Снег, растаявший в сентябре

Fink — Looking Too Closely Aquilo — You There »…Страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. А если ты ничего не боишься, ты становишься невидим. Лучшая маскировка — это безразличие» Виктор Пелевин

      Я молча наблюдала, как тело женщины заворачивают в черный пакет.       Прибывшая вместе с отрядом полицейских Донован, сверлила меня подозрительным взглядом, будто бы надеялась, что от её магического взора я сознаюсь в том, чего не совершала. — Второй по счёту труп. Вы и теперь будете утверждать, что она здесь не причём? — Я был вместе с ней, она чисто технически не могла совершить убийство, — сердито возражает ей Джон. О, милашка доктор, оказывается умеет сердиться?       На соседнем кресле отпаивают успокоительным заплаканную секретаршу. По её словам, четыре часа назад она заперлась у себя в кабинете, предварительно попросив никого к себе не впускать.       Человек-невидимка. Никто ничего не видел и не слышал, либо у него везде свои сообщники. И камеры видеонаблюдения, так предусмотрительно отключившиеся в нужное время. Словно были уверены, что я приду к ней.       Невольно вздрагиваю, когда Андерсон кладет руку мне на плечо, и участливо интересуется: — Ты в порядке?       Еще утром он чуть ли не на пару со своей подружкой—кудряшкой обвинял меня чуть ли не в подражании кровавой графине Батори, теперь норовит подработать утешительной жилеткой-плечом. Такая перемена в прошлый раз немного рассмешила меня, теперь же раздражала и казалась абсолютно неуместной в этом контексте. — Потрясающе, как видишь, — бросила я, наконец, выйдя из оцепенения. Поддавшись на минуту ужасу и панике, я дала слабину. Даже когда ежедневно сталкиваешься со смертью, никогда не перестаёшь удивляться человеческой изощрённости и жестокости.       Проглотив застывший в горле ком, я, оглядев суетливо мельтешащих полицейских, направилась к выходу. — Куда ты? — Выйду на воздух. Одна, — прибавила я, кратко взглянув на Андерсона, заставляя того оставаться на месте. К черту этого недоделанного Дон Жуана, и без него тошно.       «Закрыть на опасность глаза не значит избежать ее. Закрывая глаза, становишься уязвимей».       Встряхнув головой, стянула с себя противошоковый плед, и бросаю его куда-то в сторону. Поправив растрепавшиеся волосы, выбегаю на улицу. Никто к моему облегчению, даже не пытался меня остановить.       Обхватываю себя за плечи, пытаясь согреться. Насколько помню, Энни никогда не проводила деловые встречи в собственном офисе. Не доверяла людям, с которыми работает. Считала, что они в любой момент её кинут, стоит только конкурентам предложить побольше денег. Подобная паранойя стала преследовать её после того, как она застукала своего бойфренда занимающегося любовью с её секретаршей. Естественно, такая женщина, как Энни не стала терпеть измену, и выгнала его из дома в тот же день. Он укатил с новой избранницей в Таиланд, предварительно украв кругленькую сумму со счета бывшей благоверной. Долго горевать по нему она не стала, но этот случай ощутимо сказался на её самолюбии. И в полной мере отразился на её отношении к окружающим — Миранда Пристли по сравнению с ней, просто божий одуванчик. Так что, если хорошенько призадуматься — у каждого второго в её окружении, была особая причина с ней поквитаться.       Но если провести параллель с Джейсоном — то кто, как ни его «карманный» адвокат, может быть в курсе всех её дел? В этом плане Флеминг был довольно постоянен — зачем платить дорогим и набивающим себе цену адвокатам, когда легко можно договориться с давней подругой, которая с самого начала в курсе твоих жизненных перипетий, и не станет задавать лишних вопросов? — Что за чертовщина здесь происходит? — вопросила я у невидимого собеседника, по наивности надеясь, что найдется человек, который сможет ответить на мучившие меня сомнения.       Погруженная в свои мысли я не заметила приближавшихся шагов, не успев даже вскрикнуть, когда крепкая рука затыкает мне рот. — Ты действительно хочешь знать? — вкрадчиво произносит мужской голос, чужие холодные губы касаются шеи, а тяжелая рука почти перекрыла доступ к кислороду.       Внутри всё оборвалось. Этот голос… Я так надеялась, что больше никогда не услышу его. Столько лет оглядывалась назад, страшась увидеть в толпе пугающий, полный свирепства и предвкушения взгляд. Я трепыхнулась, постаравшись извернуться и лягнуть его в коленную чашечку, на что получила довольный смешок. Его только позабавило моё сопротивление. — Отойдем в сторону, солнышко, нам же не нужны лишние уши, правда? — шелковым голосом произносит мужчина, и крепко обхватив свободной рукой за шею, тащит за угол.       Едва мы оказались вне пределов досягаемости, он разворачивает меня лицом к себе, и вжимает в стену. Моему взору предстали знакомые, светящиеся нездоровым блеском глаза. — Надеюсь, что ты будешь хорошей девочкой, и не будешь кричать, когда твоя жизнь полностью в моих руках, — он медленно убирает руку, и улыбается приторной улыбкой, больше напоминающей оскал. — Привет, милая.       Я прижалась затылком к стене, и закрыла глаза. — Уилл. — Надо же, не забыла меня, — судя по голосу, он был весьма доволен собой. — Забудешь твою напыщенную морду, — я открыла глаза, и сглотнула, сдерживая клокотавшую в груди ярость. — Вижу, не одну меня посещает чувство дежавю. Ты так и не научился нормально общаться с женщинами? — Нисколько не изменилась, всё такая же строптивица, — он провёл ладонью по моей щеке. — Я бы с удовольствием потолковал с тобой о наших занимательных минутах, проведённых вдвоём, но у меня нет времени предаваться светлым воспоминаниям. Время скоротечно, знаешь ли… — Как ты меня нашел? — Душка Джейсон. Дуло пистолета у виска любому развяжет язык. Он оказывается и подруженцию свою предупредить успел, она догадалась, что ты захочешь с ней встретиться, а подкараулить тебя здесь, сущий пустяк. — Сколько манипуляций ради того, чтобы покрасоваться, как павлин, — усмехаюсь, а внутри все сжимается от страха. Этому психу ничего не стоит, как перерезать мне глотку в этой самой подворотне. — Какого чёрта тебе от меня надо? — Всего лишь пришёл забрать, что принадлежит мне, — пожал плечами он, словно речь шла о какой-то безделушке. — Я не твоя игрушка… — Перестань отрицать очевидное, малышка Джо. В итоге ты всё равно будешь моей… — выдохнул он, едва не касаясь моих губ своими. — Ты не поверишь, как много раз я представлял, как отымев тебя, сворачиваю твою тонкую шейку… — Больной извращенец, — выплевываю я, ощущая подступающую тошноту. — Оценила подарок? — В кровавой обёртке? Я очень тронута, — язвительно кривлю губы, и смотрю ему прямо в глаза. — Ну и зачем ты это сделал? — Излишнее упрямство сокращает продолжительность жизни. Если бы Джейсон, как и твой дражайший папенька не был настолько принципиален, возможно все бы остались живы. В итоге я всегда получаю чего хочу.       