал что ты так... – Никто не знал. Даже я. Пока случайно не познакомился с парнем в баре. И как-то самой собой все вышло. И легче стало и терапевт уже не нужен. Вот так все. Теперь ты оставишь меня в покое? – Если хочешь, – Себ задумчиво, а может все ещё в шоке, поднялся со стула. – Только телефон не выключай. – Спасибо тебе, Себ, ещё раз... – Крис зачем-то тащится за ним до самых дверей. – До понедельника, на съёмках увидимся. – Как на съёмках? – удивлённо моргает Себ. – А пиво ? Мы же договаривались. Я заеду вечером, хорошо? И чуть не забыл...– Он всовывает ему колечко с ключами. – Вчера случайно утащил, извини. Крис не моргая смотрит на только что захлопнувшуюся дверь. Себа похоже не так просто отвадить. Время неумолимо близится к восьми, и Крису кажется, что накрутить себя сильнее уже невозможно. Он целый день думал над словами Себастиана и пришел к выводу, что не может однозначно понять их смысл. Первое – Себастиан просто не сразу осознал его слова и сейчас ненавидит его и презирает. Чтобы убедиться в этом, достаточно просто позвонить и услышать вместо гудков механический голос. (Крис этого, естественно, не делает потому, что ему просто-напросто страшно.) Второе – Себастиан же отличный парень, он всё понимает и, вероятно, жалеет Криса. Возможно, он и заскочит к нему вечером, чтобы убедиться, что Крис не наломал дров, но вероятнее всего, ограничится телефонным звонком. Но, если Крис не хочет оказаться в его глазах негостеприимным хозяином, надо хотя бы пиццу заказать. И третий вариант, тот, о котором Крис запрещает себе думать просто потому, что он больше похож на финал какой-то абсолютно извращенной сказки – Себастиан, действительно, понял и принял его со всеми странностями и причудами и готов дать ему всё, что требуется. При таком раскладе он будет у Криса очень и очень скоро и, возможно, рядом с ним изодранные ладони и колени будут болеть не так сильно. А если совсем уж замечтаться, то можно представить, как они засыпают в обнимку. Крис кривится, потому что фантазия получается откровенно девчачьей, и запрещает себе думать о Себастиане. По крайней мере, до утра. *** Как Себастьян вошел в его жизнь так плотно, Крис не понял. Не успел. Внезапно Стэна стало непривычно много. Иногда они возвращались вместе со съёмок, если совпадали графики, иногда устраивали внеплановую тренировку, иногда Себ звонил и говорил: "идём" и Крис шёл. Иногда они шатались как парочка школьников, натянув очки и кепки, по музеям, иногда сидели на пирсе и бросали камушки, иногда он провожал Себа, иногда Себ его. Никто не переступал грани, хотя и так понятно было куда это все ведет. И Крис и думать забыл уже что послужило катализатором этих... Скажем, отношений. С Себом было спокойно, как после хорошей порки, после которой мозг отключался и на лице только блаженная улыбка. Крис не знает, сколько это продлится и как долго он протянет без этого, но он отчаянно надеется что подольше. Что-то в нем щелкнуло в тот вечер, когда Себ притащил пак пива и решительным движением отобрал у него крем, опустился на колени и аккуратно нанёс гель на ссадины. Уже десять раз все зажило и ничего больше не болело, но от воспоминания о том, как сосредоточенно Себастьян мазал его колени, сердце каждый раз ухает вниз. *** Крис стоит на коленях и смотрит на Стэна снизу вверх. Он ждёт указаний, ждёт когда тот скажет, что нужно сделать, но Себ с лёгкой улыбкой только смотрит на него. Крис не очень терпеливый, он ёрзает и хочет уткнуться носом в пах, вылизать, взять член полностью в рот, чтоб горло свело спазмом. Но Себ со смешком кладёт ему руку на плечо, удерживая на расстоянии. – Тише, Крис. Тише, – тихо произносит он, – ты ничего не получишь, если не будешь слушаться. Крис почти скулит. И понять не может почему. От того, что Себ не даёт или от интонации – уверенной, твёрдой и чуть насмешливой. Сейчас Крис ничего не решает. Его губ касается влажная головка и он торопливо открывает рот, чтоб Стэну было удобнее. Но тот не торопится, водит по губам, касается языка и Криса ведет от пряного вкуса смазки. Он хочет больше, он может принять всего его, но Себастиан хочет другого. Он обводит пальцем перепачканные губы, и Крис сжимает