В поисках друзей или операция «Хокаге, с Новым годом!»

Ирука бежал, не чувствуя ног. Щёки покалывало от морозного воздуха, глаза слезились от холодного встречного ветра, но внутри всё радостно замирало от переполняющего восторга собственными достижениями и предвкушения предстоящей похвалы. — Вы видели? Видели?! Я это сделал! — задыхаясь, выпалил Ирука, добежав до детской площадки, где его ждали Котецу и Изумо. — Посмотрим-посмотрим, — недоверчиво повторил Изумо. Они с Котецу мигом взлетели на железную горку, которая была самым высоким сооружением на детской площадке. У Ируки никак не получалось выровнять дыхание после забега через полдеревни, и он медленно покарабкался на горку по ступенькам. Пускать чакру в ступни и взбираться по отвесным поверхностям он ещё не умел. — Да-а-а! — довольно похлопал Котецу Ируку по плечу. — Хороши хокаге! — Ох, и влетит тебе, — заявил Изумо, разглядывая в бесцветном полуденном свете солнца разрисованные красной краской лица на горе хокаге. Но грозящее наказание сейчас совершенно не пугало Ируку. Он выполнил задание старших мальчишек и был невероятно горд собой. Теперь те, как и обещали, возьмут его в свою компанию. Ирука ещё не закончил Академию, а уже будет дружить с настоящими шиноби, слушать их рассказы о сложных, смертельных миссиях и обязательно научится каким-нибудь опасным дзюцу! Ради такой награды трёпка за его хулиганство не казалась чем-то серьёзным. — Никто кроме вас не знает, что это был я. Меня никто не застукал! — важно сложив руки на груди, задрал нос Ирука. — Да конечно, никто! — засмеялся Изумо. — Перед новым годом почти все шиноби на усилении. Просто сейчас им некогда заниматься каким-то мелким сопляком. Слова про сопляка сильно задели Ируку. Он-то рассчитывал после своего «подвига» на отношение к себе как к равному, а к нему всё равно относились, как к надоедливой малявке. — Жди, вечером за тобой придут и устроят выволочку. — Может, на целую ночь в карцере закроют. Глядя, как Ирука ёжился от холода и пугающей перспективы, генины продолжали пугать и нагнетать атмосферу. — Или даже из Академии выпрут! — зловеще предположил Изумо. — Вы знали, что с этим всё так строго, и всё равно отправили разукрашивать хокаге?! — от обиды Ирука даже ногой притопнул, от чего намёрзший кусок снега скатился с горки. — Новый год, веселье, пусть и их постные лица будут весёлыми, — хохоча, Котецу указал пальцем на лицо третьего, чьи щёки украшали алые круги, как у модницы на выданье, а тонкие губы из-за краски казались застывшими в воздушном поцелуе. — И мы тебя не заставляли, — напомнил Изумо. — Просто сказали, что если провернёшь это до нового года, то, возможно, мы и будем общаться с такой мелюзгой, как ты. — Это нечестно, — расстроено буркнул Ирука, — Я думал, мы теперь друзья, а друзья так не поступают. Он съехал с горки, плюхнувшись в кучу снега, подошёл к качели и уселся на неё. Глаза щипало от обиды и мороза, но он не будет показывать свою слабость перед этими двумя. Теперь называть их друзьями он даже в мыслях не мог. От разочарования в собственной доверчивости во рту загорчило, захотелось пожевать снег и сбить этот вкус с языка. Ирука щекой прислонился к ледяной трубе качели. Первые секунды было холодно, но потом стало хорошо, бурлящие мысли в голове будто начали остужаться. Он услышал, как за спиной «друзья» спрыгнули с горки и как их шаги стали приближаться. — Ты, главное, от расстройства качели не облизывай, — как-то слишком серьёзно предупредил Котецу. — А то что? — недоверчиво хмыкнул Ирука. Он теперь ни одному слову этих шиноби не поверит. — А то … ммвв… — прозвучало сдавленное мычание. Даже не оборачиваясь, было понятно, что Изумо Котецу на полуслове закрыл рот, не давая что-то договорить Ируке. — Проверь и узнаешь, — хихикнул Изумо. — Как повзрослеешь и перестанешь обижаться на всякую ерунду, приходи. — Не приду, — слушая, как удаляются шаги по скрипучему снегу, себе под нос буркнул Ирука. — Не нужна мне такая