Вот, что хотел мне сказать Джейсон - предупредить меня об освобождении Алистера. А я и слушать его не стала… — За всё в этой жизни нужно платить, милая Джо. Я давно всё потерял по вине вашей шведской семейки, — его игриво — насмешливое настроение моментально меняется, теперь в голосе отчетливо плещется ненависть. — Пора возвращать должок, дорогуша. Думала, что снова сменив имя тебе удастся скрыться от меня? У меня везде есть глаза и уши, детка. Я похолодела. — Что ты хочешь? — То же, что всегда, — он небрежно пропускает мои волосы сквозь пальцы, и шумно втягивает носом воздух. Я сильней вжимаюсь в стену, сцепляя зубы от подступающей ярости: — Не смей.Ко мне.Прикасаться. — Недотрожка, — вздохнул Алистер, и приблизившись к моему лицу, выдыхает мне в губы: — Надеюсь, ты понимаешь, что не сможешь больше бегать от меня? Я слишком долго ждал этой встречи, чтоб так просто отпустить тебя. — Что ты сделаешь? Убьешь меня? Как предсказуемо, — я усмехнулась, посмотрев в его чёрные глаза, налившиеся кровью, как у коршуна. Более безумного взгляда я никогда не видела. — Сильно расстрою тебя, если скажу, что разрушать здесь нечего? Из руин воздушного замка не построишь. — Я бы не был так категоричен, — усмехнулся он. — Добрая, славная девочка не хочет, чтобы пострадали невинные люди, правда? Милая блондинистая соседка, очаровашка — детектив, так вовремя бросившийся ей на помощь… Продолжать?       Вот оно что. Остановись или пожалеешь. Попытка затянуть на моей шее петлю, и усмирить, как сорвавшегося с поводка бешеного зверя. Но одного он так не усвоил — мне угрожали слишком часто, чтобы я начала принимать эти угрозы всерьёз. — Кстати, Джим Мориарти шлёт твоему дружку пламенный привет. Ты ведь в курсе их курортного романа? — хохотнул он, и встряхнул головой, будто отмахиваясь от ненужных мыслей. — Но это неважно. Притормози своего благоверного, иначе пуля в голову покажется ему самой лёгкой расплатой за неосмотрительность. — Зачем тебе это? — Скажем так, я привык оставаться победителем, а не проигравшим, — облизнув губы, Уилл жадно смотрит на мои губы, и плотоядно улыбается. — Я всегда беру то, что мне полагается, милашка Джо. Или мне называть тебя Аннабель, как в старые времена?       Полузабытое имя, как отголосок прошлой жизни, зловеще повторился в моей голове. — Только через мой труп. — Это я легко могу устроить, дорогуша. Готовься к возмездию, малышка Белль.       Когда холодные, влажные ладони исчезают с моей шеи, обессиленно сползаю на землю, судорожно задыхаясь. Сердце стучало так громко, норовя пробить грудную клетку. Трясущимися руками достаю телефон из кармана джинс, и едва не роняю его на асфальт. Пальцы не слушались. — Возьми же трубку… — я тяжело сглотнула, зажимая ладонью рот. Долгие протяжные гудки, сразу же сменившиеся автоответчиком. — Шерлок, пожалуйста…       К горлу подступала паника. Он на свободе, и не остановится ни перед чем, пока не отомстит мне. Нет, нет, нет… — Джо? Что случилось?       Фокусируюсь на взволнованном Джоне, присевшем рядом на корточки. Пытаюсь что-то из себя выдавить, но выходит только невнятный хрип. — Боже, да ты вся дрожишь! Что с… — Нет… Я… Не могу… Он… Я… — Тише — тише, я здесь… Всё позади, всё хорошо, — Ватсон пытается помочь мне приподняться, но запинается, увидев текущие по моему лицу слёзы. — Джо…       Из легких словно выкачали весь воздух. Я учащённо задышала, как выброшенная на сушу рыба. Чувствую, как все тело начинает неметь, и из последних сил хватаюсь за его руку. — Холодно… И меня резко окутала тьма.

***

      Мягкие, плавные переливы скрипки. Отдалённое бормотание миссис Хадсон, в которое особо не вслушивается. Привычная панорама окружающей обыденности, ничего стоящего. На подобные мелочи он никогда не обращал внимания, но легкое дуновение утреннего ветерка заставило его выйти из своей задумчивости, и посмотреть на бегущую строку, монотонно перетекающую с канала на канал. "Владелица частной адвокатской конторы Энни Уилкс была убита в своем собственном офисе".       Как и в предыдущем случае — отсутствие следов взлома. Значит, оба погибших были знакомы со своими убийцами.       Джейсон Флеминг пришел к нему, боясь, что может отправиться следом за своей женой. Его экономка утверждала, что после смерти жены у её хозяина начались проблемы с психикой, и он постоянно говорил, что за ним кто-то следит. С его образом жизни оно немудрено — обманутые мужья, брошенные любовницы… Кто угодно мог решиться на месть. Также экономка рассказала, что однажды выпив приличное количество спиртного на грудь, мистер Флеминг, заливаясь слезами покаялся в одной большой тайне, которая мучает его уже много лет. Большего от него женщина не добилась, так как на все вопросы он отвечал рыданиями, а потом и вовсе предпочëл сделать вид, что ничего не помнит. Связано ли это с его убийством? Личная тайна, или он узнал нечто такое, чего ему не следовало знать, и использовал эту информацию для шантажа?       Единственная, кто могла ответить на эти вопросы не станет этого делать из чистого желания ему досадить, в свойственной ей манере вздернет подбородок, и торжествующе произнесет: — Неужели наш великий гений в затруднении?        Он раздражённо отметает от себя эту мысль. Кэмпбэлл — задача, которую он не может решить с помощью логики, как и стереть информацию о ней со своего жёсткого диска. Может, он и гений, но в человеческих чувствах не разбирался, да и не особо стремился к этому. Женщины — сами по себе натуры противоречивые — говорят — одно, а делают совершенно другое. Она не боялась в открытую бросить ему вызов, почти не терялась перед ним, могла хлёстко ответить на любую попытку вывести её из себя. Это уже вошло в привычку — проверять друг друга на прочность. Кто устоит и не поддастся на провокацию. Сложно сказать, кто ведёт в этой негласной игре.       Детектив хмыкнул, пытаясь снова переключиться на дело Флеминга, а не думать о несносной девице. Но все попытки были тщетны — в голове то и дело возникала утренняя сцена в допросной, и безразлично — стеклянный взгляд Кэмпбэлл. Как бы она не пыталась играть роль колючей и легкомысленной девушки, такие чувства как страх и сопереживание были ей не чужды. В глубине души она явно сожалела о гибели Джейсона, хоть и старается показать обратное. Самообман, принимаемый за убеждение? Выставляя себя в самом плохом свете, скрывает себя настоящую? Ни один человек не может носить свою маску очень долго.       Долгая настойчивая трель мобильного телефона заставила его снова возвести глаза к потолку - он же достаточно понятно изъяснился, чтобы его не тревожили по пустякам! Но тут же прислушался и осознал, что звонил не его собственный мобильный телефон, а тот самый, сохраненный им с дела о серийных отравлениях, от которого он почему-то по непонятной причине не избавился. — Привет, дорогуша, — жизнерадостно протянул знакомый голос с елейными нотками. — Хотел удостовериться, что ты в порядке, ведь мы в прошлый раз так некрасиво расстались! — Ты? — удивлению детектива не было предела. — Что тебе нужно? — Решил дружески справиться о состоянии своего дорогого друга, чего тут непонятного, - детектив живо представил, как его собеседник обиженно поджимает губы в манере капризного ребенка. — С каких это пор мы стали друзьями? — Какой ты бука, я просто хотел проявить участие, - театрально вздыхает мужчина, на что Шерлок нетерпеливо поводит плечами. Любитель излишнего драматизма.