In The Hot Seat

Сорванная на половине операция по наблюдению. Автомобиль. Чрезвычайно назойливый подчиненный. Четыре деревянных ящика со шкурами полувидимов. Совместив эти вещи, вы, судя по всему, получаете результат в виде Ньюта Скамандера на своих коленях. Грейвс всеми силами пытается заставить себя думать о предыдущих ночах, которые проходили намного лучше (хуже), нежели сегодняшняя. Потому что сегодняшняя ночь поистине является самой ужасной (лучшей) ночью его жизни и по случайному стечению обстоятельств также является самым неловким моментом за всю историю его профессиональной карьеры. Он не для того так скрупулезно продирался на самый верх по рангам МАКУСА, чтобы в итоге оказаться зажатым в тесной не-маговской машинке, насквозь провонявшей шерстью, да еще и в придачу с вертящимся на его коленях рыжим магозоологом. Тем не менее, как раз в такой ситуации он в данный момент и находится. Вместе с ОʼБрайаном, который исподтишка наблюдает за происходящим в зеркало заднего вида. Как ни странно, начиналось все довольно безобидно. Этой ночью в их обязанности входило лишь наблюдение. Неоднозначная подсказка на тему черного рынка мантий-невидимок привела их с ОʼБрайаном к неприметному складу на тускло освещенной парой фонарей улице. Им предполагалось проследить за процессом обмена, сидя при этом в не-маговской машине. Ньюту Скамандеру предполагалось им ассистировать по приказу Пиквери, так как он оказался единственным доступным консультантом по делам, имеющим отношение к магозоологии. — Пускай привыкает к этому положению, — сказала Пиквери. — Может, от него будет польза. Однако ОʼБрайан умудрился истолковать ее слова немного по-другому. И по этой причине, когда ошарашенный видом преступника Ньют Скамандер (как и ожидалось) вихрем вылетает из машины, намереваясь начать преследование (как тоже ожидалось), а его цель вдруг беспечным образом трансгрессирует, оставив после себя ящики со шкурами полувидимов, по своему обыкновению раздражительный мракоборец лишь пожимает плечами и закуривает сигарету. — Жалко-то как, — произносит он. — По крайней мере, все их добро у нас. Теперь стоит отнести это дело в штаб, а, босс? Он необычайно спокоен. И это почему-то заставляет как правило предельно невозмутимого Грейвса очень даже возмутимо напрячься. Он стискивает челюсти и коротко кивает. — Я позову кого-нибудь их забрать. — Мне кажется, мы и без кого-нибудь вполне можем управиться. Вулворт всего в паре кварталов отсюда. Сами их отвезем. Бесконечные извинения Ньюта берут на себя роль фонового шума, пока Грейвс левитирует ящики в машину: пара громоздится на переднее сиденье, еще два занимают половину заднего. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — говорит он ОʼБрайану, и тот ухмыляется в ответ. Из угла его рта вальяжно торчит сигарета.  — О, но что, если вдруг кто-то еще вернется и устроит мне тут засаду? Думаю, вам со Скамандером лучше держаться неподалеку. — Верно, я не могу уйти и оставить мистера ОʼБрайана одному разбираться с моей оплошностью, — вставляет Ньют. — Мы все не поместимся в машину, — нетерпеливо произносит Грейвс. — Там место только для одного. — Для двоих, если Скамандер сядет к вам на колени. Ехать нам недолго. Ну так чего? — Нет, — твердо отвечает он. — Это просто нелепо.  — Мистер Грейвс, мне правда кажется, что чем больше будет подмоги, тем лучше. Я не очень тяжелый, честно, — говорит Ньют, как обычно упуская всю чертову суть проблемы. Он смотрит на Грейвса большими умоляющими глазами, и хотя тот в свою очередь может сколько угодно сверлить ОʼБрайана свирепым взглядом, по отношению к Ньюту он этого сделать просто не в силах. Грейвс прикусывает нижнюю губу. — Ну ладно. И две минуты спустя они уже находятся в машине. ОʼБрайан тихо хихикает, Ньют совершенно без понятия, а Грейвс просто молча страдает каждый раз, когда автомобиль наезжает на очередную кочку, этим заставляя Ньюта слегка подскочить на месте и задом приземлиться прямо Грейвсу на пах. — Что ж такое, одни ямы, — произносит ОʼБрайан, и уровень издевки в его тоне превышает почти все допустимые нормы. — Эти не-маговские тачки иногда вытворяют просто не пойми что, — в уголках его глаз появились тонкие морщинки от веселья, и Грейвс признается себе, что ни разу в жизни не видел его с настолько широкой улыбкой на лице. Он мысленно проклинает мракоборца, а затем так же мысленно ставит пунктик впоследствии применить все эти проклятия на практике, причем каждое из них по десять раз. Грейвс прикрывает глаза и задумывается над тем, сколько еще по времени сможет выносить эту пытку. К его облегчению, Ньют одет в свое пальто и, предположительно, не в состоянии ощутить на себе физиологические изменения, которые вот-вот угрожают произойти с некоторыми частями анатомии Грейвса. Однако даже несмотря на все разделяющие их слои одежды, Грейвс по-прежнему чувствует жар от стройных ног, с двух сторон накрывающих его собственные ляжки, а также не может не принимать во внимание, насколько идеально Ньют вписывается ему на