компания. Предновогоднее настроение, которое ещё полчаса назад взмывало до небес, улетучилось, испортилось. Сменилось страхом. А вдруг его теперь и правда исключат из Академии? Уж лучше новогоднюю ночь провести в карцере, чем навсегда лишиться возможности стать шиноби. Может, сегодня домой лучше вовсе не возвращаться, чтобы его не нашли. А после праздников, когда Третий подобреет, наверное, Ируку не будут так строго наказывать. Горечь во рту не пропадала. Скорее всего, из-за пропущенного обеда, ведь Ируке нужно было подготовить операцию "Хокаге, с Новым годом!". Нужно было найти краски на чердаке Академии, связать верёвки, придумать новогодние узоры для лиц сильнейших шиноби Конохи. Сам не зная зачем, из-за желания избавиться от горечи во рту или же проверить слова Котецу, Ирука лизнул трубу качели. Только не там, где прислонялся щекой, а чуть выше. Холод сразу обжёг язык, будто кипятком обдало или током прошибло. Он дёрнулся назад и чуть не взвыл. Язык прилип к трубе, словно его приклеили мощным дзюцу, и все попытки отлепить его сопровождались дикой болью. Ирука почти шиноби, в следующем году он сдаст экзамен и получит свой хитай с символом листа. Он уже взрослый и не боится боли. Но сейчас он очень испугался остаться без языка. Живая фантазия сразу разыгралась, рисуя картинки, одна мрачнее другой: язык остался болтаться на трубе, а Ирука стоит, размахивая руками перед Третьим, пытаясь оправдать свой проступок. Но вместо растерянного мычания не может произнести ни слова; или вовсе он сейчас резко дёрнется, оставив пол-языка, и умрёт от потери крови. Так, наверное, будет даже лучше. Ему не придётся виновато оправдываться и с позором покидать Академию. Только вот решительности резко оторвать уже порядком онемевший от холода язык не хватало. Он подтянул к груди колени и обнял их вместе с трубой, так было теплее. «Буду сидеть тут до весны» — обречённо решил Ирука. От холода медленно клонило в сон. — Так вот как у нас будущее поколение шиноби развлекается? Накатившая дрёма сразу растворилась. От голоса, раздавшегося совсем близко за спиной, Ирука дёрнулся, тем самым снова сделав себе больно. Голос казался не совсем взрослым, но и не таким мальчишечьим, как у Котецу с Изумо. Повернув голову насколько это возможно, Ирука скосил глаза. Увидев маску и форму АНБУ, он замер от страха. Его выследили! И кто? Сам АНБУ! Теперь точно его ждёт самое суровое наказание! — Эти шиноби свои жизни положили на то, чтобы в Конохе было безопасно. Чтобы у тебя всегда было, что есть и где спать. Чтобы у тебя было будущее… Ирука пристыжено слушал, ощущая затылком пристальный взгляд. — …А ты с таким неуважением отнёсся к их памяти! Это всё шутки для тебя? Ирука лишь сильнее прижал колени к груди. — Молчишь? Нечего сказать?.. Стыдно стало? Ируке действительно было очень стыдно. И очень горько. Не от грозящего ему наказания, а от осознания, что шиноби, чьи лица он бессовестно разрисовал, проливали кровь и жертвовали своей жизнью ради благополучия его деревни. Только теперь до него дошло, насколько некрасивый поступок он совершил ради одобрения Изумо и Котецу. — Хоть бы прервал свои катания и повернулся лицом, когда с тобой разговаривают старшие! Но Ирука не мог слезть с качелей и даже сказать ничего не мог. Он попытался произнести: «Я примерз», а получилось лишь неразборчивое блеяние. Удивлённый издаваемыми звуками АНБУ обошёл детскую площадку. Тот оказался на голову ниже взрослых шиноби. — Вот балбес! — хихикнула маска. — Сам себя наказал. Виновато подняв глаза, Ирука ждал дальнейшей тирады. Ведь и так понятно, он «прилип» тут и не сможет улизнуть от прослушивания разгромной лекции: «Как надо чтить память хокаге». АНБУ, сделав несколько шагов навстречу, вдруг сдвинул фарфоровую маску на бок: — Я бы попробовал катоном нагреть трубу, но боюсь прижарить тебе язык. Под маской оказалась другая, тряпичная. — Ты главное, не делай резких движений. Голос смягчился, в нём уже не было той строгости, с которой