— Нас слишком много связывает для простых знакомых, разве нет? — Ты и участие, вещи определенно несовместимые, Джим. Что ты хочешь? – Я здорово повеселился, читая о твоих подвигах в "Таймс". Продолжай в том же духе. А тут даже обидно стало, что ты так долго ходишь вокруг да около. — Не понимаю о чём ты. — Брось, милый, всё ты прекрасно понимаешь, - притворно удивляется Мориарти, манерно растягивая слова. - Милый рыцарь, так своевременно бросился защищать принцессу от дракона, упустив из виду, что злым и страшным драконом может быть сама красавица-принцесса. Женщины могут хранить тайны. Но они не умолчат о том, что они умолчали о тайне,стоит только присмотреться. — С чего это ты даешь мне подсказку? — Услуга за услугу, Шерли, - издевательски смеётся Мориарти. — Слишком легко для твоего поражения. Но теперь, я дал тебе ключ, и как ты этим воспользуешься - дело твоё.       И на этой ноте он бросил трубку. Мориарти ведёт непонятную для него игру, и участие в ней Кэмпбэлл точно не входило в его планы.       Углубившись в поиск информации о личности Джейсона Флеминга, детектив потерял счёт времени. Благими делами он не славился, изредка мелькал в скандальной хронике. Сводящихся лишь к одному — делёжке женщин. Скудность однотипных газетных заметок уже начала его утомлять, но как одна из последних заставила его остановиться. Краткий очерк о преступлении, не много ни мало десятилетней давности — сын промышленного магната Грейхема Алистера был застрелен в гостиничном номере на окраине Труро. Молодой парень был убит выстрелом в затылок. Убийца был пойман на месте преступления, и помещен под стражу, но на его имя была наложена печать секретности. Ходили слухи, он был убит одной из своих многочисленных любовниц, во время их извращённых игрищ. Его жена, утратившая рассудок после смерти мужа и сына, постоянно повторяла «Она… Во всем виновата она».       Кажется, что может связывать Джейсона Флеминга с давней смертью магната — промышленника, вокруг которого всегда присутствовало нездоровое криминальное оживление? Если верить прессе, Алистеры - ещё те тëмные лошадки.       Ещё один занимательный факт - его ныне покойная жена, Элизабет Флеминг, урождённая Дельфингтон, была по счету второй. Его неофициальная жена, Анна Мориарти, известная ресторатор, оставила своего преуспевающего мужа-адвоката ради его друга. Её бывший муж умирает через какое-то время после их расставания, через несколько лет при невыясненных обстоятельствах умирает и Анна. Совпадение?       Как он ненавидел такие моменты. Когда ключ к разгадке находится на виду, но одного лишь логического мышления для решения задачи становится недостаточно. Для этого он и нуждался в помощи Джона - хоть он не блистал интеллектуальными способностями, но в плане чуждой для него материи - человеческих эмоций, побуждающих их к странным для себя поступкам, тот был превосходный помощник. — Но мы оба с тобой знаем, что любое совпадение, периодически превращается в закономерность, — назидательно произнесло его подсознание знакомым надменным тоном. — И, что не удивительно, камень преткновения в этой цепочке несомненно, стало присутствие Джослин Кэмпбэлл. — О чём ты? — О несвойственном тебе рыцарстве, и поразительное участие к её дальнейшей судьбе. Стоило бедняжке оказаться в полицейском участке, ты с подозрительной самоотверженностью отправился её выручать. Тут не нужно обладать особой наблюдательностью, чтобы сделать соответствующий вывод.       Конечно, старший братец не упустил бы возможности поиронизировать на тему их сложных взаимоотношений с Кэмпбэлл. — Её упрямство в какой-то степени даже очаровательно. Люди по инерции тянутся к тому, что отрицают. Не советовал бы лезть в это змеиное логово. Дело Алистера давно закрыто, убийца найден и понёс своё наказание, — как наяву, в голосе Майкрофта проскальзывают знакомые нотки. Тон строгого родителя, отчитывающего своё нерадивое чадо. Следом должны последовать увещевания из разряда «Не лезь туда, куда не просят» или «Неужели ты впутался, братец?» Изрядно надоевшая ему песня.       Шаги по лестнице привлекают его внимание, заставив отложить не имеющие сейчас смысла мысли. Джон, нагруженный двумя огромными пакетами с продуктами, тяжело дыша поднимается по лестнице. – Наверняка проголодается, когда проснётся, - пояснил он, и пройдя на кухню, зашуршал пакетами. - Я с трудом её успокоил.       Натренированный до деталей взгляд только сейчас выявляет из привычной для него обстановки, фактор постороннего присутствия. Сиреневый кашемировый шарф, свисающий с ручки его кресла, который он не заметил, пока мерил шагами гостиную. Меньше всего, в еë присутствии был какой-то толк, в голове и без этого полный беспорядок. – Что она здесь делает? Доктор ехидно приподнял бровь. — Тут твоя дедукция не работает? – Я всего лишь интересуюсь. Какой ветер занесёт её туда, где бы она захотела находиться в самую последнюю очередь? — У нормального человека рано или поздно сдают нервы, — серьёзно произнес Ватсон, мимолётно скользнув взглядом по закрытой двери в спальню. – Два трупа слишком много для одного дня. – Почему я не в курсе? — Потому что то, что не относится к твоим играм с Мориарти, не входит в сферу твоих интересов, — холодно усмехается он. — И даже не думай сейчас приставать к ней со своими расспросами. Девушке и без того здорово досталось. Общение с тобой само по себе испытание, соизволь избавить еë хотя бы от этого. — То, что ты оказался рядом с ней в нужное время, еще не значит, что девушка что-то испытывает к тебе, — поддел его Холмс, соотнеся склонность своего соседа ввязываться в заранее обреченные на крах авантюры. Сколько существует полезных занятий, выигрывающих перед животной потребностью предаваться любовным утехам? — Клянусь, Шерлок, еще одно слово и я обеспечу тебе свидание с травматологом. Мои слова для тебя и без этого не имеют никакого значения, — сердито процедил Джон, и махнув рукой, ушёл.              Только неизведанное до недавнего времени ощущение, тревожит такой привычный, донельзя выверенный ход мысли. Он упустил, что в погоне за пищей для его вечно взбудораженного в поиске ответов ума, начало проявляться что-то еще. Нечто рудиментарное, несвойственное ему, не дающее ему взглянуть на всю картину развернуто. Только что именно? Осознание собственного просчета? Он признаёт, что тоже ошибается, но не в нынешнем случае. Чувство вины? Нет, исключено. Беспокойство?       Почему он так беспокоится о еë дальнейшей судьбе?       Если молчание — самое совершенное выражение презрения, то девушка несомненно чемпион.              В голове словно щелкает переключатель.       Он хотел сообщить мне нечто важное. То, что напрямую касалось меня и моей семьи.

