Уван

- Что это значит?! – сквозь сон услышал я визг мамы. Мгновенно подскочив на кровати, я ошарашено оглянулся, стараясь в начале хотя бы понять «где я, кто я». - И тебе доброе утро, - я широко зевнул и прикрыл ладонью рот. Впрочем, пальцы так и остались крепко прижатыми к губам, и я подавился воздухом, когда понял, какая именно картина предстала перед светлы очи моей дорогой матери. Рядом со мной лежал почти обнаженный парень – трусы явно не считались в такой ситуации за одежду – и с самым серьезным видом следил за моей реакцией. - Артем! – прогрохотал теперь уже папа. – Объяснись! – рявкнул он, пристально уставившись на меня и стараясь задавить авторитетом. Я сразу стушевался, совершенно не готовый обсуждать с родителями свою ориентацию. Я хотел отстоять свои отношения с Владом, но также не хотел рушить отношения с родителями. Какими бы они ни были и как бы ко мне не относились, но все же воспитали меня, и я не был бы собой без них. Мою руку, на которую я опирался, сидя на кровати, накрыла теплая ладонь и слегка сжала, привнося толику уверенности в себе. Я благодарно улыбнулся Владу, хотя сам весь трясся от страха за свое будущее. Я знал, что мои родители являются страшными гомофобами. Не раз слышал их обсуждения на тему, что всех геев «нужно было бы сдать в психушку» - это самые лестные отзывы, которые вырывались из их уст. А вообще нас нужно кастрировать, по их мнению, и максимально оградить от общества, словно мы – бешеные животные с пеной у рта. - Мы будем ждать тебя в гостиной, - в матери все же проснулись хорошие манеры, которые удерживали ее от того, чтобы прямо сейчас закатить истерику и кричать на меня до потери голоса. – Изволь хотя бы одеться, - она презрительно скривила губы и, пренебрежительно фыркнув, увела отца вместе с собой вон из комнаты. Правда, сделала это с таким видом, будто ей было противно находится со мной в одном помещении и дышать одним воздухом. - Арти, извини, пожалуйста, - сразу после их ухода в комнату прибежал бледный Мишаня. – Я отключился и не заметил, когда они пришли. А когда увидел, то было уже поздно, поскольку твоя мама решила поинтересоваться, с чего это вдруг я сплю не с тобой, а здесь на диване. Друг выглядел настолько виноватым, что я проникся к нему сочувствием. Но он абсолютно ни в чем не виноват. Я уже взрослый человек и как бы мне ни хотелось портить отношения с родителями, я был готов пойти на конфликт. - Ничего страшного, Мишаню. Я справлюсь, - тяжело вздохнул я, вздрагивая лишь от мысли, что придется выслушивать крики обычно сдержанный родителей. - Мы справимся, - раздался за моей спиной спокойный голос Влада. Я обернулся и увидел уверенного в себе и своих силах парня, который смотрел на меня в одно и то же время с жалостью, но и с безграничной нежностью, как будто я был дорогим подарком, выигранным в сложной борьбе за счастье. Я задохнулся от эмоций, которые меня переполняли, и не смог сдержаться: откинулся назад и легонько коснулся его губ своими, впитывая его спокойствие, ведь у меня его и в помине не было. Его «мы» было дороже любого золота на свете. - Тем, не думай, что я брошу тебя на растерзание твоим родителям, - вздохнул он. Кажется, он начал уставать от моих вечных сомнений в нем и его действиях. – Я даже не сомневаюсь, что тебе придется не сладко, но вместе мы пройдем и через это. Поверь мне. Просто поверь, - Влад на мгновение встретился со мной взглядом перед тем, как начать одеваться. Я последовал за ним, не представляя, чем для меня закончится этот день. И стараясь не задумываться, что же я буду делать, если конец мне не понравится…

: : :