колени словно недостающий кусочек паззла — кусочек паззла, которого он, к слову, был бы не против повалить на это самое кожаное сиденье и оттрахать до потери пульса. И по вине того, что задница Ньюта чрезвычайно приятно ощущается у него на коленях, Грейвс невольно начинает раздумывать, в каких еще положениях они могли бы также органично друг с другом уместиться. К примеру, если бы Ньют обернул вокруг него свои ноги, или если бы Ньют оказался на четвереньках, а Грейвс бы нависал над ним сзади и… — ОʼБрайан, — рычит он. — Разве мы не должны были уже приехать? Из-за чего задержка? — Я, гм, кажется, я поворот пропустил, — раздается в ответ насмешливый голос. — Но это ведь не проблема, мы просто сделаем еще один круг, верно? — Ублюдок, — выдыхает Грейвс, внезапно сбрасывая с себя все притворство, потому что у него, черт побери, безоговорочный стояк, и если Ньют это осознает, то Грейвс окажется безоговорочно уволен по причине сексуального домогательства, и "Призрак Нью-Йорка" получит материал для полноправной статьи на главную страницу, и все это само по себе будет просто ужасно. Но Ньют сдвигается (Господи, за что), и Грейвс едва сдерживается, чтобы не простонать, в то время как магозоолог окидывает его полным беспокойства взглядом. — Я уверен, что мистер ОʼБрайан делает все возможное, мистер Грейвс, и, в конце концов, это ведь моя вина, так что вы вовсе не обязаны вымещать свою злость на… — Я не вымещаю на нем злость, — Грейвс значительно понижает громкость своего голоса специально ради Ньюта, и за подобный шаг многие бы могли назвать его тенденциозным, хотя, в принципе, он таковым и является. — Мне просто не хочется, чтобы тебе пришлось и дальше терпеть это неудобство. — О, мне очень удобно, не волнуйтесь, — застенчиво улыбаясь, произносит Ньют, и Грейвс пораженно прислоняется лбом к окну. — Эй, Скамандер, — хитро косится на них ОʼБрайан. — Не подашь огоньку? А то мне надо обе руки держать на руле, сам понимаешь, — сигарета в его болтливом рту окончательно потухла, и Ньют начинает шевелиться, несколько раз проходясь задом прямиком по головке члена Грейвса и скользя дальше вплоть до самого его основания, одновременно с этим усердно роясь в карманах своего пальто в поисках палочки. Грейвс всеми силами пытается удержать себя от того, чтобы не толкнуться бедрами навстречу, и вскоре из его горла невольно вырывается жалобный скулящий звук. — Босс, вы там как? — Ньют торопливо подается вперед, чтобы с помощью инцендио подпалить кончик сигареты ОʼБрайана. В процессе этого его ляжки еще теснее прижимаются к коленям Грейвса, и если Ньют сейчас сдвинется еще чуть дальше, то буквально начнет о последнего тереться. Грейвс рассматривает идею любезным образом попросить Ньюта сидеть смирно и не дергаться, иначе он сам, кажется, вскоре попросту взорвется. Но такое действие выглядело бы слишком подозрительно, и потому Грейвс взамен принимается размышлять, что будет, если взять и показать ОʼБрайану в зеркало средний палец. — Чудесно, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — Отлично, потому что мы уже на месте! — машина милосердно замедляет ход и вскоре останавливается. За громоздкими ящиками мало что удается разглядеть, но Грейвс все равно узнает улицу, на которой они находятся, и поспешно принимается открывать дверь. Ньюту требуется вечность, чтобы выкарабкаться из машины, и в течение всего этого времени он не прекращает сыпать извинениями, а потом в какой-то момент его лицо оказывается вдруг прямо напротив, так близко, что Грейвс ощущает горячее дыхание на собственных губах. Каждая клеточка его тела болезненно ноет от желания, а где-то в груди словно от ударов в барабан пульсирует острая необходимость схватить и надругаться над Ньютом прямо здесь, в машине, на ней, или вжимая в нее (он не придирчив), однако ОʼБрайан по-прежнему находится неподалеку, и это как никогда портит весь настрой. Поэтому Грейвс остается сидеть как вкопанный, пока Ньют наконец не слезает с него и не опускает обе ноги на ровный асфальт. Грейвс следует за ним, чувствуя, как все ниже его колен онемело, а все выше его промежности, наоборот, находится на что ни на есть полном чеку. Ньют желает им спокойной ночи и трансгрессирует, так и не заметив, каким невероятно тоскливым взглядом Грейвс наблюдает ему вслед. Рядом ОʼБрайан поджигает очередную сигарету, даже не прибегнув к палочке, и в непростительной манере выпускает изо рта густое облако дыма. — Пускай привыкает к этому положению, может, от него будет польза, — произносит он, пытаясь подражать властному тону Пиквери. — Положение, действительно, было что надо, — он сопровождает свои слова присвистыванием. — Я бы сказал, что миссия выполнена, верно, босс? И все проклятья, которые Грейвс прокручивал у себя в голове с намерением вскоре высказать, так и не достигли его губ, потому что временами никакая магия не способна сравниться со старым добрым удушающим захватом. Особенно, когда при этом довольное кудахтанье ОʼБрайана плавно сменяется его же удивленными воплями.