горячее солнце под дождём

Маленький Плисецкий с детства любил сказочную магию соулмейтов, о которой, к сожалению, ему приходилось узнавать самостоятельно, в то время как его сверстникам об этом «чудном приобретении цвета глаз и родственной души» рассказывали родители. У Юрио их просто не было. Дедушка же считал, что вся эта чепуха с соулмейтами — пустая трата времени на поиски. Он женился на бабке Юрия, метка которой вот вообще ни разу не была схожей с дедовской, и жил с ней счастливо, пока та не померла. Их вполне устраивали холодные серые глаза. А ведь где-то до сих пор есть соулмейт Николая Плисецкого и, возможно, все ещё ищет его, если, конечно, ещё не помер от старости. Юра перестал лезть с этим вопросом к деду Коле в возрасте десяти лет, когда осознал, что до него не достучаться. В интернете Юрио узнал, что «магическое прикосновение» работает только после выведения меток у обоих соулмейтов.

__

Годы шли, а метка, о которой так мечтал Юрио, так и не проявлялась, как и настоящий цвет его глаз. Блондин наблюдал, как с каждым днём вокруг него все больше сверстников приобретали пигмент радужки и, естественно, родственную душу. Всего себя парнишка отдавал любимому виду спорта, ведь на льду он чувствовал себя свободно, как нигде. И ему никто не был нужен во время «полёта Русской феи», так он считал и пытался не обращать внимания на дурацкие мысли по поводу родственной души, но получалось как-то не очень хорошо. К шестнадцати годам блондин совсем отчаялся и решил, что, скорее всего, он аномалия, человек, который никогда не встретит соулмейта. Такие люди встречались один на миллион, и Юра страшно боялся, что он и есть тот миллионный несчастный. По правде говоря, с возрастом ему становилось все больше плевать на какого-то там соулмейта, его жутко терзало то, что его омерзительные глаза так и останутся стеклянными. Эгоист? Может быть. Когда ему стукнуло восемнадцать, Юра, неожиданно проснувшись, всерьёз задумался о том, что пора бы найти партнера, пусть и не родственную душу. Ему нужен человек, который станет о нем заботиться… Нет, зачем обманывать себя? Парень хотел трахаться. В пубертатный период он сумел совладать с гормонами, каждый вечер устраивая романтическое свидание с мадемуазель Правой Рукой, но соулмейтами они почему-то так и не стали. Несмотря на внеземную красоту парня, девушку он так и не нашёл. «А среди кого, собственно, искать? Среди глупых шкур-aля-фанаток?» Если б Юрио по-настоящему захотел с кем-нибудь перепихнуться, ему бы не составило труда охмурить такую вот шкуру. Очевидно, дело совсем не в их «непригодности» для такого. Может, парень все ещё глупо надеется на проявление метки и прекрасного воссоединения с соулмейтом? Кто знает… Уж точно не Юра.

__

Шестого апреля в час тридцать девять ночи фигурист просыпается от жгучей боли в тыльной части шеи. Через пару минут мучений Плисецкого и раздирания ногтями простыни на том самом месте появляется золотой цветок, переливающийся, словно лучи солнца. Ни секунды не медля, Юрио делает плюс 100500 фотографий, заводя руки за спину, но это не так-то удобно. Несколько хороших фотографий Юра оставляет, остальные отправляются в корзину. У парня не было желания разместить новую татуировку в социальных сетях, нет. Он просто хотел внимательнее рассмотреть долгожданную метку. Засыпает Юрио с улыбкой на лице, ведь он все-таки не аномалия, и родственная душа его ждёт.

__

Утром он, конечно, бежит к зеркалу, чтобы проверить, не сон ли это был? Парень успокаивается, когда видит красивый цветок, но мысль «Блять, это же девчачья метка. Что за отстой?» мелькает в тупой головушке. Видимо, ночью его все устраивало, потому что сам факт того, что метка появилась, был невероятен. А сейчас Юрио немного много разочарован. — Черт… Реально…она какая-то бабская. Хорошо, что волосы прикрывают эту часть шеи.