- Проходи, будь как дома, - приглашающее махнул рукой Влад, распахивая дверь. Я поднял с кафеля лестничной клетки спортивную сумку, в которой находилось лишь самые необходимые на первое время вещи и учебники, и прошаркал в коридор. Раздался хлопок, и под потолком вспыхнула лампочка, разливая мягкий приглушенный свет по длинному помещению. У меня не было ни сил, ни желания осматриваться, я лишь заметил, что все было выполнено в светло-зеленых тонах. Сняв куртку, я повесил ее на крючок, затем стащил с ног ботинки и аккуратно поставил их на специально положенный коврик. - Тем, все образуется, вот увидишь, - Влад притянул меня к себе и успокаивающе погладил по спине. Секунду или несколько минут ничего не происходило: он обнимал меня, а я стоял с опущенными руками, прислонившись к его плечу лбом. Я был полностью вымотан скорее морально, чем физически. А потом меня словно прорвало, из глаз полились слезы, а из горла вырвался полузадушенный всхлип. Я обхватил Влада руками, вцепившись так сильно, что, казалось, следы от моих пальцев оставят синяки. - Господи, за что они так со мной… Что я им такого сделал? – прорыдал я, еще крепче прижимаясь к парню. В ушах до сих пор стояли крики матери и ругань отца; их не слишком лицеприятные отзывы в адрес всех геев в общем и в мою сторону в частности разрывали сознание. Я действительно не понимал за что они так со мной, но с другой стороны осознавал, что даже любящим родителям тяжело принять подобные известия о своих детях, что уж говорить о тех, для кого ребенок стал обузой. Самое горькое было то, что от меня отказались и вышвырнули из жизни, как надоевшую игрушку. Обо мне просто постараются забыть – я точно знал это. Теперь мои родители наконец-то смогу жить так, как им всегда хотелось: без оглядки на незапланированное чадо, за которым нужно присматривать и все-таки хоть изредка, но заботиться. Слез больше не было; горло неприятно саднило, а нос заложило. Я с удивлением понял, что мы больше не стоим в коридоре, а находимся, по всей вероятности, в гостиной. Наверное, пока у меня была мини-истерика, Влад отнес меня сюда, и теперь я удобно сидел у него на коленях, прислонившись боком к его животу и груди. Размеренное сердцебиение успокаивало. - Полегчало? – тихо спросил Влад, пристраивая свой подбородок на моей макушке. - Ты знаешь, да, - удалось мне прохрипеть – во рту было сухо, как в пустыне. - Вот и отлично, - он немного передвинул меня и вновь обхватил руками, словно стараясь укрыть от бед всего мира. И, надо заметить, у него это получалось: я чувствовал в его присутствии себя гораздо защищеннее и увереннее, чем без него. Влад стал моей стеной и опорой, и я мог только надеяться, что это продлится достаточно долго. - Предлагаю сегодня никуда не выходить, а остаться дома и посмотреть какой-нибудь фильм, -внес свое предложение Влад и замер, дожидаясь моего вердикта. Слово «дом» неприятно резануло слух, и я слегка вздрогнул. - Тем, теперь это и твой дом. Когда я предложил тебе переехать, то не собирался выгонять тебя через пару дней. Я предлагал тебе жить у меня, со мной, - произнес Влад и на этот раз приподнял мой подбородок, встречаясь со мной глазами. Видимо, он увидел что-то такое, чего я сам еще не успел понять, поскольку продолжил: - Я, если честно, собирался и так предложить тебе съехаться, правда, предполагал, что это произойдет немного позже, когда ты будешь готов… - Я? - Да, ты. Тем, я уже понял, что к тебе испытываю, и не собираюсь отступать лишь из-за твоей неуверенности. Со временем ты точно определишься и поймешь, чего хочешь сам, без чьих-либо подталкивай со стороны, - он говорил и говорил, а я не мог поверить его словам. Он уже давно определился? Хотел, чтобы я жил с ним? Наверное, я опять очень заметно размышлял, потому что Влад сказал, не отрывая от меня взгляда – он был абсолютно серьезен, и в его глазах не было той неуверенности, что была присуща мне. - Я люблю тебя. Мое сердце затрепыхалось в груди, а разум потихоньку начала накрывать паника, шепчущая, что все это обман, и меня просто не за что любить, тем более такому парню, каким являлся Влад – сильному, надежному, красивому и чуткому. Но… - Влад… Может, я и не самый решительный и уверенный в себе человек на земле, но это я знаю точно, как и то, что ты сейчас сидишь передо мной. Я люблю тебя. И почему-то в этот момент для меня не было ничего дороже его счастливых глаз. И пусть на еще многое нужно будет преодолеть и многое выяснить, но вдвоем это делать будет гораздо легче, ведь весь груз разделится поровну.