Млечный путь

Ларсу восемнадцать. Вот-вот исполнилось восемнадцать. Он просыпается долгожданным майским утром и совершенно не обращает внимание на жгучую боль, стягивающую его левое запястье, которая и стала причиной его столь раннего пробуждения. Не сейчас. Восходящее солнце протягивает свои ощутимо теплые лучи в окно, находящееся рядом с кроватью парня, наполняя комнату приятным желтым оттенком, мерцающим на многочисленных зеркальных поверхностях, которые дополняют простой и лаконичный интерьер комнаты, выдержанной в светлых тонах, делая ее свежее и просторнее. Ларс потягивается, лениво разминая уставшие за несколько часов крепкого сна мышцы, и бросает кроткий взгляд на настенные часы, висящие напротив его кровати. Еще остается время до будильника, но ждать и оттягивать момент больше не хочется. Вспоминая про ноющее запястье, он отгоняет прочие мысли, чтобы полностью прочувствовать весь спектр эмоций, которые вызовет у него лишь одно слово, проявившееся на его руке, стоит только взглянуть на него. Он осторожно приподнимает кисть, обращая ее внутренней стороной к себе и всматривается в фамилию, каллиграфическим почерком выведенную на раскрасневшейся коже. Улыбка, озаряющая теперь лицо Ларса, полна не столько удивления, но одобрения. Человек, который станет его самым ярким впечатлением о жизни, самым близким и значимым персонажем в его истории, понимающим и принимающим. Самым любимым и любящим в ответ. Миккельсен. Ларс открыл окно, впуская чистый воздух в комнату и попутно в свою голову, давая приятным ощущениям освоиться и прижиться, впитаться. Он лег в постель, закрывая глаза и вновь засыпая, сжимая в кулаке мысли о своем человеке. ××× - Доброе утро, братец, - сладко протягивает Мадс, тихо прикрывая за собой дверь. Его кричаще-белая футболка сразу притягивает внимание просыпающегося брата к себе, вызывая в нем чувство спокойствия и умиротворения. Ларс обожает светлые цвета, особенно белый. Он такой невинный, не несет совершенно никакого смысла, кроме свободы и чистоты. Ты сам наполняешь белые вещи личным смыслом, характером, связываешь с ними воспоминания и события. Мадс же явно не выбирает сторону ангелов. Одетый в черные, блестящие темно-зеленые костюмы, джинсы или просто футболки цвета морских глубин и терпкого красного вина, он выходит под покровом ночи на улицу и созерцает ее спокойствие в этот момент, вытягивая из сигареты правду, что скрывает темнота, и медленно выпуская дым, словно джинна из золотой лампы, томно прикрыв глаза от наслаждения властью и самодостаточностью. Но каждому злодею нужен свой герой, чтобы почувствовать себя нужным, не потерянным, но интересующим кого-то. У Мадса есть старший брат, который заменяет ему сразу всех киногероев, от которых обычно дети без ума. Он без ума от Ларса. Лучший друг, напарник, мудрый наставник и самый близкий человек, кому единственному расказываются все тайны, страхи, переживания, маленькие победы и поражения, вызывающие любые колебания настроения. Братья проводят много времени вместе. Всю свою сознательную жизнь Мадс связывает с Ларсом, а тот, в свою очередь, испытывает абсолютно такие же чувства по отношению к своему младшему брату, мечтая быть для него лучшим примером, своего рода навигатором, компасом в жизни, готовым указать верный путь, беря ответственность на себя. - Доброе утро, Мэс, - говорит Миккельсен-старший, садясь на кровати и всматривается в поразительно радостного брата, отмечая чудный контраст мышиного цвета брюк, таких же темных волос, чуть достающих до плеч, с белой футболкой, которая была непозволительной роскошью в его гардеробе. - С Днем рождения, - нежно мурлыкает тот, и, подходя