История Хранителя и мира, что он изменил

       Пелена серых туч нещадно заливала землю ледяным дождём, погружая этот мир в предночной мрак. Скрипя и свистя, ветви редких сухих деревьев едва не улетали прочь под напором бушующего ветра. Сливаясь с небесным полотном, унылый пейзаж гор являл собой ущелье Когтя. Лишь цветные палатки лагеря грифонов напоминали, что мир не чёрно-белый. В столь ужасную погоду все попрятались в шатрах, кроме невезучего часового, который сторожил небывалого для истории их народа узника… Заснуть при такой погоде, с пробирающем до костей холодным ветром под боком, он не мог. Единственным его развлечением было слушать ругань, что доносилась из центрального шатра начальства, как раз таки по поводу этого самого пленного.        — Я же сказал, — сквозь шум ливня надрывался чей-то голос, — что если увидите пони, немедленно прекращайте слежку и меняйте цель! — послышался сильный удар о дерево, часовой аж вздрогнул; так ударить мог только он — их капитан. Каждый среди наёмников знал: тому, кто вызвал его гнев, не позавидуешь…       И пускай ему было уже пятьдесят с чем-то лет, возраст мешал только лишь летать, но его колоссальная сила никуда не делась. Любые кулачные бои грифон заканчивал максимум парой ударов, за что и получил прозвище «Тяжёлый Кулак». Отсутствие одного глаза вкупе со шрамами ясно указывали на прошлое великого воина. Опираясь на опыт и знания, грифон был превосходным стратегом. Это внушало уважение подчиненным и заставляло считаться с его властью другие кланы.       — Но как же! Я искал его три дня под этим проклятым дождем, и именно мои разведданные позволили провести успешный и прибыльный рейд! — возмущённо протестовал голос провинившегося.       Молодой, талантливый, не проваливший до этого инцидента ни одной операции, с прекрасными умениями шпионажа грифон слишком много стал о себе мнить, раз думал, что нарушение приказа сойдёт ему с лап.       К слову, убранство внутри палаты капитана было лишено всяких излишеств. Тускло освещая всё белым светом, под потолком одиноко висел рунический светильник, собранный из сухих и чуть потрескавшихся досок, посередине стоял самодельный складной стол. На скалистой поверхности из соломы и с оленьей шкурой вместо одеяла была импровизированная постель, напротив которой стояла стойка с личным оружием самого капитана, который, снова ударив по бедному столику, сидел на шкуре трофейной мантикоры.        — Глупец, ты хоть в курсе, что этот куш может стать для нас последним?! Пойми, пони — это подопечные самих принцесс! И сам факт нападения на их подданных не обрадует богинь солнца и луны. Да даже конфликт с другой страной — катастрофа, а тут возможна конфронтация с самими аликорнами! — Кулак тяжело вздохнул. Никто не хотел иметь дело с двумя божественными сёстрами. Да, века научили все народы, кроме Эквестрийцев, бояться их, поскольку в могуществе аликорнов сомневаться не приходилось.       Каждый день все видят солнце, о его роли для всего мира можно говорить часами, составляя целые лекции на эту тему. И движет его лишь одно живое существо, Селестия; так кто же она, если не богиня? Точно так же каждую ночь принцесса Луна поднимает не менее важную чем солнце луну, что светит одиноким путникам во тьме. Но самое важное: её могущество распространяется и на мир снов, благодаря чему бесчисленные порождения самых глубоких и тревожных кошмаров не имеют и шанса рушить сон верноподданных пони.       Также не стоит забывать про правительницу Кристальной Империи принцессу Ми Аморе Каденза. Хоть она и не показала своих полных сил, но бояться её всё же стоило хотя бы потому, что эта кобыла — аликорн. Более того, на защите вверенной ей империи стоит артефакт астрономической мощи — Кристальное Сердце, который как-то спас ту от легендарного тирана Сомбры. В возможностях же последнего по очень простой причине нет сомнений, так как он один из тех немногих, кто без тени страха бросил вызов самим богиням ночи и дня. Но было ли это от его безумия, или же он действительно обрёл такую силу? Теперь никто точно сказать не может, кроме самих принцесс. Однако, свой тёмный след в истории он все-таки оставил.       