Иди спать, Джон

Шерлок бесцеремонно обогнул вышедшую на стук в дверь уборщицу («Доктор Ватсон просил передать, что никого не хочет видеть!») и вошел в дом, попутно оглядываясь. Джон взял отгул: его ботинки у входа стояли почищенные, но покрытые трехдневным слоем домашней пыли. Видимо, обязанности по уходу за ребенком он взял на себя, освободив Молли, а уборку поручил специалисту — что ж, мудрое решение. Эти секундные рассуждения немного успокоили Холмса. В последнее время ему казалось, что он спустился в ад: несколько раз он приходил сюда с предложением помощи и каждый раз получал отказ. Отказ был чем-то вроде удара плетью, который стократно усиливал ноющую боль. Шерлок страдал. Он признавал это с обреченностью осужденного на смерть преступника; единственное, чего ему хотелось все больше и больше — раз и навсегда покончить с этим. Хватит. Он из плоти и крови, и ему, похоже, никуда не деться от химических процессов в его теле, убивающих его психику. Человеческие отношения прочно вошли в его жизнь, намного прочнее, чем он думал. — Я же просил тебя, не надо приходить! Джон вышел из комнаты. Шерлок с болью посмотрел на друга: красные глаза, темные круги под глазами, морщин стало больше — появилась одна очень глубокая на лбу. Крошки на джемпере, легкий запах пота — ему очень плохо, с грустью отметил Шерлок. — Прекрати! Немедленно это прекрати! — этот анализ внешности вывел Ватсона из себя. Холмс тряхнул головой. — Прости… Привычка, ты знаешь, — Шерлок хотел было выдавить улыбку, но передумал. — Я пришел присмотреть за Розамунд, — и он зашагал в сторону детской. Джон зашелся от негодования. — Ты еще смеешь… — Я обещал тебе защищать вас троих. Прости, я не уберег ее. Я знаю, что нарушил свое обещание. Я не всесилен, хотя и предпочитал так думать. — Ты не всесилен?! Мэри бросилась под пулю из-за твоих речей, спровоцировавших ту крысу на выстрел! Почему ты вел себя как… как… — Самовлюбленный придурок, — подсказал Холмс. Джон всмотрелся в его лицо и понял, что друг вот-вот расплачется. — Я сожалею, — глухо произнес Шерлок, издав странный звук горлом. Больше он ничего не мог сказать. Слова кончились, остались поступки. Всеми силами он должен удержаться в этом доме. Помочь Джону. Надо выслушать все обвинения и все нападки, выстоять под их напором. Если он сдастся, уйдет… все будет намного хуже. Психотерапевт посоветовала подождать хотя бы два месяца, чтобы дать Джону время придти в себя. Но Шерлок еле прожил один. Это была грань, черта, край его возможности. Он находился на самом дне ада и прекрасно это понимал. И очень надеялся, что это поймет и Джон. Он развернулся и вошел в детскую. Сзади хлопнула дверь и заскрипел замок — Джон заперся в спальне. И хотя на душе у Шерлока все еще царила тьма, на горизонте забрезжила надежда. Его не прогнали. От горестных размышлений его отвлек звук упавшей на пол соски — малышка Рози доверчиво и, почему-то, как показалось Холмсу, печально рассматривала его лицо. Он выдавил улыбку, но ребенок, похоже, не спешил ей верить. — Мистер… — Холмс, — кивнул подошедшей горничной детектив, сметая пелену перед глазами. — Вам следовало бы снять пальто и помыть руки, — серьезно сообщила девушка. — Передайте доктору Ватсону, что я закончила и ушла. — Да-да, конечно, — неестественно засуетился Шерлок, начиная снимать пальто, и тут же спохватился: — А расчет? — Доктор Ватсон пользуется онлайн-переводами. Всего… доброго, мистер Холмс, — девушка сочувственно вздохнула и ушла. Кинув пальто куда-то в сторону вешалки и тщательно вымыв руки, Шерлок подошел к кроватке Розамунд и неумело подхватил ее на руки. Девочка немного брыкалась на руках. — Тише, тише, — Шерлок слегка погладил ее по голове, оставив влажные следы на волосах, и подошел к окну. На улице собирался дождь. Холмс потерянно смотрел вниз, пытаясь справиться со вновь нахлынувшей болью, и, судорожно сжав в объятиях ребенка, произнес наигранно бодрым голосом, дрогнувшим на четвертом слове: — Итак, Розамунд Мэри Ватсон, вы наконец научились держать игрушку в руках? *** Джон не выходил из комнаты еще два часа. Примерно в середине этого временного промежутка Шерлок услышал шум воды в ванной — наконец-то он помылся, подумалось ему. Оперевшись спиной на стенку, Рози сидела перед ним на полу, покрытом бежевым ковролином. Изредка кидая на нее обеспокоенные взгляды, устроившийся в позе лотоса Шерлок во второй раз просматривал ролик на ютубе о смене подгузников. — Ты устал? — звук открывающейся двери и грустный, но не злой голос Джона заставили его вскочить. — Тебе почти наверняка надо поспать. Я присмотрю за ней до утра. Наверное, Шерлок ожидал услышать в ответ все что угодно, кроме лаконичного и усталого «Спасибо». Тихо, стараясь не нарушить создавшейся иллюзии спокойствия и обыденности, Холмс кивнул и, взяв Рози на руки, понес к пеленальному столику. — Мне многого стоило это сказать. Шерлок остановился. — Я понимаю. И ценю, — тихо произнес он. На глазах у обоих навернулись слезы. — Иди спать. *** Наутро доктор Ватсон обнаружил своего друга спящим на ковре у кроватки Рози. Разбросанные на столике у кровати бутылочки и чистые подгузники указывали на непростую ночь. Джон корил себя за то, что не установил будильник на середину ночи и не проверил друга, поскольку думал, что проснется самостоятельно от плача дочери. Но сон был слишком крепок — седативные препараты вкупе с непростым днем дали такой результат. — Шерлок, проснись, тебе лучше перебраться с пола, — Джон окинул взглядом двуспальную кровать, и сердце сжалось при воспоминании о Мэри, — на диван. Так лучше. — Я почти выспался, — Шерлок устало приподнялся и сел. — Прости, что оставил тебя так… Она часто просыпалась? — Не очень. Все нормально, Джон, — тихо произнес Холмс, почувствовав виноватые нотки в голосе друга и заглянул ему в глаза. Тот с печалью смотрел на Шерлока. Шерлок вспомнил спокойное лицо спящего Джона, его мерное сопение в темноте. Он позволил себе ночью дотронуться до теплой руки друга — наверное, это был один из тех моментов, которые он никогда не забудет. Обида и горе Джона все еще причиняли ему боль, но он поднялся на шаг выше от дна ада. И этого было достаточно для ощущения тихого счастья. Пауза затянулась. Силясь вымолвить хоть слово, детектив отвернулся, неловко встал и направился к двери. Схватив пальто, он все же обернулся к безмолвно стоявшему Джону и почти что прохрипел: — Я могу прийти помочь сегодня вечером? — Можешь, Шерлок. Черт побери, конечно, можешь. Холмс прошелся ладонью по глазам и вышел.