***

Апрель. 2003 год. Бедлам

"…Говорят, что от страха можно исцелиться, стоит только посмотреть ему в глаза. Но когда преследуемый тебя всю жизнь страх настигает тебя, ты теряешься, ожидая очередного удара судьбы. Я уже сбилась со счета в количестве уготовленных для меня сюрпризах. Заботливо покинутая подсознанием весточка, что всё в этой жизни имеет свою цену. Что у меня есть сейчас? Что, кроме запятнанной души и разъедаемого чувством вины сердца? Только осыпающаяся между мной и окружающими стена, и попытка смириться с тем фактом, что мне оскудело одиночество. Именно сейчас, когда я столько лет живу с ощущением, что жизнь просочилась сквозь пальцы и будущим, оставленным глубоко в прошлом. Девять лет и сотня попыток разорвать этот порочный круг. Но все стены разрушаются, все замки слетают с петель. Запрятать глубже, нацепить непроницаемую маску безразличия… Одна большая ложь, правдоподобная иллюзия, выдаваемая за действительность. Будь я на малую долю хладнокровнее, никакие внешние факторы, не смогли бы изменить тот укоренившийся порядок вещей, которыми я выкраивала своё право на сосуществование с этим миром. Когда боль — единственная истина, остальное же подвергается сомнению.       Уилл Алистер. Всего лишь один из сынков напыщенных толстосумов, любивших бывать в материнском ресторане. Нас познакомила мама на одном из своих скучных приёмов. На её взгляд, в нём было то, за что следовало зацепиться. Успешный. Умеет очаровывать. Мама была без ума, и уже мысленно представляла его в роли своего зятя. Только моего мнения никто спрашивать не собирался. Я не была фанаткой таких «товарных» браков, и противилась этому, как могла. Но не учла одного — Уильям не принимал слова нет.       Слава, преследующая этого приятного парня с милой улыбкой, не могла не насторожить. Слывший «разбивателем сердец», и относившийся к женщинам потребительски, Уилл прятал за этой легкомысленной ширмой свою тёмную натуру. Про погибшую в имении Алистеров домработницу, я узнала случайно, от тети Сью, не одобрявшей такой подход мамы к моему замужеству. А то, что бедная девушка была до умопомрачения влюблена в Уилла, а он использовал её в своих целях, укрепил мое желание избежать навязанного брака.       Спрашивается, как я докатилась до того, чтобы просить о помощи, своего несостоявшегося насильника? Те самые дьявольские силки, в которые я привыкла себя загонять, не оставляли мне выбора. Попытка вырваться из плена своих кошмаров, запрашивали соответствующую расплату. — Что сказать, я удивлён, — я подняла голову, взглянув на своего посетителя. Молодой черноволосый парень, в дорогом бежевом костюме и прямоугольных очках в тонкой оправе, приветственно махнул рукой и небрежно усаживается напротив, как на королевский трон. — Небось, ты счастлив до чёртиков. — Может быть, — на его губах мелькнула самодовольная ухмылка. — И о чём ты хотела поговорить?       Я вздохнула, взвешивая в уме все доводы рассудка, затихающего в этом омуте безумия. Что уж, вся моя жизнь одна огромная предпосылка к тому, что я оказалась здесь. — Я не должна быть здесь. — Вот оно что, — предвкушающе ухмыльнулся тот, скрещивая руки на груди. — Птичке надоела её клетка. И ты думаешь, я помогу тебе, после всего, что было? — Понадеялась на твою незлопамятность, — отзеркалила улыбку я, сцепляя пальцы на столе, погасив порыв вцепиться ему в горло. — Ты всегда был падок на комплименты. — Что ж, туше. Неприступные бастионы меня всегда привлекали. Даже позабавила преданность твоего рыцаря. По крайней мере до того момента, как твой дружок разбил мне нос, — он постучал пальцем по переносице, заметно искривлённой, как после неудачно срастившегося перелома. — И мои любимые очки. За них было особенно обидно. — Если судить по внешнему виду, ты не особо долго по ним горевал. — Ты права. Даже такой пустяк, не смог испортить мне настроения. Пожалуй, я позволю воспользоваться своей добротой, — он стряхнул со своего пиджака несуществующую пыль. — Но и плата будет соответствующая.       Я так неосмотрительно попросила о помощи Уилла, не подумав о том, что тот попросит взамен. — Что ты хочешь? — Догадайся, дорогуша, — на его губах расцвела похотливая ухмылка, я обречённо закрыла глаза. Конечно, стать его подстилкой. Не получилось тогда, можно сейчас, не брезгуя воспользоваться моим положением. Нашла, чёрт побери, рыцаря. — Билет в счастливую жизнь. Новое имя, бунгало на каком-нибудь тропическом острове, и солидный капитал в придачу. Компания твоего покорного слуги — лишь мелочь перед открывающимися перед тобой перспективами.       Перспектива персональной секс-игрушки для Уилла. Чего избегала, к тому в итоге вернулась. —Тик-так, малышка. Моё терпение не бесконечно, дела, сама понимаешь, — он лениво посмотрел на часы. — Твой ответ? — Разве у меня есть выбор? — Ну-ну, ты совсем из меня монстра не делай, — он обиженно надул губы, и брезгливо огляделся по сторонам. - Я всегда же джентльмен. Это же такой пустяк - стань моей и кину к твоим ногам весь мир. Или продолжай гнить здесь, — Алистер кивнул на бормотавшую в углу, трясущуюся в припадке старушку. - Так себе перспектива, согласись? — Как ты собираешься это провернуть? — Это уже не твоя забота, малышка.       Рано или поздно за всё придётся платить, я не сомневалась. Сейчас я даже не знаю, что хуже в данной ситуации — появление Алистера, явное участие в этом кавардаке Мориарти, или то, что Джон увидел меня в таком состоянии. — Джо? У тебя всё нормально? — мягкий, деликатный стук заставил очнуться, развеяв весь флëр пришедших воспоминаний. Встряхнув головой, осматриваюсь по сторонам.       Стоп, это не моя комната… Измученный разум пытается ухватиться за картинки вчерашнего дня, и сопоставить с фактами. Допрос, лаборатория, офис Энни, её труп, опять допрос… Алистер.       