АНБУ начал отчитывать Ируку. А Ирука уже и о языке своём забыл. Он разглядывал светлые и тонкие волосы, которые торчали в разные стороны, как проволока, зажмуренный глаз с рассеченным веком и серые брови, которые совсем не хмурились. Придвигаясь ещё ближе, АНБУ снял вторую маску. Судя по юному лицу, боец был всего на несколько лет старше Ируки. — Я буду греть примёрзший участок своим дыханием, и твой язык постепенно освободится. Понял? — А-ы-а, — насколько это возможно в подобном положении, утвердительно промычал Ирука. Кроме своих покойных родителей Ируке ещё никогда не доводилось видеть ни одного шиноби так близко. Он зажмурил глаза и ощутил на своих уже порядком замерзших и дрожащих губах чужое дыхание. От АНБУ пахло жаренными овощами и имбирём. От такого вкусного запаха желудок у Ируки жалобно заскулил, напоминая о пропущенном обеде. Казалось, что операция по спасению языка была невероятно долгой, хотя наверняка прошло не больше минуты. Спустя которую Ирука всё же смог отлепиться от трубы. — О-о-о, — он закрыл заледеневшими руками рот, а сам будто не веря, что удалось сохранить кончик языка, боялся им докоснуться даже до своих зубов. — Цел? — АНБУ натянул обратно тряпичную маску. — Влоде бы, спасибо! — с онемевшим языком было не так просто болтать. — Неужели ты не знал, что нельзя на морозе облизывать металлические предметы? — Нет, — активно замотал головой Ирука. Последний раз мороз в Конохе был лет семь назад, когда он был ещё совсем маленьким. Живот снова забулькал от голода. — Пойдём, — АНБУ поправил Ируке сбившуюся шапку и расправил шарф. Тот сделал это так же, как делала мама, когда Ирука был совсем маленьким. Сейчас-то он уже был почти взрослый и не нуждался в няньках. Нахмурившись, сдвинул шапку набок. — Пойдём, — храбро согласился Ирука. Он был уверен, что сейчас его отведут к хокаге и вынесут суровый приговор. И каково же было удивление, когда АНБУ привёл его не в допросную или в резиденцию хокаге, а в «Ичираку». — Тебе нужно поесть горячего, или новый год встретишь с зелёными соплями, — заявил тот. — Я уже потратил все свои талоны на рамен, — Ирука и сам не заметил, когда начал протяжно шмыгать носом. Достав из кармана свой кошелёк, он вспомнил, что отложил совсем немного монет на новогодние сладости. — Я угощаю, — жестом показав, чтобы Ирука спрятал свои деньги, мягко предложил АНБУ. — Уфф, — умяв две порции рамена, Ирука согрелся и даже немножечко вспотел. А ещё он осмелел в присутствии совершенно негрозного конвоира и заявил: — Это непедагогично! АНБУ себе ничего не заказывал и всё это время молчал: — Что непедагогично? — Кормить хулиганов раменом. Я думал, вы мне голову за хокаге открутите. — Мне кажется, ты и так всё понял, — Ируке почудилось, что АНБУ улыбается под маской. — Или через подзатыльники до тебя лучше доходит? — Не надо через подзатыльники. Я всё понял. Завтра обязательно отмою всех хокаге. — Сегодня, — голос АНБУ стал строже. — Хорошо, сегодня. Ирука сразу сник, понимая, что отмывать ему свои творения весь оставшийся день и полночи. И праздник он пропустит. — Я тебе и помощников нашёл. Они, кстати, уже должны были приступить к исправительным работам, так что до Нового года вместе справитесь. — Значит, меня не выгонят из Академии? И в карцере не закроют? — Ирука остался с языком, согрелся, наелся, и, казалось, жизнь стала налаживаться. — Если ещё раз такое повторится, непременно закроют, — пригрозил АНБУ. — Больше не повторится, обещаю! — счастливый Ирука разомлел и готов был пообещать и даже выполнить сейчас всё что угодно. — И когда тебе в следующий раз предложат провернуть какой-нибудь нехороший поступок ради признания в новой компании, ты хорошенько подумай, что это за компания и нужно ли тебе их общество. Ирука лишний раз удостоверился во всемогуществе АНБУ. Старшие пацаны не врали, что эта секретная служба знала всё и про всех. — Я уже и это понял, — виновато склонив голову, он вдруг вспомнил, что за всё время даже не