Существует, конечно, еще несколько спорных "защитников" расы пони. Насчет Дискорда: никто попросту не верит, что он действительно станет их оберегать. В истории абсолютно всех жителей Эквуса слишком четко отпечаталась память о его деяниях хаоса, что ну никак не вяжется с тем, что, по слухам, он отныне живёт с Эквестрийцами в мире. И даже это не столь противоречиво и странно, как наличие у них некой Принцессы Дружбы. Даже если то, что она действительно является носителем части Покорителя богов, — так прозвали элементы гармонии другие расы, — никто не ставит под сомнение, то в её аликорнизацию и часть просто баснословных деяний, считай, что практически ни одна не-эквестрийская душа не верит. И лишь только при условии увидеть четвёртого аликорна в живую, их неверие бы развеялась. Правда, даже так окончательно списывать их со счетов значило бы повторить ошибки предков, что некогда сгорели в горестном огне Селестии. Потому как после изгнания Найтмер Мун элементами, опьянев от такой возможности, те посмели недооценить владычицу солнца…       Всё это вкупе и создавало могучую защиту для Эквестрии, которая подтвердилась аж целым тысячелетием, а успевший повидать всякого капитан прекрасно понимал, пусть оно и звучит как нечто невероятное, но в каждом слухе–легенде есть своя доля истины. Он даже не представлял, как их и без того разваливающаяся страна переживёт гнев хоть одного из этих существ… особенно то, что же будет с ними, если их всё же найдут. Да, Кулак не был параноиком, но и проверять опасения на счёт всего этого, ему всё равно никогда не хотелось…       Другое же дело Эгоис, молодой одаренный грифон без опыта ошибок, который смело мнил в себе все слухи об Эквестрии простыми байками. Он имел некое стремление заиметь влияние хоть в одном клане и развеять этот миф пред теми, кто беспомощно дрожал из-за всей этой бредятины. Тогда он станет героем и даже войдёт в историю. Но всё это лишь амбиции, ах, как же их всё-таки много порой… Но именно они и давали ему дерзость сказать следующее:        — Серьёзно? Брать в расчёт столь очевидную ложь, да ещё и так трястись с неё? Это не то, что должен делать кто-то вроде вас! Или, — Эгоис усмехнулся, — или же вы уже не тот, кем когда-то были, а просто отживший своё старикакш….       Свист воздуха резанул по ушам, а не успевший закончить свою фразу нахальный грифон, уже лежал в другом конце шатра. Ведь сказать великому воину, а по совместительство и своему начальнику это…. Да ещё и тогда, когда тот может наносить такие удары… не просто опасная затея, а полнейшее самоубийство!        — Мне кажется, или ты забылся, рядовой?! — спросил капитан, нависнув над его распластанной тушкой.        — П-прошу мен-ня прости… кха-кха, — закашлялся грифон, у которого перехватило дыхание. Посмотрев в глаза, где-то секунд наверное с десять тот смирял провинившегося взглядом и после, сказал:        — Хорошо, извинения приняты, рядовой, но если ещё хоть раз, ты позволишь себе подобное, я жалеть тебя не стану.— После чего Кулак помог ему подняться, а затем, как ни в чём не бывало, он продолжил и уселся обратно за стол.       — Что сделано, то сделано, мы не можем обратить время вспять, поэтому пора действовать из сложившийся ситуации, — Капитан ненадолго задумался, но после пары минут молчания, за которые Эгоис даже не шелохнулся, наконец сказал:       — Мы поступим следующим образом. Часть тел каравана с одной повозкой надо завалить обвалом. Другую же, через пару так километров, — Кулак недобро ухмыльнулся, — надо будет выпотрошить и оставить на съедение вечно голодным хищникам гор, а и самое главное. — Он сурово посмотрел на разведчика. — Пользуясь тем, что у нас в стране полно мародёров, взять только всё самое ценное, остальное — вернуть. — Однако даже после недавнего и под пристальным взором командира, Эгоис все равно не смог не возразить:       — Но сэр! Тогда кроме оружия, жрачки и ткани для шатров, основная куча добра пропадёт зазря! А ведь даже повозки если продавать их по частям, имеют солидную ценность на чёрном рынке! Не лучше ли если караван вообще не найдут, так никто ничего не поймёт, а мы останемся в плюсе!       