Дерьмо.       Кошмары иногда предпочтительней реальности. — Джо? — Иду, — изобразив в голосе бодрость, кое как заставляю себя подняться с кровати. Заметив оставленный на спинке кровати халат и полотенце, благодарно киваю в пустоту. Добрый, доктор Ватсон, кто мог ещё так обо мне позаботиться. Приятно побыть дамой в беде. — Твою мать… — оказавшись, в ванной провожу мокрыми ладоням по лицу, тут же презрительно скривившись, увидев бледное привидение в зеркале. Такое ощущение, что по мне прошёлся асфальтоукладчик. И то, трупы поживее выглядят.       Чёртовы эмоции. Я никогда не признаюсь, но иногда даже завидую способности Шерлока абстрагироваться от чувств, как от ненужного хлама. Всё лучше, чем быть сломанной шкатулкой горьких воспоминаний. Когда ты уверена, что контролируешь свою жизнь, обязательно появится тот, кто покажет все твои усилия - ничто.       Голос на задворках сознания услужливо подсказывает, что любое дело нужно доводить до конца, и я тут же пугаюсь собственных мыслей. Вот она - расплата за малодушие. Уилл вернулся, и теперь не оставит меня в покое, пока не насытится моими муками. Я, конечно, полагала, что прошлое рано или поздно предъявит мне счёт, но чтобы настолько скоро...       Мне надоело прятаться, надоело бояться. Какую карту не вытянешь, итог один. Или вздрагивай до конца жизни, или встречай опасность с ухмылкой. Но теперь к повседневному коктейлю из страха и обречённости, примешивается злость и сожаление. А также бесконечная усталость от этой лжи, жизни в тени, постоянного бегства от самой себя. С извечной игрой в притворство, все грани стираются, погребая твою собственную личность под лоскутками показной самоуверенности. - Жалким видом никого не удивишь, а вот стойкость часто вызывает восхищение , - произнесла я свою ежедневную присказку, до боли сжимая ладони в кулаки. Мимолётная боль отрезвила, разом прояснив мысли.       "...Уилл, жестом фокусника, достаёт паспорт и две продолговатых бумажки, видимо, билет на самолёт. Я равнодушно смотрела на его жестикуляцию, не испытывая ничего, кроме презрения. Занятно, как быстро я начала ненавидеть себя и свою беспомощность, едва оказалась на свободе. — Можешь плясать от радости— теперь ты официально мертва, ни одна экспертиза не подкопается. Да здравствует новая спокойная жизнь, ты ведь так этого хотела.       Я посмотрела на свой новый паспорт. Виктория Алистер. Как прозаично. - И как тебе это удалось? - Один парень с потрясающим криминальным талантом, у этого малого большое будущее, - отмахнулся он, и проводит пальцем по моим губам. - Оплата соответствующая, если бы не я, ты продолжала бы загибаться в этой вшивой больничке, и умирала бы от отсутствия новой дозы своих увеселительных пилюль. И как следствие, твоя невеселая жизнь оборвалась бы на очень трагичной ноте. Так что будь благодарна, солнышко. - Ненавижу тебя.       Вопреки всему, он улыбнулся. Зная, что я полностью завишу от него, и теперь точно некуда не денусь. - Я тоже тебя люблю".       Сложно сохранить здравомыслие, когда тебе в затылок дышат психопат с манией величия, маньяк с персональным личностным пунктиком, выжидающим удобного случая всадить тебе в спину нож, и задавала, едва ли не с трепетом ожидающим сбора предыдущих субъектов с персональным возмездием для моей грешной души. Но подобного удовольствия я никому из них доставлять не собиралась, решив поступиться привычными принципами, что неестественно для моего характера. Первое правило - ты не жертва. Второе правило - сделай то, чего от тебя никак не ожидают. А над третьим... Я пока работаю.       Нестандартное поведение для женщины в стрессовой ситуации. Нет смысла заламывать руки и поддаваться истерике. Как бы не помешало бы немного холодного расчёта и эгоизма Шерлока, явно высыпалась бы лучше.       С тяжёлой душой поднимаюсь к ним. Холмс, окинув меня своим фирменным сканирующим взглядом, как бы между прочим, произнес: — Выглядишь неважно.       Ага, любая женщина на моём месте лопнула бы от счастья, услышав такого рода "комплимент". Спасибо, что не ведьмой обозвал. — Ты сама тактичность, — усмехнулась я, и поплотнее завернувшись в халат, тщательно пытаюсь подавить зевок. — Если это была попытка осведомиться о моём самочувствии, то всё замечательно, спасибо за участие.       Пыжься, пыжься, всё равно настроение ты мне не испортишь. Невозможно испортить того, чего нет. — Кстати, Джон, поделишься рецептиком своего чудо-чая?       Доктор замер, и едва слышно кашлянув, виновато отвёл взгляд: — Не уверен, что тебе это понравится. — Только не говори, что фенобарбитал, — пробурчала я, и с опаской принюхалась к чаю. — Всего лишь травы, - поставив передо мной поднос с завтраком, он примирительно поднимает руки. — Твоему истощённому организму был жизненно необходим здоровый полноценный сон, которым ты, видимо, пренебрегала последнее время. – Совесть нечистая, мешает высыпаться. С каких пор для потенциальных преступников такой сервис? - Для тебя это занятная игра?       Шерлок, сведя ладони домиком, снова смотрит на меня, видимо пытаясь в моих эмоциях за что-то уцепиться. — Очень занятная, — кивнула я, и состроив самую жалостливую физиономию, и для пущего эффекта экспрессивно жестикулируя, драматично по-шерлоковски пропеваю последнюю фразу. — Мне же таааак скууучно!       Джон, внимательно слушающий этот занимательную игру под названием "вопрос, насмешка, корявый ответ", прыскает в кулак. – Повторюсь, не мне говорить о серьёзности твоего положения, так что прекрати паясничать, изображая из себя святую простоту, — твёрдо произнес детектив, его невозмутимость и спокойствие только выводят меня из себя. – Я паясничаю? Надо же, тебе это никогда не мешало, - усмехаюсь я, и неспешной походкой приближаюсь к детективу. Ещё чуть-чуть и кончики моих волос коснутся его лица. Ну а что, ему можно без конца вторгаться в мою жизнь, мысли и сердце, а мне нет? Где-то должна быть справедливость. - Я всё еще здесь,- напоминает о себе доктор, и я резко выпрямляюсь, поняв, как это выглядит со стороны. Не иначе, как прелюдия к романтической сцене. О чëм, а о романтике я думала в последнюю очередь. - Рассказывай.       