Ещё одна история о золушке.

       Гостей было немало. Сначала, правда, я вообще решила, что никто не придёт, но потом увидела подъезжающие лимузины и другие дорогущие машины, сигналящие тем, кто впереди, стараясь проехать первыми. Тут пришел страх, что я не справлюсь, и что я вообще некомпетентна. Но Аврора Павловна легонько подтолкнула меня к порогу, и у меня попросту выбора не осталось.       Начались самые жуткие полтора часа моей жизни. Да, чёрт возьми, все эти снобы из высшего общества собирались в общем и целом полтора часа! Божечки, даже я так долго не собираюсь. Хотя…       Всё понеслось: ухоженные великолепно одетые женщины, чей безукоризненный вкус безусловно заставляет оглядеть себя с ног до головы и сказать себе: «Пойду-ка я домой и полежу на полу, глупо смотря в потолок», мужчины в шикарных костюмах — одни часы-то чего стоят! — обменивались рукопожатиями, выпивали дорогой коньяк и поглядывали на женщин заинтересованными взглядами.       По мне мужские взгляды тоже блуждали, но я часто или отворачивалась, или просто передёргивала плечами, якобы мне это неприятно.       Мне и в правду было не очень приятно замечать на себе эти оценивающие и какие-то ленивые взгляды, я всё высматривала в толпе как всегда равнодушные голубые глаза, но пока их никак не находила. «Да где же он?! — в который раз спрашивала я себя, до боли закусывая губу».       Я ещё раз спросила у ближайших гостей, всё ли у них в порядке и, услышав положительный ответ, отошла к столу и выпила бокал шампанского. Почему-то настроение было не ахти. «Это всё из-за Драгоция, — мрачно подумала я и вновь выпила бокал».       И тут вдруг я почувствовала, как кто-то приобнял меня за талию и приблизили к себе. Я сразу почувствовала сбившееся тёплое дыхание над ухом и затем хриплое: — Рад снова видеть тебя, малышка, — я шумно и разочаровано выдохнула. Это не он. — Марк Константинович, опустите меня, соблюдайте личное пространство, — ответила я, высвобождаясь от сильной хватки блондина. — Да ладно тебе, крошка, здесь слишком скучно, — якобы равнодушно ответил он. — Я не собираюсь развлекать вас. А теперь позвольте мне уединиться, — холодно произнесла я и поспешила выйти на воздух в «парк».       Я очень старалась не нагрубить ему, а покидала его почти бегом. Выйдя на воздух, я пошла в беседку и пыталась отдышаться. «До чего же премерзкий тип! — думала я, заходя в беседку».       Было безумно красиво: уже глубокая ночь, от фонарей исходило мягкой желтоватое свечение, и напоминало мне это какой-то бульварный романчик, которые я так люблю почитать в свободное время. Боже, как же хорошо, что беседка скрыта от людей и вид из неё выходит на аллею, что, оказывается, тоже является владениями моего начальника.       Я уже собиралась уходить, так как к гостям возвращаться всё-таки пора -я ведь не хочу быть уволенной, — как снова оказалась в крепких мужских руках, а губы этого наглого мужчины начали упорно ласкать мою шею.       Это был не Фэшиар, он бы этого, во-первых, себе не позволил даже в нетрезвом состоянии, а во-вторых, у него был другой парфюм.       Я пыталась освободиться от цепких рук, но в ответ услышала лишь глухой рык и резкий переворот к лицу — я увидела серые, наполненные желанием, глаза и платиновые волосы. Марк.       Мои руки снова упёрлись в грудь мужчины, пытаясь отодвинуть его от себя, но мои намерения снова потерпели фиаско, а я была наказана жёстким поцелуем. Он задрал моё платье, и руки его полезли под бельё, левая ладонь накрыла мою грудь, а я всё так же ничего не могла поделать.       Мои жгучие слёзы не мешали Марку до боли сминать мои губы, и продолжать свои действия. А когда я укусила его, чтобы, воспользовавшись его замешательством, убежать, это только подожгло его желание. Буквально через секунду я услышала звук падающего ремня с брюк и поняла, что сейчас мне уже не вывернуться. Я начала колотить его руками, пыталась вывернуться, но что может поделать маленькая девушка против сильного взрослого мужчины?       Я готовилась к худшему, как вдруг Марк остановилась — более того, он буквально отлетел от меня, а я невидящим взглядом оглядела всё вокруг и пыталась понять, что же случилось.       Фэш — я забыла, когда начала называть его так — был великолепен в гневе и в разъярённом виде. Волосы являли собой безумнейший хаос, глаза будто молнии извергали, а рубашка — шёлковая, белая — была помята. — Если ты, ублюдок, ещё раз прикоснёшься к ней, да даже если просто посмотришь на неё, я превращу твою жизнь в ад, понял? Марк прохрипел что-то нечленораздельное в ответ, сплёвывая кровь. Фэш не удовлетворился этим ответом, а потому взял его за ворот рубахи, встряхнул и спросил его ещё раз, громче и, похоже, злее: — Я не услышал, ты понял меня?! — Д-да, я понял, — прошипел в ответ Марк и оттолкнул от себя Драгоция. Он поправил ворот своей рубашки, безвозвратно испорченный кровью и землёй и, ругнувшись, ушёл.       Я уже полностью соображала и теперь ошеломлённо смотрела на своего начальника. Он тем временем поправлял рукава рубашки, застёгивая запонки. — Чёрт! — выругался он. А поправила платье и подошла к нему на, буквально, негнущихся ногах. — Что-то не так? — тихо спросила я. Он замер на мгновение, а затем шумно выдохнув и посмотрев на меня, сказал: — Господи, Василиса… — он стремительным шагом подошёл ко мне и, взяв за плечи, прижал меня к себе. Тут меня прорвало, и я, впившись ногтями в его плечи, затряслась в рыданиях.       Сейчас я вспомнила весь тот ужас, что я пережила, потому что это было не в первый раз. На выпускном моего класса, на одной из работ, с которой я уволилась, как раз из-за этого случая, теперь сейчас. И каждый раз мужчины заходили всё дальше, а мне становилась всё страшнее. Если бы не Фэш, я бы просто возненавидела себя.       Сейчас же он гладил меня по голове, шёпотом говоря мне какие-то успокаивающие слова, но мне была не важно даже то, что он мне говорит, я успокаивалась тем, что он со мной, что именно ОН здесь и заступился за меня.       Вскоре я успокоилась, и на меня навалила дикая слабость. Я почувствовала, как он взял моё лицо в ладони. Последнее, что я помню были его обеспокоенные глаза и постоянное: «Василиса, Василиса, Василёк…»