Будем пошлыми

Стас по своей натуре даже в некоторой мере романтик, хотя об этом мало кому известно. Конченков не совсем уж так любил все эти сопливые драмы и прочую хуету, однако иногда позволял себе с девушками телячьи нежности. Ну, то есть, с девушками настоящими, с которыми он действительно встречался. Игорю не свойствены намеки и прочая ванильная поебень — Игорь никогда не занимается сексом, Игорь трахается, как животное. У Лаврова было пару серьезных отношений, но ему хватило на всю жизнь. Вся эта ответственность, ебля мозгов, разговоры о любви — полное дерьмо. Ему нужен только секс и человек для того, чтобы выплеснуть энергию и накопившееся желание, однако бабам всегда нужны сопли и сантименты. Стас скрывает все свои чувства к Игорю за маской, капюшоном и молчанием. Лавров ни за что не должен узнать о настоящих намерениях Конченкова, поэтому приходится играть роль сухаря, чтобы не спалиться. Они ебутся везде — даже там, где относительно юный Стас представить себе не мог. Нужно молчать, скрывать всю нежность за подколками, взглядами, улыбками, а иначе прямая дорога на хуй. Игорь даже рад, что у него есть тот, кто всегда готов раздвинуть ноги и принять его член в себя, отдавшись полностью с головой. Он знает настоящего Конченкова, пускай и видит всю эту напыщенную показушность. В том, что это показушность, Лавров не сомневался, ведь его друг всегда отличался чувствительностью и ранимостью. Образ Босса подразумевал скрытую слабость, чувственность, потребность в любви, в то самое время как образ Пимпа был хладнокровным, дерзким, даже пошлым, если не похабным. Парадокс, не правда ли? Стас мечтает как-нибудь поцеловать колючую щеку Лаврова, обнять, прошептав что-нибудь до дури романтичное. Игорь мечтает отжарить Конченкова в гримерке перед самым концертом, где за стенкой гудел народ. Стас намекал на отношения так тонко и мимолетно, что Игорь почти рассмеялся ему в лицо, хотя ему было бы стыдно. Лавров же не идиот: он видел каждый влюбленный взгляд украдкой, каждый сдержанный порыв обнять. Ему плевать на любовь, если честно. Всегда было наплевать, и случай Конченкова не исключение. Конечно, он не скажет это другу, хотя Игорь всю жизнь говорил всем всю правду в лицо, какой бы жестокой она не была. Иногда так сильно хотелось прильнуть к предмету воздыхания или заснуть на плече, но он ведь не пидор, чтобы так приторно себя вести. Игорь явно не оценит это. Остается рычать на глупые шутки гостей от безысходности, сжимая ладони в кулаки. Нет, Лавров должен думать, что он так же холоден, как и подобает другу Большого Русского Босса. Да, Стас мечтал о всякой бабской хуйне, зная, что он может воплотить ее в жизнь с любой девушкой. Однако почувствовать себя грязной шлюхой он мог только с наглым Лавровым, плюющимся ядом на каждую подколку. Ему не стоит путать Игоря с нежной девицей, ведь он был самым настоящим мужланом. Лавров никогда не изменится, пускай даже ради самого Конченкова. Да и так получалось, что половину их дружбы Стас общался с Игорем гласными буквами. Они успели попробовать в раздевалке, туалете бара, у зеркала, в гостях, на вечеринке, на концерте — и это только малая часть. Всё заслуги Лаврова: похабная ухмылка, ловкие пальцы и низкий голос творили что-то невообразимое с Конченковым. Никаких нежностей, исключительно кусание губ до крови, засосы, укусы, рычание и громкие несдерживаемые стоны. Когда Стас чувствовал, что ему катастрофически не хватало Лаврова в своей жизни, он звонил тому, а уже через час Игорь был за дверью. Обычно он целовал сразу с порога, так глубоко и возбуждающе, рявкая после низким голосом, сдергивая с парня домашние штаны: — Снимай. И каждый раз Стас делал так, как хотел Игорь. Каждый божий раз, даже если это был минет в примерочной магазина или внезапный секс после съемок, он отдавался Лаврову, тяжело дыша, чувствуя властные ладони на своих ягодицах. Всегда это пошло: его хватают за волосы, насаживают на член, а после втрахивают свой член в его жаркий рот. Конченков всегда знает, как нравится предмету воздыхания — все шалавы до него всасывают после того, что с ним делал Игорь. Коленно-локтевая стерлась до синяков, наездница наскучила спустя месяц. Не каждая девушка позволяла с собой творить такое, даже самые отпетые путаны присвистнули бы. Игорю плевать на внутренний мир, ему главное утолять жажду желания. Стас жаждет прикосновений Лаврова — любых, пускай не самых нежных, пускай с подтекстом насилия, пускай порой чересчур сильных. Синяки — это метки, которые вопили о том, что Конченков принадлежит одному самоуверенному дерзкому рэперу. Игорь надевает перстни на пальцы в повседневной жизни, чтобы никто не увидел укусов, что оставил ему Стас, пытаясь подавить стоны. Знакомые думают, что его покусала собака, но назвать своего друга «сучкой» язык не поворачивается. Окружение Конченкова отмечает, что он носит слишком мешковатую одежду и скрывает шею за толстовками и капюшоном — им ведь нельзя знать, что по всему его телу засосы-укусы-синяки. Возможно, Лавров в какой-то степени сексоголик. Возможно, Конченков просто мазохист. Однако это не меняет сути, как бы далеко ее не отбрасывал в дальний ящик Игорь — секс-марафон, длящийся уже несколько лет, продолжался дольше, чем какие-либо отношения до Стаса. Так или иначе, он ведь был его постоянным партнером. Хотя откуда Конченкову знать?