Ох уж этот повелительный тон. И сколько женщин повелось на эту удочку? - О чём? – Уже два убийства связанных с тобой. Первый означает ненависть и бегство от прошлого. Тот, кто напомнил тебе о том, от чего ты когда-то отказалась, потакая своим капризам. Вторая - твоя ниточка с настоящим. Та, которая всегда была для тебя примером, окончательно убедив, что ты сделала правильный выбор. Третий же уровень мести - уничтожить твой моральный облик, найти в твоей обороне бреши, заставив тебя утонуть в самобичевании и чувстве вины. Продолжать?       Я, мысленно представила, какой глупый у меня сейчас вид - широко открытый рот, и мелко хлопающих в непонимании ресницы. Нет, серьёзно... Он действительно это сказал? - Повторяешься, знаток женской психологии. Притягательный взгляд, пикантное подергивание нижней губы, и я у твоих ног? Мелковато для человека с столь раздутым самомнением, - наконец совладав с эмоциями, самодовольно просветила я его, делая осторожный глоток чая. - Книжки бы интересные почитал, поднабрался бы опыта. И с чего ты решил, что можешь делать какие-то выводы, не представляя, что творится у меня в душе?       Холмс моргнул, видимо, переваривая услышанное. – С того, что твоя эмоциональная уязвимость сейчас наиболее привлекательна для убийцы. Он ожидает, что находясь на эмоциях ты совершишь ещё больше ошибок, тем самым позволишь намного ближе подобраться к тебе. - Что ж, он просчитался, - сложив ладони на груди, я встаю с дивана. Будут мне тут диктовать, что я должна делать, а что нет. - Простите ребята, но я считаю вашу помощь в данный момент бессмысленной, мои проблемы кроме меня никто не решит. Как-то не хочется быть с позором выволоченной в наручниках, под бурные аплодисменты прохожих. – С каких пор тебя волнует чужое мнение? – Не с каких. Я исчерпала лимит на щедрость, можешь не пытаться делать вид, что тебе есть до моей безопасности какое-то дело. – Собственная жизнь не является для тебя приоритетом? – Разочарую тебя, на один и тот же крючок всех убийц не переловишь. Спасибо за гостеприимство, Джон, - я, сильней завернувшись в халат, иду к двери в спальню, от всей души надеясь, что мой уход не похож на бегство. – И куда ты собралась? – Избавляю тебя от мучений - возиться с потенциальной убийцей и жертвой в одном лице, жизнь тебя вряд ли к такому готовила, - припечатала я, и скрываюсь в комнате. Нет, некоторым скелетам всё же стоит остаться взаперти.

***

Май, 2004 год. Лондон.

      Холодный ветер забирается под ткань, вонзаясь в кожу множеством игл. Тоненькая фигура в чёрном зябко пожимает плечами, и воровато оглядывается по сторонам, словно опасаясь быть застигнутой врасплох. Впервые за всё время она находит красоту ночного Лондона мрачной, как картинку из какого-то нуарного фильма. Хлюпанье промокших кроссовок звучало в такт стучащему в преддверии неведомой угрозы сердцу, промокшая одежда неприятно прилипла к телу. Взглянув на своё отражение в прозрачной глади воды, девушка убрала упавшие на лицо волосы, и сильнее натянула капюшон.       На секунду зажмурившись, словно смиряясь с неизбежностью, она слышит звук уверенных шагов за своей спиной. Повернув голову, выхватывает из сумерек приближающуюся мужскую фигуру. Сжатые в кулаки руки помимо воли сжимаются, выдавая охватившее её волнение. Молодой парень, окинув дрожащую от холода фигуру беглым взглядом, выдавливает из себя подобие усмешки. — Давно не виделись, Белли.       Собственное имя непривычно давило на слух, за прошедшее время она успела от него отвыкнуть. — Здравствуй, Джеймс, — кивает она, и отводит взгляд, будто бы пытаясь найти в этой ночи подсказку, что делать дальше, всё больше сомневаясь в принятом решении. Тот, заметив её скованность, широко улыбается, и протягивает руку, намереваясь дотронуться до её плеча, но та делает шаг назад, не позволяя себя коснуться. Эта встреча, как болезненное напоминание об её ошибках, призрак прошлого, к которому она поклялась не возвращаться. Маячивший впереди огонёк надежды, и душевный покой, однозначно стоили этих терзаний, но такой выход из сложившейся ситуации… Видимо эта кровавая дорожка будет преследовать её до конца жизни. — Чего же так официально? Нас слишком многое с тобой связывает, милая, чтобы общаться так сухо. — Нас ничего больше не связывает, кроме гордости, — осекла его девушка, — Судя по твоему довольному лицу, ты знал, что я приду к тебе. — Только предполагал, — безмятежно пожал плечами тот, его тёмные глаза скользнули по глянцевой водяной глади. — Гордость — утешительница слабых, а тебе всегда нравилось быть жертвой, тут и не нужно быть гением, чтобы понять это. — Тогда почему согласился? — Простое любопытство, — вскинул бровь он, и подойдя ближе к девушке, внимательно всмотрелся в её лицо. — Стало интересно, как далеко ты готова зайти, чтобы сохранить свою непорочность. Ты же всегда играешь по собственным правилам, интересно, куда тебя занесло на этот раз.       После их встречи на похоронах отца прошло два года… И ничтожно мало, и одновременно так много. Два разрушающих года, уничтожившие их прежних, и нещадно отдаливших их друг от друга. Теперь они абсолютно чужие люди, по воле судьбы вынужденных носить одну фамилию. Сестрёнку всегда считали особенной, а она только и делала, что воротила нос от тех подарков, что ей преподносила судьба. Бизнес-империя, немалое наследство, она могла выбрать такого же богатенького сноба себе в мужья, как и окружавшие их с детства люди, но подумать только, она заговорила о свободе выбора?       