__

Мысль о татуировке уходит на второй план, ведь сегодня, наконец, в Санкт-Петербург прилетает лучший и, пожалуй, единственный друг Юрио. Молодой казах двадцати одного года вот-вот войдёт в зал ожидания, где его как раз и ожидает Юра. Минута… Две… И вот Плисецкий видит знакомые черты лица, но в смуглом парне все-таки изменилось многое. Прошло целых три года с их последней встречи. Он стал ещё выше, хотя куда уж… До конца сформировалось идеальное тело, по мнению Отабека, для фигурного катания. Юра считал, что проще кататься, когда в тебе не больше пятидесяти кило, но это только его мнение. Тем более… Отабек ещё не подошёл к светлой макушке, а у Юрио уже, кажется, встало все, что могло встать, и даже то, что не могло. Когда казах все же доходит до встречающего, Плисецкий бурчит «привет» и спешит опустить голову, чтобы Отабек не увидел пылающие щеки. В такси парни начинают оживленно беседовать, и тогда Юра решается узнать, почему Отабек в кожаных перчатках. — Слушай, Бек. Зачем они? — блондин указывает на перчатки. — Во-первых, они идеально вписываются в образ «крутого парня»… — Ты и без них очень крутой, — бурчит Юрио под нос. — Что? — Что? Э… А во-вторых? — Я немного… кхм… побаиваюсь прикосновений людей. Мало ли, кто-то из них окажется моим соулмейтом. Я все ещё надеюсь, что один человек и есть… Ладно, забудь. Плисецкий мало что понимает из сказанного, на самом деле он даже не слушает, и занимается кое-чем другим. А именно пытается угомонить свой стояк, кладя одну ногу на другую. Как такое могло произойти с ним, с Юрой Плисецким? Он же, вроде как, натурал… Хотя и сам в этом уже не уверен. Пылкий казах завёл Юрку лишь одним своим видом, а что будет, если он случайно прикоснется? Когда парни приезжают на квартиру Юрио, тот бросается в ванную, крикнув Алтыну, чтобы он располагался в дальней комнате. Господи, как он надеется, что Бек не заметил неловкой ситуации. Но Отабек заметил, что, по правде говоря, ему очень польстило.

__

Никто не знает причины приезда казаха в Питер, кроме самого Алтына. Тренеру и семье он сказал «по делам». Этими делами был Плисецкий. Однажды Алтыну приснился кошмар, в котором главным действующим лицом был молодой русский фигурист, конечно, Юра Плисецкий. Впрочем, как и сегодня ночью.

__

Отабек идёт по парку, когда замечает знакомые белокурые пряди. — Юра! Привет! —  кричит он. Когда объект поворачивается, тело казаха охватывает дрожь. На него смотрят два ярко-зеленые огонька, показывающиеся из-под густой челки. Это означает, что Юрий уже нашёл свою пару. Дальше Алтын просто падает в пропасть.

__

Плисецкий слышит, как в соседней комнате ворочается Отабек и что-то бубнит. Нацепив на себя одеяло, Юрио идет к другу, чтобы тонко намекнуть, что тот мешает ему спать. — Блять, Бек, завались уже! Хватит мычать! Ты мне своими стонами спать мешаешь! Тебе там что ли телка твоя снится? — достаточно тонко. Казах резко садится, ещё не совсем проснувшись, и все-таки открывает глаза. Конечно, он сразу же смотрит на лицо Юрио. Глаза были все теми же серыми и стеклянными. Тогда Отабек выдыхает. — Эм… У тебя все норм? — Юра выглядит немного обеспокоенным. — Да, просто… ну знаешь… опять кошмар приснился. — А я-то думал, что ты там о девке мечтаешь. Кстати, я сегодня так и не спросил. Ты… эм… встречаешься с кем-нибудь? — Не-а. — Тебе гребанный двадцать один год! Да у тебя там в ауле в этом возрасте уже детей заводят, — Юра вскидывает руки вверх. — Или ты все ещё в поисках типа соулмейта? — Я… тебе уже говорил в такси, что меня все это напрягает. Я хочу быть с тем, кого люблю, а не с тем, кто носит мою метку. Поэтому всегда в перчатках. Не хочу дотрагиваться до людей, потому что, если случайно коснусь родственной души, скорее всего, разобью ей сердце… — И ты… сейчас типа влюблён? — Есть немного. — Уж о таком ты бы мог мне написать! Мы ж с тобой бро-бро, разве нет? — Ну… — Ой, все, я типа обиделся, тоже мне, друг. Юрий идёт к себе, максимально высоко подняв подбородок, делая вид, что его королевская задница не простит, но весь пафос уходит, когда блондин стукается мизинцем о ножку тумбочки, так как в полумраке, да ещё и со взглядом не под ноги, а в потолок, нет шансов во что-нибудь не врезаться. — Сука! Отабек так и не узнает, что вся это показуха была только ради того, чтобы он не увидел расстроенное лицо Юры. Новость о влюбленности друга Плисецкому не очень-то пришлась по нраву. Ни одному из них так и не удалось заснуть. Алтын думал о Юре, а вот Юра пытался представить, какая она — девушка, в которую влюблён его «друг». «Она наверняка из Казахстана. Скорее всего, очень привлекательна и, возможно, хорошо готовит, раз нравится Беку. Он же, блин, любит есть еду несобственного приготовления, ибо готовка самому его немного бесит, а я в его прошлый визит чуть его не отравил… Они там, в своём Казахстане, все умеют потрясно готовить, наверное. Да о чем это я? Я ж там, блять, никогда не был. Зачем я вообще забиваю голову всякой ерундой? Даже если эта дама сердца станет соулмейтом Отабека, мне-то что? Какое мне вообще дело до этого придурка… с идеальным телом, завораживающими чертами лица, прекрасными навыками готовки, отличным чувством юмора, грубоватым голосом и немного раздражающей серьезностью? Пф… Да кому такой вообще нужен? Блять, мне…»