Но дерзкая речь ни капли не заинтересовала капитана.       — Н-да, вроде бы умный, точно талантливый, но отсутствие опыта подарило тебе много дерзости и опасных амбиций… — Кулак тяжело вздохнул, ведь думать за весь отряд приходилось лишь ему одному. А учитывая, что за его годы он так и не нашёл достойного преемника, подойдя к своему закату вплотную, было больно осознавать, как дело всей жизни, оставшись без достойного главы, развалится или того хуже — превратится в банду жалких мародёров. Но пока сердце этого великого грифона ещё билось, и сейчас он точно сделает всё, чтобы не привести свой клан к краху…       — Мы не располагаем достаточным количеством информации об этом караване, особенно о тех двоих. Поэтому лучший для нас вариант, это если ни у кого не возникнет сомнений, что данный инцидент — просто несчастный случай, а не организованное нападение банды, или же тем более целого клана! Караваны просто так не пропадают, особенно в нашей стране, отчего первая мысль будет на нас, а не на разрозненных бандитов. Да и ладно бы если заказчики наймут мстителей, но проверять, что могут сделать за тех пони с нами принцессы… Я бы не стал! — Он ударил кулаком по столу и вздрогнувший разведчик притих, поняв, что спорить тут, бесполезно. Хотя было одно но, которое Эгоис и озвучил:        —Сэр, мне кажется, или вы забыли о пленном жеребёнке-а… — он усмехнулся, — аликорне? — Хитрая улыбочка рассекла его лицо.       Да, пленный оказался самым что ни на есть настоящим аликорном, а именно это и напрягало капитана больше всего, ведь если это родственник самих принцесс, то «замять» данное дело, едва ли будет возможным… грифон напрягся и притих, а разведчик тем временем продолжил:       — Тяжёлый Кулак, это прозвище говорит и про то, что своим зачарованным молотом вы, не зная усталости и пощады, сокрушили множество могучих врагов! А этот малой, прыгнув в порыве спасти ту кобылу под ваш удар и получив по голове такой-то силой, лишь потерял сознание?! — В недоумении воскликнул разведчик, который по-прежнему хоть и не верил во все те россказни, но это… всё же заставляло его задуматься.       Смотря на то, сколь долго живут аликорны, многие невольно задавались вопросом, бессмертны ли они? И если да, то можно ли их тогда убить? На этот вопрос ответит магия, чем больше её в теле живого существа, тем те крепче. А раз этот шкет пережил удар сносящий головы, то он действительно был одним из них и имел соответствующую силу.       — Едва ли такое забудешь, — Кулак забарабанил когтями по столу. — Хотя, если мне не изменяет память, то единственная единорожка оказала достойное сопротивление, поэтому она тут явно не первый год. Ведь если учесть полное незнание Эквестрийцев про конфликты в других странах, да ещё и такого сына? Возможно, та отчего-то скрывалась здесь, причём уже несколько лет, а раз так, то принцессы не должны знать про этих пони. — Грифон, тяжело вздохнул. — Но, увы, без доказательств это звучит лишь как надежда на лучшее, — немного помолчав, капитан быстро вернул себе прежний настрой.       — Раз его не взял даже мой молот, то кучке горных хищников и подавно не удалось бы убить его, что ж, тогда попробуем избавиться от этой аномалии магией, или у тебя есть другие варианты? — Кулак уже знал ответ. Как и ожидалось, со стороны разведчика было лишь молчание.       — Понятно, хотя, может быть, ты обрадуешь меня тем, что шаман не ошибся насчёт амнезии у пленного? Или эта напасть ещё не подавала активных признаков жизни? — спросил он с надеждой узнать хоть одну хорошую новость за эти проклятые сутки… однако…       — Нет, он ещё в отключке… — стало неприятным для него ответом, ведь это означало то самое ненавистное для Кулака ожидание: ждать и гадать, какой же стороной соблаговолит повернуться к ним фортуна. Подобная перспектива никогда не радовала опытного воина, который не привык сидеть сложа лапы или бить баклуши…       — Эх, не цените вы меня, капитан, неужели то, что сия магическая аномалия уцелела от моих не рассчитанных против подобного рун, совсем убило веру в мои слова? — вдруг выдал своё присутствие новый участник разговора, которого разведчик, к своему стыду, заметил только сейчас. Кулак тоже был несколько удивлён такому неожиданному появлению шамана, однако это никак не меняло того, что слова последнего он часто ставил под сомнение. И на данный момент не зря: мало того, что этот грифон совсем недавно примкнул к отряду, так ещё и руны на молоте, которые он недавно обновил, оказались бессильны против какого-то жеребёнка, пусть и аликорна. Ну и поверх всего этого было такое обстоятельство, что он для шамана, был ещё слишком молод, отчего и неопытен в своём деле, а этого никак не могло изменить какое-то там стремление оного быть исключением из стереотипов.       — Ты сам знаешь, почему тебе мало веры, Исклю, так к чему это оправдание связанное с твоим шаманским ремеслом, в котором я, как воин и капитан отряда наёмников, смыслю мало, а? — Спросил он, пытаясь взглядом посмотреть в скрытые под плащом глаза шамана, который кутался в оный до такой степени, что никто не только не знал что под ним, а даже цвета его перьев не видел, лишь чёрные крылья выходящие через прорези в плаще наводили на кое-какие мысли, правда у грифонов они встречались настолько редко, что все утруждая себе жизнь, списывали данный цвет на магический эффект плаща, бесконечно продолжая гадать, кто же скрывается под ним…       — Вот, вы сами сказали, капитан, что о магии, знаете мало, а если хотите подтверждения моим словам, — шаман выдержал паузу, — то можно попросить об одолжении? — Незаметно для себя, Исклю стал постукивать посохом; да, он всегда ходил с ним, что тоже порождало много вопросов. К примеру, была ли у него травма вынуждающая ходить с ним? Или же может причиной был тот загадочный камень икосаэдр, исчерченный разными рунами на вершине этого посоха? Интересовались все, но не знал никто, а вся эта загадочность хоть и была притягательной, однако вместе с тем не играла на лапу грифону, которому и так, как новичку, доверяли мало.       — Я твой командир, поэтому как-то не пойму, что же не даёт тебе в такой-то ситуации рассказать всё сразу? — Несколько озадачился грифон, но, не желая тратить драгоценное время в спорах, он решил уступить. — Хотя ладно, проси.       Кивнув чему-то своему, Исклю выдал:       — Тогда можно обсудить это без лишних глаз и ушей? — Молчавший до этого Эгоис встрепенулся, после чего резко посмотрев на Кулака, как бы спросил его взглядом «вы же не считаете меня лишним?» И ведь не напрасно, так как тот действительно верил молодому разведчику, который уже давно был с их отрядом и прошёл проверку временем. Однако начинать перепалку и терять время капитан не собирался, ведь он и так уже слишком долго ждал, поэтому:       — Сержант Эгоис, можете быть свободны, но по пути обязательно проверить часового, чтоб уши не грел, и жду вас через полчаса обратно. Вопросы?       Разведчик было дёрнулся, будто бы его окатили ведром ледяной воды, но, боясь ещё хоть раз ослушаться приказа, встал по стойке «смирно» и сказал:       — Никак нет, капитан.        Увидев столь хорошо усвоенный урок, Кулак, довольно ухмыльнулся, подгоняя разведчика.       — Тогда выполнять! — Коснувшись правой лапой левого плеча, Эгоис отдал честь, после чего спешно покинул шатёр, где двух минутная тишина была прервана отмашкой капитана. — Можно.       Шаман в свою очередь достал из-за пазухи какую-то очень необычную книгу, письмена на ней были на некоем древнем языке, а её кровавая обложка была даже не сколь поношенной, сколько ветхой, к тому же, от оной ощутимо вело чем-то неприятным и отдалённо, знакомым…       — Это книга некромантической магии рун, — начал говорить шаман, в то время как грифон заметно напрягся, ибо подобное надругательство над умершими он считал неприемлемым, особенно после того, как ещё по молодости ему довелось схлестнуться в битве с зомби и прочими порождениями запретного волшебства. Однако по началу решил промолчать.       — И только благодаря ей мне удалось прочесть некоторые воспоминания убитой единорожки, а они, — он торжественно улыбнулся, — открыли мне более чем достаточно, чтобы сказать, что принцессы даже не подозревают про этих двоих! — Шаман триумфально задрал голову, благодаря чему капитан увидел его глаза, вглядываясь в которые, не нашёл и намёка на ложь, однако всё же оставалось одно но: каким способом были получены эти ценные сведения…        — Словами не передать, какое это облегчение. Было бы, — он сурово посмотрел на Исклю, — если бы не эта книга и её магия. Вопрос: откуда она у тебя и как давно? — Видя крайнее недовольство Кулака, шаман ненадолго притих.       Идя в этот клан, он многое слышал про их великого лидера, в том числе и рассказы, среди которых был и такой: некогда Кулак схлестнулся с мерзостями некромантии. Посему, скажи несчастный про эту книгу сразу, убили бы уже, но теперь, когда грифон показал, что более чем при уме, и как оная принесла неоценимую пользу, его хотя бы выслушают. Ведь не зря же всё было рассчитано, да и отступать уже некуда, отчего скрывать любые подробности теперь не имело смысла.       — Её мне отдал мой учитель перед смертью, где-то, хм… — Повисла небольшая пауза. — Примерно шесть лет назад. Он и научил меня многому из неё, но главное, что он дал мне, так это умение применять даже подобное на пользу другим, а не только для примитивного осквернения трупов. — Капитана немного передёрнуло, в голове отдалёно промелькнули жуткие образы, отчего, не удержавшись, он резко вскочил, и с силой опершись передними лапами на многострадальный стол, выдавив громкий хруст из какой-то доски, воскликнул:       — Эта гнилая магия снова и снова оживляла моих соратников, павших в битве с тем дискордовым некромантом, заставляя меня биться с ними! Но я пережил это, был и остаюсь воином, который не боится этой дряни! Однако то, что она враг всего живого, — грифон пальцем указал на проклятую книгу, — я запомнил раз и навсегда и ты,  — он перевёл палец на шамана, — никак не переубедишь меня!       Так распалить капитана… иной бы уже дрожал перед ним, да только шаман даже не шелохнулся, а лишь размеренно и спокойно ответил ему:       — Некромантия, это лишь инструмент в лапах мага, не важно, что оную придумали те ещё безумцы, наплевавшие на всякую мораль. Взять к примеру ваш молот, — Исклю ухмыльнулся. — Он был создан для войны, однако в одних лапах может защитить кого-то, а в других лишь убивать. Всё зависит от владельца. С некромантией также: пусть это и тёмное волшебство, я и мой учитель всё же нашли ему иное применение.       Тяжело вздохнув, Кулак решил-таки дать шанс хозяину этой книги, но, чтобы шаман от радости не забылся, он вплотную подошел к грифону в плаще и сказал:       — Звучит разумно, но не дайте мне богини увидеть хоть одного живого мертвеца или же прочую, никак не связанную с твоими благими намерениями, пакость из неё. Я без промедления применю свой, как ты сказал, инструмент, по основному назначению, ты меня понял?        Исклю немедля кивнул, а книга сгинула во тьме плаща. После чего Кулак решил вернуться к основным вопросам:       — Однако мы несколько увлеклись, уйдя от главной темы разговора. У него и вправду амнезия? Ведь, как мне помнится, ты обещал подтвердить свои слова.       Вновь засунув лапу за пазуху, шаман достал Венец Памяти, но, встретив недопонимающий взгляд капитана, разъяснил:       — Мне удалось через него открыть зеркало его памяти, правда, обычно сие долгий процесс, но в этот раз подобное не заняло больше десяти минут, ведь как оказалось, когда я заглянул в отражение… обнаружил там пустоту! Что может значить лишь одно: памяти нет, посему у него действительно амнезия.       Венец исчез во тьму, как и ранее книга.       Что ж, это был действительно весомый аргумент, ибо опытный грифон не единожды сталкивался с этим Венцом, прекрасно зная, как тот работает, поэтому не поверить шаману он не мог. Хотя проблемы на этом не закончились…       — Тогда убей его своей магией, а то пятого аликорна нам только не хватало, ве… — Капитан осёкся, видя как шокировано, отпрянул от него Исклю, в ужасе вытаращив глаза, которые теперь, были хорошо видны из-под съехавшего капюшона.       — Ты чего? Он же не одна из принцесс, или почему бы тебе так бояться убить его? — Спросил удивлённый грифон. На что, поправив капюшон, шаман ответил:       — Вы даже не представляете, как, возможно, глупо и действительно трудно будет убить кого-то подобного. Ведь вам и в голову не придет то, что может случиться, если он умрёт! — Стукнув посохом, заявил шаман, явно не обрадовав командира, ибо убить аликорна простым оружием не факт, что получиться…       — Хах… — Нервно усмехнулся Кулак. — Ты, верно держишь меня за идиота? — Недовольно спросил капитан, начав расхаживать по шатру. — Что, по-твоему, может быть хуже, чем становление пятого и бессмертного аликорна, который, по причине второго, обязательно всё вспомнит, став при этом вероятнее всего ярым гонителем нашей и без того скверно живущей расы, а?! — Говоря правду воина негодовал он, когда же магия была против, а в ней из этих двоих, разбирался только шаман.       — Что ж, Венец и память его матери, поведали мне, как он стал аликорном…. — В замешательстве, капитан остановился, а увлёкшийся шаман затараторил: — Это случилось в районе аномалии некоего Испепелителя, сжигающего всех лишь по той причине, что оный был просто астрономическим скоплением неприродной магической энергии, которая переполняла всех в небольшом радиусе при непосредственной близости от источника. Однако выдержать её в таком избытке мог бы только разве что аликорн, вследствие чего неприспособленные к такой нагрузке тела других существ сгорали без остатка, становясь её частью. Правда, произошло просто невероятное количество случайностей с матерью плен…       — Поднятая лапа в паре сантиметров от лица Исклю, остановила рассказ.       — Это всё конечно интересно, однако какое отношение оно имеет к нашему делу? Ведь эта самая аномалия, исчезла многие годы, назад. — Выделяя последние слова, проговорил Кулак, надеясь получить либо внятное объяснение, либо не медля вернуться к главному вопросу.       — Просто дослушайте, тогда вам всё станет ясно, — надеясь на понимание командира, попросил Исклю. — Итак, эта единоржка была беременна уже пару месяцев, как вдруг, наконец, их исследовательскую группу пустили на территорию нашего королевства, для изучения Испепелителя. На радостях те напрочь пренебрегли своей безопасностью, взяв с собой её, даже слухи про безумных сектантов не посчитали хоть какой-то угрозой. Что и стало роковой ошибкой…. На третий день, когда лагерь был полностью развёрнут, их атаковали грифоны, одетые в странные наряды и вопящие что есть силы: «Вы все будете принесены в жертву великому испепелителю!». А привыкшие к своей утопии пони, ясно дело, не смогли отбиться одним лишь телекинезом, словом, то была бойня, где самых отчаянных убили, а остальных схватили и поволокли на жертвоприношение своему божеству.        Шаман снова разошелся, даже не думая изъясняться хоть сколь-нибудь короче, и раздражённый Кулак вновь прервал рассказ.       — Ты мне не отрывок из книги читаешь, а докладываешь важные сведения, поэтому хватит растягивать!       Исклю виновато кивнул и решительно продолжил:       — Под ор безумных сектантов со склона высокого оврага, одного за другим, пони скидывали к аномалии, где их тут же, хоть и на миг, переполняла некая невиданная сила, которая уже лишь секунды спустя начинала буквально распирать и рваться обратно, тем самым превращая тела жертвы в ничто. Однако мать нашего пленного не сгорела, так как эта мощь, вошедшая в тело, хоть и, казалось бы, тоже начала её сжигать, неожиданно стала уходить куда-то внутрь неё и менять там что-то. Это продолжалось целых десять минут, за которые, она не могла даже пошевелиться, но когда всё закончилось, аномалия исчезла! А эта пони выжила! — Понявший к чему ведёт шаман, Тяжёлый Кулак был крайне поражен, отчего он даже не сразу задал пару волнующих его вопросов:       — Значит, ещё в материнском чреве он стал аликорном, так как впитал всю эту аномалию?! — Исклю утвердительно кивнул, а грифон начал понимать, что того так сильно напугало, когда он просил убить их пленного, и от сложившийся в голове картины капитан в ужасе выпучил свой единственный глаз.       — Тогда это значит, что при его убийстве есть вероятность возвращения Испепелителя, который мгновенно уничтожит нас?!       