ты зациклен на нем

Тони морщится при новом упоминании Зимнего Солдата в сводке криминальных новостей: Стив принимает охотничью стойку и оглядывается, ища взглядом союзников, чтобы… что? Вернуть Баки? Спасти Баки? Старк прикрывает глаза и качает головой — чуть заметно, надеясь унять боль, простреливающую виски, и надеется успеть вдохнуть хоть немного воздуха, не отравленного упоминанием «привета из прошлого» кэпа. Потому что впереди еще один раунд словесной перепалки с одержимым Стивом. Тони хочет сказать что-то вроде «ты зациклен на нем, Стив», «так нельзя, Стив», «ты ставишь нас всех под удар, Стив», «ты предаешь нас, Стив», но на языке вертится что-то горькое и невнятное. Что-то вроде «а как же я, Стив?». Старк ввязывается в перепалку, приводит аргументы, доказывает, вразумляет, объясняет, успокаивает, решает вопросы между Мстителями и ООН, Комитетом Госбезопасности и другими напыщенными мировыми ублюдками, а сам совершенно теряется в маленькой точке между лопаток уходящего Капитана Америки. У Вдовы исключительно женское сердце: она из тех, кто стреляет, перезаряжает и еще раз стреляет, а потом спрашивает «что это за волос у тебя на плече, милый?». Наверное, именно поэтому она первая понимает, в какую бездну все катится, наверное, именно поэтому дает одному одержимому уйти от второго, но все равно оказывается не готовой встретить этот взгляд Тони Старка: острый, препарирующий, раненый. Тони бросается следом, может, чтобы помочь, чтобы избавить кэпа от одержимости, ведь тогда все встанет на свои места, он придет как друг и поможет как друг, будет рядом как друг и напарник, как много раз до этого. У Баки давно плохо с головой и мозги явно разжижены от стольких раз услышанных «ржавый», «один», «возвращение домой», что ему кажется, что однажды он так и вернется: проржавленным до трухи, сыпящейся с его плеча, одиноким и ненужным, в такой же одинокий и пустой дом. Наверное, именно поэтому он вторым понимает, как бесполезно быть большим и сильным, поддерживающим и не предающим, если в итоге вся верность достается тем, кто предает и бросает. Баки не хочет слышать признание себя другом Стива, потому что догадывается о количестве ржавчины в Железном Человеке, которая разорвет его, когда он договорит «как и я», потому что… что? Потому что это неправильно. Тони не друг. Тони зациклен на Стиве. Стив не друг. Стив одержим Баки. Баки не друг. Баки во власти войны — его запрограммировали так, не беда. Вся беда в том, что никто не пойдет за Старком, чтобы его от одержимости уберечь. В сводке больше нет новостей о Зимнем Солдате, малыш-паук делает большие успехи в укрощении своих способностей, вдовушка мирно и тихо плетет интриги, все при деле, подписанный договор пылится на полке в ООН. Тони морщится от тянущей боли где-то рядом с реактором и надеется, что на этот раз он предусмотрел все. Его ума хватает, чтобы сосредоточиться на важном и на возможных проблемах. Впрочем, если быть достаточно честным, то Старк может признаться себе в зацикленности на одном конкретном человеке, и он оглядывается, ища взглядом союзников, чтобы… что? Вернуть Стива? Тони натыкается взглядом на Вижена и салютует ему чашкой с недопитым кофе. Вернуть нельзя. Никого. Прошлое не изменишь. У Вижена, в общем-то, мало что «от природы», но он смотрит на Тони Старка и улавливает своими аналитическими системами собственный страх. Потому что ему страшно видеть у человека, способного создать и преподнести этому миру все самое лучшее и невероятное, такой взгляд: отравленный, тусклый, мертвый. Как разбитая лампочка. «А как же я, Стив?» — «Как разбитая лампочка». Вывернуть и вышвырнуть прочь, Тони.