__

Казах был уверен в том, что именно Русская фея и есть его родственная душа, ему хотелось быть уверенным. Как только на плече восемнадцатилетнего смуглого парня расцвела татуировка, он сразу же вцепился в мысль о Юре. Он не испытывал подобного никогда. Тем более… тоненькая и женственная фигурка Плисецкого привлекала его давно. Но в то время блондину было всего пятнадцать, и Алтын смущался от того, что ему нравится во всех смыслах и подтекстах русский подросток. Как раз тогда он был на соревнованиях в Канаде вместе с Плисецким, который считал друга той же аномалией, потому что в восемнадцать лет у того не было метки, и ещё не знал, что только в том же возрасте заполучит тату. Бек рассказал лучшему другу о метке, написав смс из самолета перед самым вылетом, и, конечно, Юрио был зол и обижен на то, что тот не показал ему татуировку сразу. Вся эта суета с соулмейтами в его жизни напоминала Беку дешевенький сопливый сериал про любовь, который просто обожает смотреть его мать по вечерам, иногда даже заставляя фигуриста смотреть вместе с ней, от чего тот буквально скулит и умирает со скуки. Алтына действительно терзал вопрос насчёт Юрио. Чтобы во всем разобраться, он и приехал в Россию.

__

— Ты покажешь мне достопримечательности? — еле-еле проговорил Бек с полным ртом хлопьев, которые, хвала богам, можно теперь есть, ведь у них началась внесезонка. — Тебе это интересно? Я бы сдох со скуки… Может займёмся чем-нибудь другим? — Юрио неосознанно привстает с табуретки, облокачивается на стол, давая вороту растянутой футболки опуститься и показать тонкие ключицы бледного тела, и приближается к полоске сжавшихся губ. Ещё несколько сантиметров, и они сольются в поцелуе, но этого, слава богу, не происходит. Либо у Отабека пошлая фантазия, и Плисецкий просто не контролирует свои действия, либо Юрий специально это сделал, чтобы посмотреть на реакцию друга. Провоцирует? Щеки блондина медленно наливаются краской, пока парни смотрят друг на друга. После взгляд Бека зависает на скривившихся губах русского фигуриста, и он хочет, нет, просто невыносимо желает попробовать их. «Нет, нет, нет! Зачем я, блять, это сделал?! Теперь он наверняка обо всем догадается и перестанет со мной дружить!» — Юра несётся в ванную, откуда Бек слышит шум воды. Когда он возвращается, застаёт Отабека, кажется, в раздумьях. Он сидит, облокотившись на стол и держась за голову, и смотрит в одну точку. — Эм… Бек… У нас… э-э-э все хорошо? «У нас?! У нас, блять! Нет никаких нас! Есть только один, кажется, конченый пидор, его казахский братан, в которого этот пидор втюрился, и гробовая тишина, повисшая в воздухе! Что я несу, святая Бастет… » — Разорви тебя гепард, Алтын, блять! Так! Все! Идём смотреть тупые достопримечательности, — Юра срывается, ибо напряжение от такого дурацкого и, кажется, незначительного поступка — они ведь даже не поцеловались — слишком велико. «Так будет лучше… для нас обоих». — Будет дождь. — Брехня, — Юрий махнул рукой.