головку. – Это все, что ты сегодня получишь. Ни сантиметром больше, – мурлычет Себ и Крису кажется что член порвёт плотную ткань джинсов. Последний раз он был так возбуждён лет в пятнадцать. Он вылизывает уздечку, щекочет языком дырочку, кайфуя от вкуса. Он настолько сосредоточен, чтобы не зайти дальше и чтобы доставить необходимое удовольствие, что не замечает, как Себастиан начинает неспешно дрочить. Себ резко вытаскивает член из рта и тут же белые струйки разрисовывают его лицо. Он так и стоит на коленях, пока Себастиан приходит в себя и аккуратно вытирает его лицо салфеткой. Он наклоняется и легко касается губ, и Крис приоткрывает рот, позволяя Стэну вести. В голове грохочут глупые фейерверки как те, что пускают на четвёртое июля, когда Себ расстёгивает его джинсы и касается члена через тонкую ткань трусов. – Себ, Себби, – бормочет он как в бреду, он хочет предупредить, что сейчас кончит, он не сможет потерпеть. Но Стэн только отодвигает широкую резинку и обхватывает ладонью член. И Криса больше нет. То, что осталось от него после оргазма, нельзя назвать человеком, – это просто горстка пепла и не больше. – Крис, боже, Крис, – между поцелуями бормочет Себастьян и прикусывает его нижнюю губу. И Крис расплывается в дурацкой улыбке. Себ принял его прибацанность, он наверное долго думал, как подойти и с чего начать, а он, Крис, как дурак изображал непонимание. Но Стэн нащупал верное, ему нужно просто намекнуть и показать, что границы у Криса широкие. И Крис с энтузиазмом эти самые границы раздвигает. Он помогает Себастиану понять свои потребности, и уже через пару месяцев тот в идеале знает его тело и пользуется этими знаниями просто виртуозно. Он наотрез отказывается признавать то, что в постели их отношения превращаются в тематические, а Крис не настаивает, потому что Себастиан делает с ним все эти вещи, и какая к черту разница, как он хочет их называть. Криса всё устраивает. *** Себастиан плотно прижимается бёдрами к промежности Криса, и тот сходит с ума от того, как царапает короткая щетина на лобке Себа его гладко выбритые яйца. Глубоко внутри него находится горячий член, и он едва сдерживается, чтобы не начать ерзать. Себастиан не двигается, и Крис считает его засранцем. Крис тяжело дышит и до побелевших костяшек сжимает уголки подушки – Себ категорически запретил их отпускать, что бы ни произошло. А еще Крис наблюдает. Внимательно, не отрываясь, наблюдает за каждым жестом Себастиана, кусая губы и ожидая. Себ медленно, дразня, смазывает пальцы и все так же неспешно обводит натянутую вокруг его члена кожу, а после надавливает, проникая по одному самыми кончиками, и у Криса темнеет в глазах. Он не вполне понимает, зачем Себастиан растягивает его так сильно, но раз он это делает, значит так надо. Крис стонет, стараясь как можно шире раздвинуть ноги, надеясь, что тогда Себ сжалится над ним и сделает хоть что-то, а пока он лишь чувствует внутри себя невероятное давление и всё,о чем может думать – это как бы не кончить. Себастиан вводит пальцы до самых костяшек, и Крис с упоением отмечает, что их уже три. Три пальца и член растягивают его так сильно, и что больше, кажется, уже невозможно, но Себ развеивает все сомнения, добавляя еще один и начиная короткие толчки. Крис выгибается, упираясь затылком в подушку, потому что ощущения оказываются настолько яркими, что сознание плывет. Пальцы Себастиана, длинные и изящные, безостановочно потирают простату, и Крис отчаянно пытается не представлять, насколько развратно они выглядят со стороны. – Ты так хорошо принимаешь, – Себ склоняется над ним и коротко целует в вспотевший лоб. – Черт, Крис... Себ вытаскивает пальцы и Крис готов взвыть от пустоты. Сейчас члена мало, ему нужно больше. Он бы хотел чтоб Себастьян засунул в него свой чертов кулак и подрочил в нем. Или ещё что-то засунул, но, блядь, так мало сейчас, так мало. Видимо он бормочет вслух потому что слышит смешок Себастьяна: – Тебе всегда мало, да? – он толкается медленно, до упора и так же неторопливо выходит, оставляя внутри только головку. – Поговори со мной? Крис косится вниз и видит, как Себастьян стоя на коленях смотрит ему между ягодиц. Он знает что дырка