Обрадованный, что его поняли, шаман наконец-то перестал находиться в постоянном напряжении и ответил уже тоном повеселее:       — Именно это я и пытался до вас донести тем рассказом. Но самое неприятное тут то, что хоть подобное фактически больше и невозможно, эта история всё равно могла бы повториться, а получить эту силу, думаю, могут лишь пони, а такой счастливчик уже точно, не заимел бы амнезию, гарантировано став пятым защитником Эквестрии… — Намекнув, закончил Исклю.       И теперь, когда командир отряда понимал, что пленного нельзя убить, ему предстояло придумать новый план действий, а на ум приходило только одно.       «Дискорд подери этого шамана… знает же, что мне крайне мало известно обо всей той дряни, к которой он прибег ради этой информации… смешно… но сейчас, мне придётся довериться некроманту. Что ж, всё лучше, чем рисковать и так бесславно умерить. Хотя, тогда нам надо будет растить целого аликорна и потом использовать в своих интересах? Нет, смысл делать это, если без умения пользоваться своей силой он практически бесполезен для нас, ведь мы не знаем их магию… или знаем?»       — Ты сильно озадачил, но может ты же и поможешь нам, сказав, что знаешь хоть что-то про магию Эквестрийцев, а? — Ухмыльнувшись, лапа сделала знакомое движение, тем самым явив тусклому свету рунного светильника очередную книгу, с переливающимся и слепящим, подобно солнцу, единорожьим рогом на обложке цвета моря, которая пестрила сияющими, как падающие капельки, серебряными буквами, а это уже радовало, давая понять, что такое произведение искусства уже только на одной лишь обложке, явно не про очередное тёмное волшебство:       — Ха. — Добившись своего, усмехнулся грифон. — Значит, теперь хотите оставить эту некогда напасть? Но, из-за невозможности обучить необходимой магии, боитесь, что он станет опасным балластом, не так ли?       Капитан про себя невольно удивился тому, сколько верно Исклю озвучил его собственные мысли, будто бы их прочитал… правда не придав этому особого значения, он лишь кивнул, на что шаман сразу же продолжил:       — Это, — он демонстративно показал название книги, где по Эквестрийский было написано: «Простая и средняя магия для единорогов, от телекинеза до элементарной защитной», — как вы, наверное, уже поняли из названия, то, что поможет нам его обучить хоть чему-то, а учитывая уровень его сил, даже с этим он не станет для нас обузой. И, предвидя ваш следующий вопрос «откуда она у меня», скажу лишь, что это ценный трофей с того злосчастного каравана.       От кого уж кого, а от шамана… Кулак явно никак не ожидал такого количество важной информации и помощи, ведь ему он, по ясным причинам, не доверял, однако теперь был рад, что, возможно, раз Исклю так помог ему разрешить, казалось бы, безвыходную ситуацию, для его отряда, может быть, не всё будет потеряно, когда он умрёт. Но, увы, всю картину портили способы, к которым прибег шаман, ведь капитана они огорчали и пугали одновременно, так как некромантия — дело опасное и почти всегда гибельное, правда, сам же он решил всё ещё раньше: лучше поверить некроманту, чем бесславно умереть.       — Тогда, полагаю, раз уж книга у тебя, то это значит, что ты будешь лично за ним приглядывать или даже растить? — Поинтересовался грифон. Шаман, ничуть не смутившись, ответил:       — Да, ведь практически всё за такой вариант развития событий, например: чем меньше аликорн будет видеться с остальными членами нашего отряда, тем больше шанс, что он ничего не вспомнит. Или же, если что-нибудь случится с нашим отрядом, я, как отшельник не всегда находящийся при всех, смогу увести его от опасности и сделать из него голос поперёк всемогущих принцесс Эквестрии!       Тяжёлый Кулак был более чем согласен со всем этим. Также он прекрасно понимал мысль Исклю насчёт важности этого пленного для будущего, возможно, даже что всего мира, ибо последний, обладая огромнейшей силой, был абсолютно чистым холстом! На котором можно было написать всё, что захочешь, хотя писать, всё же стоило с умом, а не то может вырасти безумец, что бесславно падёт, как и прочие даже разумные злодеи, которые уже покушались на Эквестрию.       — Ладно я согласен, можешь быть с… — не успел выговорить капитан последние слова, как в шатёр ворвался Эгоис и взволновано воскликнул:       — Он очнулся!