__

Парни гуляли по Невскому проспекту, когда короткое «предсказание» Отабека сбылось. Тучи и так висели над городом, но друзьям нужно, вернее, просто необходимо, было развеяться, поэтому они пошли на улицу, начихав на ухудшение погоды. Капли начали придавать асфальту более темный цвет, а Юра уже предвкушает дурманящий запах мокрого асфальта после дождя. Сначала небо слегка плакало, а потом у него будто случилась истерика, да такая, что толстовка Плисецкого уже промокла, как и волосы. И тогда случается это. Блондинистые пряди становятся тяжелее и под собственным весом разъезжаются в стороны, оголяя шею и золотистый солнечный цветок. Глаза Алтына чуть ли не на лоб лезут, когда Юрио поворачивается к нему спиной, не замечая, как сильно палится. Ничего не подозревающий Юра ускоряет шаг, чтобы быстрее добраться до укрытия, идёт по уже образовавшимся лужам, но, когда не слышит хлюпанья сзади, резко останавливается. Вдруг, чувствует тёплые немного робкие пальцы на шее, перчатка с которых была снята, обоих парней словно током ударяет. — Бек?.. — Плисецкий поворачивается и неожиданно врезается в широкую грудную клетку, а потом смотрит на Алтына непонимающим взглядом. Чтобы до Русской феи наконец дошло, казах снимает один рукав кожанки и оттягивает довольно широкий ворот к левому плечу так, чтобы была видна хотя бы половина его метки. Юрий аккуратно, почти невесомо дотрагивается до солнечной татуировки Алтына. По телу снова пробегает волна электричества, а после оба впадают в эйфорию.

Включаем песню "The Hills - The Weekend"

Юрио наблюдает, как глаза его соулмейта наливаются вкусным цветом молочного шоколада и начинают сверкать, словно в них долгие годы прятали вселенную, полную ярких звёзд. Как и ожидал Алтын, у Юрия глаза становятся невероятно красивыми изумрудами, которые играют с бликами капель дождя, переливаясь от темно-зеленого цвета до яркого, немного раздражающего, как и сам Плисецкий, салатового. Раньше только цвет глаз и волновал блондина, он так жаждал узнать о его настоящем пигменте, но теперь… ему абсолютно плевать. Хотя нет, не абсолютно. Юрий же эгоист, и этого не изменить. — Какие… Какие они? — шепчет Плисецкий. — Зеленые, как изумруд. — Вау… А у тебя карие! — казах и не ждал другого цвета, ведь для его национальности это вполне обычный цвет. Почти все его ровесники из Казахстана, нашедшие истиную пару, имеют такой пигмент радужки. Одна рука Алтына оказывается на талии блондина, а вторая гладит его по щеке и после аккуратно тянет Юрио за подбородок. Отабек целует Русскую фею нежно и трепетно, чтобы не спугнуть. Через пару секунд до Алтына доходит, что у Юрия не было опыта ни в поцелуях, ни в том, о чем сейчас были все его мысли. Когда блондин немного привыкает к движениям, кажется, друга, хотя в этом он больше не уверен, поцелуй становится более страстным. Юрий Плисецкий не из пугливых — он наоборот целует партнера более напористо и пытается взять инициативу на себя, что у него получается крайне неумело. Казах хочет рассмеяться, но нахмурившийся взгляд Плисецкого, мол, «завались», не даёт это сделать. Они стоят под проливным дождем, кажется, вечность. Челка Юрио прилипла ко лбу, закрывая обзор, и Бек, не отрываясь от холодных губ, поправляет её, чтобы вновь увидеть зеленые глаза, заставляя сердце блондина биться в бешеном ритме. Отабек сминает губы Юры своими и пытается наконец проникнуть языком меж ними. Почему-то сам Плисецкий никак не хочет пускать напористый язык, но ещё через несколько секунд сдаётся. Русская фея полностью отдаётся в руки судьбы и Алтына, закрывает глаза и расслабляется, а потом в рот Юрио проникает мягкий язык Бека и начинает изучать его. Блондин не стал медлить и принялся повторять те же действия, что и Алтын, правда, получалось на троечку с плюсом.

