Promises/Обещания

Гарри двигается снова, слишком жесткий пол в номере отеля создает неудобства, несмотря на мягкий ковер. Он не может уснуть. И Тейлор тоже не может из-за разных звуков. Шорох простыней, сопровождаемый тихим вздохом, затем глухой удар. (Гарри полагает, что это она бросила руку на подушку, но он не слишком уверен.) - Прости, - он говорит тихим голосом в темноте. Он даже не знает, за что извиняется. За то, что использует ее? Это не его вина. За вторжение в ее личную жизнь? Снова это все менеджмент. Но затем Тейлор садится, и теперь он может видеть ее, в пижаме, буквально висящей на ее тонкой фигуре, и растрепанными волосами на голове. Она выглядит измотанной. - Позвони ему, - просто говорит она, потирая глаза, и если бы Гарри не знал ее, то подумал бы, что она еще такая маленькая, такая невинная. - Ты знаешь, что не уснешь, если не сделаешь этого. В животе Гарри немного подрагивает. Он помнит, каким был Луи до того, как его отправили сюда; помнит сказанные наспех 'I love you' и лицо, ясно выражающее то, что он пытается не заплакать. И она права. Ему нужно услышать голос Луи, потому что он знает. Знает, что чувствует Луи, потому что последние четырнадцать месяцев он чувствует все то же самое. Он благодарно улыбается, возможно она не видит этого в темноте, поэтому он скромно бормочет небольшую благодарность на всякий случай, доставая мобильник из-под подушки и щурясь от яркого света, исходящего от экрана. 03:22 ночи. Тем не менее, Луи не спит. Он может сказать. Телефон звонит один раз, второй, затем их соединили. На какой-то промежуток времени наступает тишина. Ничего, кроме частого дыхания и ужасно приглушенного сопения до- - Гарри? Гарри закусывает губу: - Эй, Лу. Тейлор ложится, скрываясь под одеялом с головой, чтобы не мешать их личному моменту, и несмотря на то, что Гарри предпочел бы быть один, он знает, что это лучшее, что она может сделать сейчас. - Я скучаю по тебе, - тихо признается Луи. - И по твоим объятиям. И-и я... Гарри переворачивается на бок, так что телефон оказывается плотно прижатым к уху, будто если держать так, это каким-то образом приблизит его к Луи, как-то заставит его быть здесь. - Прости меня. За-за все, - затем он прерывается. Только на секунду, но этого достаточно для Гарри, чтобы услышать дрожь в голосе, которую он так ненавидит. - Они обещали мне, Хаз. Они обещали мне, что ты не будешь должен делать это. - Ш-ш-ш, love, - и это все, что Гарри может сказать, все, что он может сделать, потому что он не там. Он не там, чтобы погладить его по голове, чтобы целовать его до того, как слезы перестанут течь и вытереть их, если только они появятся. - Все нормально. Мы знали, что это будет нелегко, мы знали... - Черт, мы не знали, Гарри! И все далеко не нормально! - Луи плачет, и в сердце Гарри неприятно щемит на эти звуки. - Они сделали так, чтобы я был с Элеанор, они не должны были делать этого с тобой. Они обещали. Глаза Гарри покалывает из-за слез, но он не дает Луи узнать это, не дает себе быть слабым, когда Луи так нуждается в нем. - Что бы они не делали, - говорит он колеблющимся голосом (чтоб это все), - они не сломают нас. Они не смогут. Мы слишком сильны для этого, Лу. Луи молчит, слышится только почти бесшумный шорох, и Гарри знает - это значит, что он кивает на подушке, слишком уставший и слишком расстроенный, чтобы помнить, что Гарри не может увидеть его на самом деле. Или, может, он знает, просто не хочет осознавать это. Хочет закрыть глаза и сделать вид, будто они говорят об этом вместе, лицом к лицу. - Я люблю тебя. Гарри слабо улыбается, слеза соскальзывает из-под его ресниц, и он стирает ее так быстро, как только может. - Навсегда. В этом вся суть. Потом они просто лежат. В тишине и слушая дыхание друг друга, пока Гарри не будет уверен, что Луи спит, но затем- - Расскажи мне про будущее. Ах, они так долго не делали этого. Но в любом случае, Гарри слушается его, запуская пальцы в манжеты его (Луи) джемпера, пока говорит о том, что они будут делать, где они будут жить. К четырем утра у них есть собака с именем Фрэнсис (- Франция, если короче. Ты помнишь Францию, Лу? Ты.. Ты подарил мне кольцо. Оно до сих пор у меня. Я до сих пор помню каждое слово, сказанное тобой той ночью. Все до единого.) и у них только закончился медовый месяц, когда Гарри слышит ровное дыхание Луи, спокойное и глубокое. Он спит. - И в один день, Лу, - он вздыхает с, наконец-то, пробравшейся в его голос вялостью. - В один день наши дети спросят нас про наших героев, и я скажу им, что самый храбрый человек, которого я знаю, украл мое сердце, когда мне было шестнадцать лет.