Открой глаза

Тепло. Именно тепло, а не обжигающий зной Татуина и не ледяной холод сковывающий тело совсем недавно - вот что Люк чувствовал сейчас, и это ощущение было самым главным, особенно учитывая то, что лишь на ощущения сейчас и приходилось полагаться, ведь зрение отсутствовало напрочь. Правда, вместо кромешного мрака перед глазами была светлая муть, но это не успокаивало. Люк снова передернул плечами. - Тебе всё ещё холодно? - прозвучал рядом знакомый голос. Забота, звучащая в нём могла бы показаться иллюзией или издевкой, вот только она была настоящей, и это заставляло нервничать еще сильнее. Отвечать не хотелось, но ответ явно не требовался. - Скоро всё пройдет, не нужно бояться, сын мой. Сын мой... Эти слова пробудили боль, перед которой меркла недавняя заморозка в карбоните. Дарт Вейдер, страх и ужас галактики, которым на Татуине пугали детей, виновник смерти дяди Оуэна и тёти Беру - его отец! Кричать и упрекать во лжи больше не было сил, да и смысла. Люк знал, чувствовал - это не ложь. Сила не ошибается. Он попытался успокоиться, хотя бы перевести дыхание - и новые ощущения снова захлестнули его. Невероятная мягкость покрывал, на которых он лежал, голова, норовящая утонуть в высоких подушках. Пение незнакомых птиц, долетавшее издалека, но всё же такое ясное, близкое. Приятное дуновение воздуха на лице, принесшее с собой запахи цветов и спелых фруктов... Да, он явно не на Татуине и не на имперской базе. И не в тюрьме. Это успокаивало... кажется. Люк не слишком хотел успокаиваться, доверяясь ощущениям. Всё перечеркивал сидящий рядом Дарт Вейдер. Отец. Фруктовый запах - густой, сладкий - стал совсем близким. - Хочешь еще? Тебе надо поесть. Наберись сил, так и зрение вернется быстрее. Кусочек неведомого фрукта коснулся губ, оставляя на них капли густого сладкого сока. Казалось, он вот-вот растает. Люк разомкнул губы, чувствуя незнакомый, но крайне приятный вкус - освежающий, сладкий, с легчайшей кислинкой. - Вкусно? - Да, - кажется, и голос еще слушался с трудом, но не ответить на этот вопрос оказалось невозможно, так же, как и сказать "нет". - Хорошо. Я знал, что тебе понравится. Видимо, маска искажала голос Вейдера сильнее, чем Люк думал раньше. Иначе откуда в этом голосе взяться мальчишескому восторгу? Новый кусочек осторожно коснулся губ, возникнув будто из воздуха. - Я люблю шууры. Но в этой любви мне далеко до Падме. А ты так похож на нее... - Падме? - сердце отчего-то екнуло, и краткая заминка перед ответом показалась вечностью. Вейдер, похоже, колебался. Но вот его голос прозвучал снова: - Падме. Моя жена. Твоя мама. Люк едва не закашлялся. Мама... Он никогда в жизни не произносил этого слова, а Вейдер произносит его так, будто это совершенно неважно, будто мама как бы ее ни звали, тут, рядом, в соседней комнате. - О, не волнуйся так. Она тоже волнуется, я чувствую. А ваше общее волнение - это слишком много, Люк, - Вейдер вдруг осекся. - Извини. Я понимаю, так и должно быть. Но я ждал этого так долго... Слишком долго. Легко могу наделать ошибок. Прости меня. - Мама... - выдохнул Люк. - Она... здесь? - Ну да, - судя по голосу, Вейдер пожал плечами. - Она ждет тебя. Ты увидишь ее, когда будешь готов... Когда вы оба будете готовы. Прости ее, она слишком долго скрывалась здесь, на Набу. Ее считали умершей. Да, это было жестоко по отношению к тебе, но поверь, так было нужно. Люк откинулся на подушки - голова кружилась от услышанного и, чтобы ей не лопнуть от вопросов, проще было уцепиться за самое незначительное из услышанного: - На Набу? - Да, мы здесь. Это родина твоей матери, мы находимся в ее доме... - Вейдер помолчал. - Это и твой дом тоже, Люк. Просто знай это. Дом. Мама. Отец... Привычный мир рушился, мир, где родиной были раскаленные пески, жизнью - тяжелый труд на ферме, где дом и семья стали пеплом... Сила Великая, неужели всё это было иллюзией, сном? Или сон - то, что происходит сейчас? И если это сон - надо ли просыпаться? Хочет ли он этого? Совсем запутался... - Люк? - в голосе Вейдера послышалась тревога, похоже, он принял изумленный вздох Люка за стон боли. Странное, легкое, едва ощутимое ощущение прокатилось по волосам, лицу, груди - будто незримая ласкающая рука прикоснулась, успокаивая, прогоняя остатки озноба. - Люк, всё хорошо. Открой глаза. Открыть глаза? Люк осознал, что лежит, крепко зажмурившись. Приподнять ресницы снова оказалось непросто - они будто отяжелели и к тому же, было страшно. И пока Люк открывал глаза, он не сразу понял - что-то изменилось. Но вдруг его словно пронзило. Тишина. Именно она воцарилась вокруг, нарушаемая лишь далеким пением птиц и шелестом листвы. Рядом больше не было слышно тяжелого громкого дыхания. Лишь пара коротких металлических щелчков. Люк открыл глаза. И из белого тумана проступило то, что он никак не ожидал увидеть. Лицо в обрамлении светло-русых кудрей. Молодое, красивое — даже слишком. Даже пара почти незаметных шрамов возле лба его не портила. В чертах, в повороте головы, изгибе губ чудилось что-то знакомое, и Люк с замиранием сердца понимал, что именно. В этих чертах он будто видел своё отражение. Вот только глаза... Вместо синевы безжалостного татуинского неба они горели желтым огнем. Опасным, но не враждебным. Желтоглазый красавец сидел в непринужденной позе, держа руку над ярко расписанной тарелкой, на которой лежали нарезанные кусочки сладко пахнущего фрукта. Впрочем, лежать спокойно они не желали - плясали в воздухе над тарелкой, повинуясь мимолетным движениям пальцев. Люк не хотел узнавать, не хотел верить. Но губы шевельнулись сами собой: - Отец?... - Да, - теперь и голос Вейдера звучал иначе. Молодой, еще не совсем утративший юношеские нотки, и вместе с тем, обволакивающе-глубокий. - Но... Как?! - Люк не мог более точно выразить своё изумление, но Вейдер, кажется, и так всё понял, рассмотрел своё отражение в широко распахнувшихся глазах сына. - Подарок Темной Стороны. Может, даже неожиданный для нее самой. Она отнимает внешнюю красоту у тех, кто покоряется ей, но я... - Вейдер вдруг запнулся. - Все перешедшие на Темную Сторону делали это ради силы и власти. А я лишь хотел спасти твою мать. И остаться таким, каким она узнала и полюбила меня. Видимо, это желание пересилило всё, но вот что сделало меня таким - Темная Сторона или же... любовь? - Вейдер вдруг тихо рассмеялся, кусочки фрукта снова ссыпались в тарелку. - Сам не понимаю... Думаю, Падме знает об этом больше меня. Она тебе расскажет. Пойдем, Люк, - Вейдер решительно оставил тарелку. - Пора навестить маму. Рука в черной перчатке снова потянулась к нему, обещая опору и защиту. И в этот раз Люк не стал отказываться. Он держал руку отца. Он шел, чтобы увидеть маму. И, кажется, он наконец-то был дома.