Стоит признать, что он втайне завидовал ей, когда после её упрямства все материнские надежды опустились на его плечи. Аннабель уже не та наивная и верящая в лучшее, а он уже не был тем занудливым мальчишкой, опирающегося на материальное. Хоть она была старше него, но на правах брата и мужчины о ней хотелось заботиться, но она никогда не оценит его заботы. Уловив схожую эмоцию в её глазах, Джеймс касается её щеки, смахивая текущую по ней каплю. Она не вздрогнула, не отшатнулась — только продолжала испытующе смотреть на него, будто бы пытаясь открыть для себя что-то новое. — Я помогу тебе с малышом Алистером, — медленно произнёс Джеймс. — Что ж поделать, долг зовёт, зов крови. — Вот в что я точно не поверю, — хмыкнула она, нервно закусив губу. — Два года молчания, и тут такое великодушие? Неужели пожалел непутёвую сестрицу-предательницу? — А ты изменилась. Прежняя Белль из кожи вон бы вылезла, чтобы последнее слово осталось за ней. Неужели ты настолько сломлена? — То же самое можно сказать и про тебя, — покачала головой девушка, с вызовом смотря ему в глаза. - Большой босс, так легко распоряжаешься чужими судьбами. Мама наверняка была бы довольна. – Вряд ли, после того, как еë любимая дочурка разбила ей сердце, в ней ничего не осталось, кроме презрения ко мне, я слишком долго потворствовал твоим выходкам. – Надо же, какие жертвы!- вскинулась девушка, раздражённо повернувшись к нему спиной. - Мы не закончили! - в его глазах полыхнул гнев, он с силой хватает еë за руку. Ну уж нет, он слишком долго мирился с пренебрежением сестрицы. — Серьезно, ты думала отделаться так просто? Такого, как Алистер, остановит только одно, — с предвкушением усмехается Джеймс. - Всего пара капель, и никаких проблем. Можешь и дальше играть в прятки, никто не будет тебя искать. — Я не убийца. — Разве? — Ты прекрасно знаешь, что у меня не было другого выхода. — Убеждай себя в этом сколько хочешь, — усмехается Джим, качая головой. Сколько можно ей объяснять такие простые вещи! – Но всё твои поступки имеют последствия, и мой тебе совет, целься в следующий раз лучше. – Я не стану этого делать. — Неужели проснулась совесть? — Может, она всегда у меня была, — невесело улыбнулась она, и вырвавшись из хватки, отошла на пару шагов назад. – Я больше не хочу крови. — Ой да брось, Беллз, на что ты рассчитывала, идя сюда? На дружеское чаепитие? Тогда в чём весь смысл? Я иначе не работаю, — Джеймс растягивает губы в ухмылке, и задумчиво постучав себя по подбородку, извлекает из внутреннего кармана пиджака конверт. - Конечно, у меня нет обаяние твоего благоверного, но какими-то связями я успел обзавестись. Надеюсь, ты будешь покладистой, и не откажешь дорогому брату в одной малееенькой услуге? — Что ты имеешь ввиду? — Думаю, это не последняя наша встреча, Белль, - Джеймс с загадочным блеском в глазах, молча салютует ей, и уходит, оставляя девушку на растерзание собственным мыслям. Анабелль смотрела ему вслед, стискивая в ладони флакон. — Ошибаешься, Джим, — обронила она в пустоту, глядя на расплывающиеся по воде круги. — Ошибаешься... "       Я с трудом открыла глаза, и выпрямившись, стала разминать затекшую шею. Сомнительное место для ночлега, но мне некуда податься, чтобы привести свои мысли в порядок, Марго со своим сочувствием мне нисколько не поможет. Со вздохом, смотрю на часы и повожу рукой по растрепанным волосам. Хотелось бы, что все оказалось кошмарным сном, но что я вынуждена ночевать в морге, само по себе подтверждение худших кошмаров.       Слышу щелчок поворачивающейся дверной ручки и настораживаюсь. Молли явно не настолько фанатеет от своей работы, что приходить на неё ночью. Шерлок тем более не рискнет заявиться сюда, после нашего славного разговора.       Хватаю первое, что попалось под руку - настольную лампу, и замахнулась на нападавшего. Он охнул, и грузно осел на пол. - Воу-воу, полегче, амазонка!       Передо мной полусидел Билл, и рассеянно потирал место удара. Поняв, что убивать меня никто не будет, опускаю свое импровизированное оружие. – Билл? - Проходил мимо, решил заглянуть. Однако, как я погляжу, ты не настроена для светских бесед, - он с трудом встал, и поморщился от боли. – Теперь я вправе требовать компенсацию в виде кофе, надеюсь, не откажешь? - Конечно. Не бери на свой счёт, тяжелая неделя выдалась. Нервы ни к черту, - вздохнула я, и подойдя к нему, осторожно осматриваю место удара. – Сильно болит? – С ума сойти - меня поколотила девчонка! – Нечего было меня пугать, - защищаюсь я, и опомнившись, сажусь рядом. - Ну прости, - виновато касаюсь его плеча, и с удивлением чувствую, как он кладёт свою ладонь сверху. Самое странное, что от такого жеста поддержки мне становится спокойно, будто часть своих тревог я переложила на Билла, хотя не сказала и слова. Слова иногда бывают излишни. – Извинения приняты. Удивительно, но я не могу долго на тебя злиться. – Знаешь, мне иногда кажется, что я знала тебя всю жизнь, у тебя нет такого чувства? - подумав, произношу я, краем глаза заметив не читаемую эмоцию, промелькнувшую на его лице. Он, видимо, собирался что-то сказать, но тяжело вздохнул, передумав. – Понимаю, мы не настолько близки, и мои слова покажутся тебе женскими бреднями. – Не думай ни о чëм. Я... Рад, что со мной ты можешь быть откровенной. – Сама не знаю, как так вышло... Я настолько боялась сближаться с кем-то, после смерти Рика, тем больше давала слабину. Мне, наверное, настолько надоело одиночество, что я тебе об этом говорю, - усмехнулась я, понимая и принимая свой промах. Немного помолчав, и решившись посмотреть мне в глаза, он тихо произносит: – Походу, мне тоже.