представился. — Меня Ирука зовут. С деловым видом он протянул руку, совсем как взрослый. Но тут же осознал, что, несмотря на все свои старания, снова ведёт себя наивно и по-детски. АНБУ не называют своих имён. — Какаши, — боец совершенно серьёзно, как своей ровне, пожал протянутую руку. У Ируки на душе захорошело от чувства собственной важности. Да так, что захотелось этим хорошим чувством обязательно поделиться: — А приходите к нам сегодня в Академию на Ёлку. Там будут выступления, конкурсы и подарки. Вам понравится! Новый знакомый оказался таким хорошим и чутким человеком, что его серьёзность непременно захотелось развеять на настоящем весёлом празднике. И, конечно же, Ирука очень желал, чтобы одногруппники и особенно Котецу с Изумо увидели его в компании самого АНБУ. После этого точно никто не будет над ним смеяться и относиться не всерьёз. — Большое спасибо за приглашение, но я не смогу придти. — Конечно же, у АНБУ своя Ёлка, — сразу же предположил Ирука, но постарался не выдать своего огорчения. — Нет. Я сегодня в ночь заступаю на дежурство. Буду охранять северные ворота, — без единой нотки сожаления признался Какаши. — Ого! Это у вас не будет праздника? — Ирука расстроился за двоих. — Выполнять свой долг ведь важнее любого праздника? — сощурив глаз, спросил Какаши. — Конечно важнее! — с напущенной уверенностью закивал Ирука, хотя сам всерьёз призадумался о сказанном. — Ну всё! Поел, согрелся. А теперь марш к своим друзьям отмывать скалу, — командный голос в миг превратил нового доброго знакомого Какаши в строгого АНБУ. — Они мне не друзья, — не мешкая, Ирука вскочил на ноги и натянул шапку. — Кто знает, кто знает… — Ирука, ты это… Прости, — барахтаясь в страховочной верёвке, как муха в паутине, первым обиженное молчание прервал Котецу. — Мы же пошутили, — подхватил Изумо, оттирая от краски нос Первого. — Честно говоря, мы думали, у тебя кишка тонка. — Прости, а? — Я подумаю, — Ируке было приятно слышать слова извинения, и он надеялся, что они были сказаны искренне, а не после взбучки АНБУ. — Спроси, спроси… — перепрыгнув с верёвки на верёвку, Изумо подскочил к Котецу и назойливо стал пихать того под ребро. — Сам спроси! — отпихивался тот. — Ирука, а мы тебя на качелях видели! Вместе с АНБУ. — И что? — Ирука устал отмывать хокаге, но это была приятная усталость. С каждым оттёртым мазком ему казалось, что он очищает свою репутацию. — Так это правда? — немного помявшись, в один голос спросили генины. Изумо и Котецу с каким-то странным восхищением или даже с завистью смотрели на Ируку, неслышно перешёптывались между собой и, приоткрыв рты, ждали ответа. — Ну правда, — пожал плечами Ирука. Подумаешь, к качелям прилип! То ещё достижение. Генины многозначительно заухали, как филины. Несколько секунд они не могли решиться, но все же спросили: — Ну и как? — Как? Как? — передразнил Ирука, ожидая, что его сейчас замучают шутками из-за этих качелей, — Язык теперь болит. — Нифига себе! — вскинул руки Изумо и чуть не вывалился из страховочной петли. — Да ты, оказывается, смелый! — одобрительно показал большой палец Котецу. — Пойдёшь с нами сегодня после Ёлки петарды жечь и салют запускать? — взгляд Изумо словно преобразился. Пропало высокомерие, и теперь он смотрел на Ируку с неким уважением. — Нет, у меня сегодня после Ёлки другие дела, — Ирука уже решил монеты, отложенные на сладости, потратить на подарок для Какаши. Он отправится сегодня к северным воротам и напомнит своему новому серьёзному знакомому, как здорово получать подарки и радоваться празднику. — Сразу деловой стал, — надулся Изумо. — Но мы же теперь друзья? — оттолкнувшись от щеки Второго, Котецу на верёвке подлетел к Ируке и протянул руку. — Друзья, — расцветая в улыбке, Ирука ответил настолько крепким рукопожатием, насколько хватало сил и чакры в ладони. Год заканчивался хорошо, тридцать первого декабря он обрёл сразу трёх друзей. В том, что они и с Какаши станут хорошими друзьями, Ирука ни на секунду не сомневался.