__

Два мокрых парня (от дождя, грязные вы извращенцы) садятся в такси, пойманное русским, и тут же начинают обжиматься, от этого водителю становится не по себе. Рука Алтына скользит по внутренней стороне бедра Юрио, от чего тот начинает неровно дышать. Казах позволяет себе двигаться выше, не беспокоясь, что заметит водитель. Должно действовать святое правило «Любой каприз за ваши деньги». Они платят — он молчит. Хотя парни сейчас ведут себя, как невоспитанные свиньи, и ломают все рамки приличия. Только вот на это им плевать. Слишком долго они ждали. Когда сильная смуглая рука казаха касается напряженного бугорка, Юра сжимает свою левую штанину до побеления костяшек. Шаловливые пальцы находятся уже под мокрой толстовкой около пупка, очерчивают окружность вокруг него и вновь скользят вниз, но уже под плотную ткань спортивных штанов блондина. Не успевают подушечки пальцев коснуться возбужденной плоти, как таксист говорит громкое «приехали», выводящее из состояния аффекта. Бек суёт ему в руки жалкую тысячную купюру и со словами «сдачи не надо» вытягивает Юрио из желтой машины.

__

Парни выходят из лифта, на зеркале которого остались отпечатки ладоней Бека, прижимавшего к стеклу Русскую фею несколько секунд назад. Не успела дверь квартиры захлопнуться, как эта фея запрыгивает на Алтына, и сильные мускулистые руки подхватывают нежного Плисецкого под бёдра. Ещё утром оба краснели, как вареные раки, а сейчас ярко-красной была лишь их страсть. Пока разгоряченный казах добирается до спальни Юрио с ним самим на руках, тот стаскивает противную холодную и мокрую толстовку, прилипающую к телу. — Сними с меня обувь и свои берцы, придурок! Я не хочу потом корячиться на полу, вытирая грязные следы! — вопит Плисецкий посреди гостиной. — Корячиться ты будешь в другом месте, — ухмыльнувшись, говорит Бек и скидывает с себя полуголого Юрио на диван. Сняв ботинки и с себя, и с него, Отабек снова поднимает Юру и продолжает путь в спальню, сопровождаемый ругательствами и поцелуями. Юрио не теряет времени и исследует шею любовника языком, оставляя небольшие засосы и укусы. Наконец, оба падают на кровать, и, конечно, сильный Алтын оказывается сверху. — Сразу к делу, или ты хочешь с прелюдиями? — вдруг спрашивает казах. — Это мой первый гребанный раз! Просто сделай его запоминающимся… Так как мокрая толстовка блондина осталась в прихожей, взгляд Бека скользит по оголенному верху Плисецкого и, наконец, он приступает к делу. Горячим языком проходится по нижней губе лежащего снизу, а потом прикусывает её зубами. Капелька крови скатывается по щеке, и Алтын, виновато посмотрев на любовника, проводит языком по красной дорожке. Сердце Юры бешено стучит, отдаваясь ударами в висках. Губы казаха касаются шеи, целуя её, Плисецкий вздрагивает. Потом Алтын спускается ниже и покусывает тонкую, почти прозрачную кожу на ключице, заставляя Юрио издать приглушённый стон. Кажется, блондину надоела чёрная футболка партнера, поэтому он пытается её снять, казах помогает это сделать, и ненужная вещь отправляется на пол. Юрий проводит холодными тонкими пальцами по рельефу пресса, и, святая Бастет, как это ему нравится. Понимание того, что сейчас это смуглое тело принадлежит только ему, будоражит Плисецкого и заставляет улыбнуться. От напряжения в штанах у Юры уже сносит крышу, и Бек, как благородный рыцарь, приходит на помощь своей Принцессе, а точнее фее. Он оттягивает резинку спортивок и стягивает их, оставляя Юрио в одних боксерах леопардовой расцветки. — Серьезно? — Отабек выгибает одну бровь. — Иди ты. И Алтын идёт пальцами по бедру, медленно и игриво приближаясь к стояку. Последний шаг сделан. Боксеры стянуты. Плисецкий красный. Юрий отводит стыдливый взгляд в сторону. — Смотри на меня, — говорит Алтын с упрёком что ли, блондин так и не понял. Зеленые