***

             К ещё большему раздражению девушки, на следующий день за ней является сам начальник полиции с постановлением о домашнем аресте. Наградив понурившего голову Лестрейда, и пыщущую самодовольствием Донован самым презрительным из своего арсенала взглядом, она молчаливо удаляется в свою комнату, предварительно громко хлопнув дверью.       Джон, смущённо поглядев на инспектора, нервно переступавшего с ноги на ногу, и излучающего убийственное спокойствие детектива, он, деликатно покашляв, осторожно стучит в запертую дверь. — Джо, я понимаю, что ты расстроена… — Расстроена? — дверь резко распахнулась, едва не угодив ему в лоб. Кэмпбэлл останавливается, и цокнув языком, раздражëнно усмехается. — Не совсем верная формулировка. Обвинение в двойном убийстве — это слишком для одного дня. – Не стоит воспринимать это как арест, всего лишь перестраховка. Не исключено, что следующей целью преступника можешь стать ты, - попытался разрядить обстановку Грэг, но чем только усугубил ситуацию, девушка нисколько не успокоилась. — Я не нуждаюсь в утешениях, поберегите их для кого-нибудь другого, - отчеканила Джослин, и тяжело выдохнув, подошла к окну. — Откуда там могли взяться мои отпечатки? — риторически вопросила девушка, и нервно взлохматила волосы. — Скажу, удивишься - понятия не имею. Мне до смерти надоел этот бесконечный тошнотворный детектив. Спасибо, что хоть браслет на ногу не нацепили. – Никто из нас не считает тебя преступницей, мы просто... Думаем, что в находясь в таком состоянии, ты наломаешь дров, - осторожно произносит Ватсон, но Кэмпбэлл даже не думает менять гнев на милость. – Так деликатно истеричкой меня ещё не называли, - с трудом сдерживает смешок девушка, и дёргает себя за воротник клетчатой рубашки, будто бы её что то душит. - Полагаю, Кэмпбэлл хватит ума не делать глупостей, она же не хочет упростить убийце задачу, - подаёт голос Шерлок, заставляя Джослин оторваться от созерцания панорамы Лондона за окном, и посмотреть прямо в глаза детективу. Джон и Грэг, понимающе переглянувшись, бесшумно удаляются на кухню, быть свидетелями очередного скандала им не особо хотелось. - Удивительно. - О чём ты? - Я думала, что ты первым подожжёшь спичку, когда меня будут привязывать к позорному столбу. – Я уже говорил тебе, что уверен в твоей невиновности. – Надо же, просто гора с плеч. Даже не буду спрашивать, с чего такие выводы, - светлые глаза опасно сощурились. – У тебя закончились идеи? – Много лишней суеты для тщательно спланированного убийства. Ты - женщина спонтанная, никогда не думаешь наперёд. Твой доброжелатель же отличается предусмотрительностью, и отличным знанием твоей натуры, чтобы предугадать твой следующий шаг, - произносит Холмс, не реагируя на шпильку.       Он видит, что Кэмпбэлл с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться, — и это после нескольких дней, проведенных в его обществе. Не будь ситуация столь дурацкой, её бы удивила такая узколобость Шерлока в плане эмоций, но не в данный момент.       Эта безмолвная дуэль ощутимо затягивается, и вспомнив об обстоятельствах, приведших к тому, что они оба стоят здесь, детектив и девушка одновременно отводят взгляд. - Всё настолько плохо? В Лондоне перевелись преступники? Неразгаданная тайна - дисбаланс для столь взвешенного ума? - Что ты несёшь? — Брось, не строй из себя святошу. Только полный идиот не понимает, что ты получаешь от этого удовольствие. Извини, что не разделяю твоих восторгов. В последнее время не до улыбок, знаешь ли. – Перспектива быть застреленной привлекает тебя больше? — Захоти этот таинственный некто убить меня по-настоящему, даже кордон полицейских не смог бы его остановить, - качнула головой девушка, и с вызовом вскидывая подбородок. В подсознании детектива мелькает мысль, что он уже где-то видел этот взгляд, слишком он был ему знаком. Настолько, что даже тщательно фильтруя свою память, он не смог до конца стереть из неё эти глаза, к его раздражению пробуждающие в нём слишком большой отклик. — Он считает себя хищником, а все хищники любят играть со своей добычей, прежде чем её съесть. — Ты уж прости, я повторюсь, но ты не тянешь на доброго самаритянина, — скептически прищурившись, девушка скрестила руки на груди. — В чём подвох? — Он попытается добраться до тебя через твоих друзей. Вопрос только в том, с кого он решит начать. — Открытие века — нет у меня друзей!       Раздался кашель. Как по команде, они оборачиваются в сторону звука. Марго, явно только что вернувшаяся с работы, замирает у двери. — Я... Думаю, чего дверь нараспашку... Может, что-то случилось... Но, как вижу, не вовремя, — стиснув ремешок своей сумки, девушка попятилась назад. — Не нужно меня провожать, я вполне найду дорогу назад, — встряхнув головой, она схватилась за ручку, как утопающий за соломинку. Никто из них не успевает произнести и слова, как дверь резко хлопает, вторя громкому стуку каблуков.       На пару секунд воцаряется напряженное молчание. — Кажется, она слышала твои последние слова.       Кэмпбэлл, тихо вздохнула, и закрыла глаза. Судя по всему, она не планировала просвящать Уильямс в подобную информацию. — Сказал «специалист по человеколюбию», — презрительно фыркнула девушка. — Участие к тебе не к лицу, лёд как-то привычнее. Все эти низменные эмоции — мишура для такого как ты. Что изменилось? — Не знал, что ты настолько низкого мнения обо мне, — нахмурился детектив. — Паразитировать на человеческих несчастьях, даже я так низко не пал. — Сам виноват, — на мгновение её безразлично — отстраненная маска слетает с лица, обнажая истинные эмоции. Перед самой собой, перед обстоятельствами. Он не видел её такой растерянной и беззащитной даже тогда, когда она находилась на крючке у серийного убийцы. И это абсолютно не раздражало и не отталкивало, скорее наоборот.       Он много раз наблюдал за Джоном в похожих ситуациях — насколько ему легко удавалось успокаивать напуганных и плачущих женщин, и не мог понять, как одним словом можно вернуть утраченную надежду.       То, что происходит между ними двумя изначально не поддавалось никакому логическому объяснению, а опираться на эмоции он не привык.       Когда он замечает скользящую по её шее красную точку, время просто перестаёт существовать. Девушка ничего не успевает понять, когда детектив толкает её на пол, и падает сверху, прикрывая собой. Спустя мгновение раздаётся выстрел…