ближе к кровати, аккуратно вынимает из-за спины букет свежих тюльпанов, дополняя свой необычный образ. Ларс принял подарок, пролепетав восхищенное спасибо. Штук пять-шесть красных тюльпанов, старательно обвязанных золотой лентой, великолепно пахнут, обволакивая уютным цветочным запахом братьев и обновляя воспоминания об этом дне в голове у старшего. Перевоплотившийся Мадс, следующий позывам рыцарства и доблести, прекрасные тюльпаны и нескончаемый свет, источаемый буквально всем вокруг. - Как ты себя чувствуешь? - Мэс сел на стул, стоящий около письменного стола, вглядываясь в блестящие глаза Ларса. - Ты уже знаешь, кто он? - Он? - Твой соулмейт, - хищная, в то же время родная улыбка приказывает сказать, но проскальзывающая в голове Ларса нить демонической сущности брата велит потянуть удовольствие. Мадсу безумно хочется узнать, не меньше самого именинника, но как приятно томительное ожидание. Ларс не хочет лишать его этого удовольствия. - Я все так же чист, думаю, к вечеру узнаем. Отпразднуем сегодня? - отчеканил он, снова ухмыльнувшись. - Всенепременно, - Мадс подмигнул брату, легко выходя из комнаты и отправляясь по своим делам. - До вечера, братец. День обещал быть прекрасным. ××× Полночь. Ларсу исполнилось восемнадцать. Расстелив плед на заднем дворе братья взяли бутылку своего любимого вина и пачку сигарет, напомнинающих совместные прогулки и такие уютные бессмысленные дискуссии, которые сейчас заменили отвлеченные разговоры о бескрайнем небе. Мэс опустил голову на грудь брата, привычно сложив руки домиком на груди. Ларс задумчиво запустил руку в его длинные волосы, пытаясь вспомнить некогда заученные созвездия под милые, но не обидные смешки Мадса. Бутылка постепенно пустеет, а младший брат потягивает из пачки сигареты, наполняя воздух неожиданно приятным запахом табачного дыма. Саблазн велик, но Ларс стойко держится. Он позволяет себе курить лишь по праздникам и в малом количестве. Лимит на эту ночь не должен кончиться в первый ее час. Вино не дает замерзнуть, а, наоборот, распаляет, сбрасывает оковы приличности, открывая довольно развязные личности обоих братьев друг другу. Все же непростительно одинаковые. Мадс тушит очередную сигарету и садится перпендикулярно брату, прижавшись спиной предположительно к его бедру. - Млечный путь такой красивый, ты не находишь? - спрашивает он, переводя взор с неба на приподнявшегося на локтях Ларса. - Сегодня особенно, не спорю. - А знаешь, кто еще бесподобно красив этой ночью? - Мадс без стеснения смотрит влюбленным взглядом прямо в глаза брата, блестящие еще ярче, чем утром. - А знаешь, кто мой соулмейт? - парирует тот, не давая Миккельсену-младшему сказать ответ на свой, оказывается, риторический вопрос. - Ты, - одновременно, как-то особенно тепло говорят они, меняя выражения лиц с восторженно-возбужденных на очарованные. Пьяные признания всегда честны, хоть тайн никогда и не было между братьями. Сегодня откровения особенные. Неловкая пауза заставила Мадса отвести взгляд, обдумывая все же неожиданный ответ на столь интересующий его ранее вопрос. Улыбка приобретает печальный, отстраненный вид. - Мэс? - Ларс уже полностью выпрямляется на руках, осторожно убирая прядь волос с лица смущенного? парня. - Я тоже люблю тебя, - тихо выдыхает тот, снова улыбаясь, уже добрее и счастливее. Он перевел сначала взгляд, а потом повернул голову в сторону брата, плавно, как бы спрашивая разрешения, обвивая руками его шею и медленно накрывая его губы своими, нежно прикусывая, пробуя их на вкус, который он запомнит на всю жизнь. Сладкое вино и дорогие сигареты с запахом персика или манго, чего-то тоже приторного, но не очень навязчивого.