глаза встречаются с карими, и время будто замедляет свой ход. Качнув головой, Бек отрывает взгляд от лица любовника и опускается ко впалому животу, делая круговые движения языком вокруг пупка, а затем спускается ещё ниже. По комнате разносится стон Юрио, когда шероховатые губы Алтына касаются головки члена. Мягко посасывая, казах ласкает его плавными движениями руки. Пальцами второй кисти начинает выводить незамысловатые узоры со внешней стороны бедра Юры. — Есть какой-нибудь крем или типа того? — спрашивает казах, оторвавшись от сладкой головки. — Там… — еле-еле шепчет Плисецкий и указывает на тумбочку около кровати. Алтын открывает скрипящую дверцу и достаёт оттуда красный тюбик, и его удивлению нет предела, когда он обнаруживает, что это самая настоящая смазка. Не думал он, что найдёт эту вещь в квартире блондина. — Готовился заранее, да, проказник? — Бек играет бровями и разводит бледные худые ноги. — Послушай, Бек, разденься. Я чувствую себя некомфортно, когда на тебе ещё столько одежды, а я совсем голый. Алтын послушно выполнил просьбу блондина и разделся до конца, давая Юре насладиться его телом сполна. Юрий терпеливо ждал, пока Бек разденется, разведя ноги, и, наконец, дождался. Отабек возвращается к Плисецкому, закидывает его ноги себе на бедра и выдавливает содержимое тюбика. — Это больно? — Не стану врать, да, это больно, но потом будет приятно, обещаю. Юра кивает и чувствует, как по колечку мышц проходится палец и проникает внутрь. Губа Плисецкого была снова окровавлена, только сейчас он сам прикусил её, чтобы хоть как-то сдержать стон. Через пару минут внутрь входит ещё один палец, и теперь указательный и средний оглаживали внутренние стенки. Когда Юра расслабляется, Отабек входит в него очень медленно и аккуратно, стараясь причинить соулмейту как можно меньше боли. Но слезы все же наворачиваются на глазах Юрио, и до ушей Алтына доносится тихий всхлип. Войдя в Плисецкого целиком, казах наклоняется к лицу и снова начинает мять его губы. Это немного успокаивает Юру, и он забывает про ноющую боль внизу живота, но, как только Бек начинает медленно двигаться взад и вперёд, боль усиливается, и блондин кусает себя за запястье. — Юрий, — шепотом, тяжело дыша, произносит Отбаек. — Прошу, не сдерживай себя. Кричи… Кричи для меня. Плисецкий убирает руку от лица и вскрикивает от нового глубокого толчка, а уже через несколько минут кончает себе на живот. Ему становится стыдно, когда Бек наклоняется к животу и слизывает семя. Стоны и возгласы со стороны Юры прекращаются, когда Отабек полностью выходит из него и чуть отстраняется. Тогда настала очередь Алтына стонать. Юра принимает сидячее положение, что даётся ему очень болезненно и тяжело, и начинает водить неумелой маленькой ручкой по члену казаха. Тот откидывает голову назад, и с его губ срывается стон, больше напоминающий рык дикого зверя. Юрио так и не решается взять в рот, поэтому доводит дело до конца руками. Бек изливается ему прямо в кулак, и оба падают на кровать уставшими и истощенными. Дойти до душа парни смогли только через час.

__

— Как же, блять, больно ходить! — орет злобный Плисецкий. — Я сегодня еле-еле сполз с кровати. — Жалеешь о вчерашнем? — Нет, конечно! Я же цвет глаз приобрёл охренительный! Бек закатывает глаза и громко цокает. — Ладно, ладно. Ты был великолепен. И знаешь, я часто думал, каким бы был мой первый раз, даже представлял его с тобой, но не как с соулмейтом, а как с парнем, в которого я влюблён уже несколько лет, — Юра отвернулся. — То есть ты любил меня ещё до появления метки? — Да. И сейчас люблю. — Я тоже… счастлив, что мои глаза приобрели пигмент! — Эй! Была же такая романтика! — Ладно. Я тоже тебя люблю. Отабек подошёл к возлюбленному сзади, обвил его руками и, наклонившись, поцеловал прекрасный цветок, сияющий, как солнце.