"Взрослая" жизнь

На часах уже половина седьмого, а Катя лишь бегает из кухни в комнату и пропорционально обратно. Ирина Викторовна готовила свой фирменный пирог, когда-то с домашними яблоками, которые остались где-то там, в Катином детстве, когда она, ещё совсем маленькая с Нестеровичем, старшим почти на шесть лет, лазали по деревьям за этими самыми яблоками, растущими на даче Решетниковых. Катю же мама заставила готовить так называемые «горшочки», если учесть то, что готовила она лишь раз и то предыдущий опыт оказался не совсем удачным, то волнение не казалось каким-то странно испытываемым чувством. На кухню, где ароматные запахи блюд смешивались с парфюмами двух Решетниковых, зашёл Александр Иванович. -Ир, я дома! -Мы поняли, Саш, — сказала Ирина Викторовна, отвлекаясь от нарезания яблок. -Ну, наконец-то, пап, присмотри за мясом, ничего не успеваю, — Катя выбежала из кухни, забегая в комнату и закрывая дверь. -Ну, и что вам одевать, Екатерина Александровна? — она посмотрела в шкаф -Думаю подойдет, — утверждала она, достав платье с нарисованными на нем птицами. Заплела косу и слегка накрасила губы. Выйдя из комнаты, она направилась на помощь к родителям. -Как там пирог? — подбежала Катя к маме, успев ухватить половинку яблока. -Катя, какая же ты у нас взрослая, — Ирина Викторовна обернулась к дочери -Да, уж, порой хочу снова стать маленькой Катюшей и выпрашивать конфетки и печеньки, — Катя печально улыбнулась. Ностальгия. Ирина Викторовна лишь тяжело вздохнула и продолжила готовить. В домофон позвонили, и Александр Иванович пошёл открывать дверь. На пороге стояли Людмила Викторовна, два брата-акробата и Анастасия под руку с улыбкой на все лицо. Пока родители обнимались и восклицали «Это же сколько времени не виделись?», Катя стояла с глупой улыбкой, смотря на него одного, глупо, но наверное на ту самую первую любовь, от которой краснеют щёки, подкашиваются коленки и мороженое в воспоминаниях. Для Максима Катины родители навсегда останутся тетей Ирой и дядей Сашей, чуть ли не вторыми родителями, а сама Решето останется девочкой, за которой он готов заботиться 24/7, дарить ромашки и считать веснушки на её лице и плечах. А у Самохиной в этот момент промелькнуло в голове: «Господи, какие же они идиоты! Любят ведь друг друга, а все равно бегают друг от друга, играют в кошки-мышки, меняясь ролями» Ужин прошёл как нельзя лучше, Людмила Викторовна все время нахваливала Катю и её «горшочки», а Катя отнекивалась, ссылаясь на «Теть Люд, я всего лишь второй раз их готовлю» и смущенно улыбалась. Когда же время дошло до выбора фильма разразился невероятный спор, разрешившийся фразой Александра Ивановича и Максима «А может все-таки „Москва слезам не верит“ посмотрим?». Две семьи расположились на диване, а рука Нестеровича на Катиной талии, от чего сама Решетникова смотрела на него с неким удивлением, а мысли в голове летали с невероятной скоростью «Ты же не влюбилась в него, да? Дура, Решетникова, дура, уже любишь!» Со временем рука Нестеровича переместилась на бедра девушки, именно в этот момент Ирина Викторовна сказала «Надо бы чайник поставить». Когда же она хотела встать, Катя возразила и отправилась на кухню. Включив чайник, достав кружки и налив заварку, она подошла к окну. За стеклом, на котором постепенно появлялась вола, от того, что небо решило пореветь, а платка поблизости не оказалось, листья, сделавшие мелирование, раскинулись ковром на асфальте, цветом в Катины волосы. За спиной Решетниковой послышались тихие шаги и чьи-то руки легли ей на плечи, хотя догадаться кому они принадлежали было не сложно. Она лишь шумно выдохнула и тихо спросила, указывая на окно: -Красиво? -Очень…- ответил ей Нестерович, не поднимая взгляд с ее едва растрепавшихся волос и с осыпанных веснушками плечами. У Кати проходили мурашки по всему телу, когда он к ней прикасался, а сейчас он стоит к ней настолько близко, что она ощущает его дыхание на своей шеи. Решетникова сама не понимает, что делает, но она решила повернуться к нему лицом. Теперь они находятся в миллиметре друг от друга, Нестерович разглядывает каждую частичку её лица, а у Кати замирает дыхание от такой близости, она не может даже пошевелиться. То, что произошло дальше, они запомнят навсегда, возможно они будут жалеть, а возможно и нет: он осторожно отодвинул прядь ее волос, заставляя сердце забиться в бешеном ритме. Во взгляде мелькнула нехарактерная для него, всегда такого серьезного и непреклонного, нежность, и, не удержавшись, Решетникова первая потянулась к его губам. Все произошло так быстро, что Катя не совсем осознала происходящее. Кто-то за её спиной тихо ойкнул и они резко отпрянули друг от друга. Нестерович лишь успел заметить прядь светлых волос, очевидно, что это была Самохина. «Ой, сколько многозгачительных взглядов от неё будет,» — подумал он. Пока Максим размышлял над этим, Кати уже след простыл. Он обреченно вздохнул, понимая, что нелегко ему придется. Всю неделю Катя стралась избегать любых встреч с учителем физики. Настя пыталась уговорить ее на то, что она хотя бы рассказала все ей, но Решетникова упорно молчала, понимая, что когда-нибудь это все же придётся сделать. Была еще одна проблема, о которой Катя думала очень долго: школьный концерт скоро, а она танцует с Максимом Валерьевичем, так что репетиции никто не отменял.