красная, припухшая и чувствует как пульсирует и сжимается вокруг крупной головки. – Мне мало, – честно шепчет он. – Хочу чтоб ты меня отымел, как шлюху... – А ты разве нет? Не шлюха? – Себастьян резко загоняет в него свой член и Крис ахает. В голосе Стэна слышится холодный металл Зимнего. Крис мечется по подушке, потому что Себ не двигается и внутри чувствительные стенки распирает членом. – Пожалуйста, – бормочет он закусив губу. – Дай мне... Трахни меня, Себ. Ну же, не сдерживайся... Но Себ только ухмыляется и ведет бедрами плавно, так, что Криса выгибает дугой. – Блять... Крис думает, что это слово как нельзя точно характеризует его в данный момент, особенно когда Себастиан складывает его пополам и вбивается сильно и так правильно. Крису только остаётся поскуливать в такт толчкам и вертеть бедрами. – Ты мой, Крис, – бормочет Себ, – мой. Мой... Он чувствует как Себастьяна сковывает судорогой и как он больно впивается в его плечо пальцами, чувствует как пульсирует внутри него член выплескивая сперму, а потом все разом исчезает, и Крис не может поверить, что Себ так с ним может поступить. Он готов подорваться, завалить Себастиана обратно на кровать и дотрахать себя ним самостоятельно, но под его хитрым взглядом не решается даже пошевелиться. – Глаза закрой, – хрипло произносит Себ, и Крис послушно зажмуривается в ожидании. То, что спустя несколько томительных секунд проталкивает в него Себастиан, ощутимо отличается крупным размером, но выходит так туго и так правильно, что Крис тихо и потрясенно выдыхает. Пробка прохладная, гладкая, и Крис сжимается вокруг нее медленно, но крепко, отчего по телу проходит приятная дрожь. – Теперь осторожно поднимайся и садись на край кровати. Крис точно выполняет все указания, тихо всхлипывая, когда пробка сдвигается и давит на его простату и, свесив ноги с кровати, открывает рот в немом крике. Основание пробки идеально ложится между его ягодиц, надавливая на нужную, сверхчувствительную кожу, и от этого голова идет кругом. Себастиан не разрешал ему открывать глаза, поэтому прикосновение горячих мягких губ застает Криса врасплох. Рот Себастьяна даже с виду наводит на мысли о грязных минетах. И он тоже, конечно, думал, что если бы... Но попросить, конечно же, никак не решался. Знал, что Себ не откажет, но а вдруг ему не хотелось, может он не любитель? Но то как глубоко он сейчас втягивает и как толкается ниже, сжимается горлом вокруг – говорит о том, что он профессионал. Крис толкается бедрами и чувствует как пробка внутри сдвигается на миллиметр, словно входит ещё глубже и он от неожиданности шипит, цепляется за простынь пальцами, ёрзает на кровати. И Себастьян удовлетворенно мычит, продолжает вылизывать член. Крис ёрзает, чуть толкается в рот и обратно, вниз – на пробку. Его качает словно на легких волнах, он теряется во времени и в пространстве. Сейчас есть только широкая пробка и тёплые губы Себа. Он плещется на грани, отчаянно пытаясь скользнуть за неё, но никак. И только когда Себастьян легко сжав, оттягивает его мошонку вниз, он кончает Себу глубоко в горло и на периферии сознания понимает, что держал Стэна за волосы. – Прости, – бормочет он без сил падая на кровать спиной, – прости, прости ... – Заткнись, – он слышит улыбку в охрипшем голосе и чувствует как Себастьян прикусывает его сосок – больно. – Расслабься, я вытащу её из тебя. Он сгибает ноги и закусывает губу, чувствуя пальцы Стэна между ягодиц. Он медленно тянет, и кажется что пробка по меньшей мере сантиметров тридцать. – Это было... – Крис не находит слов, поэтому просто откидывается назад, тяжело дыша и наслаждаясь теплом Себастиана, примостившегося рядом. – Я рад, что ты доволен, – отвечает тот, и Крис приоткрывает один глаз, уловив в его голосе иронию. Себастиан смотрит на него игриво, и Крису кажется, что демоны водятся не только внутри него (хотя, тот отлично справляется с очищением этих самых демонов). – Идем в душ, – произносит Себ, явно не договаривая, и Крис с готовностью следует за ним в сторону ванной. Впрочем, если бы Себ предложил ему чай, он не раздумывая умчался бы и на кухню, потому что Себастиан всегда знает, чем его, ненасытного, занять. И пользуется этим сполна.