Наркотик

- Дима, не ссы - брезгливо произнес парень, которому адресована фраза. Даже вслух Ларин презирал Соболева, хоть и находился в квартире один, будто боялся, что несуществующий второй он узнает, что, кроме ненависти, он испытывает еще кое-какие чувства к пранкеру. Он врал аудитории, врал прессе, врал ютубу, и даже в какой-то мере врал себе, что Соболев не нравится или неприятен ему. Его не редко посещали мысли о том, что он хотел увидеть его вживую, дотронутся своими губами до его, как казалось Диме, мягких и нежных губ, оставить небольшой засос на шее, напоминая тем самым о себе, и просто уйти. И пускай он ударит его - все равно, он сделал то, о чем так сильно мечтал, от чего не спал ночами. К слову о ночах. Каждой ночью парень имел одно сильное желание - дожить до утра. Стоит Ларину лечь в постель и закрыть глаза, как мысли начинают истощать, открывать старые раны, которые кровоточат, вызывая страдания. К счастью, сейчас боль ослабла. Раньше невозможно было терпеть, разрывало на части. Часам к четырем утра он засыпал. Сон был очень хрупкий и короткий. Пару раз он ощущал мокрые щеки и, смотря в отражение зеркала, когда ходил умыться, замечал красные глаза. Разве это жизнь? Это жалкое существование. Хотя, даже так слишком громко сказано, это ломка. Ломка по особому виду «наркотика», который был доступен только Диме. Никто и никогда бы не подумал, что Ларин способен чувствовать что-то сильнее презрения. Даже сам стендапер не мог понять, что он чувствует, это было непривычно больно, но одновременно приятно. Раньше он снимал шлюх и занимался всем, что душе угодно, ни чувств, ни эмоций, лишь страсть, использовал и выбросил. Вполне удовлетворенный он дальше делал ролики, ходил в магазин, покупал еду, в общем, вел размеренную жизнь. Но в один момент все прервалось, ненависть к Соболеву сменилась легким влечением, потом симпатией, а сейчас, похоже, что любовью, сломав мир, в котором Дима комфортно жил. Сам Ларин этого никогда не признает, даже в глубине души, боясь, что кто-то узнает. " Лучше даже не думать" - держалась мысль в голове Дмитрия. Конечно, всегда трудно отрицать чувство, которое месяцами подавливал в себе, чтобы не показаться слабым в глазах других. Даже сейчас, хоть внутри он полностью подавлен, Ларин не подаст виду, продолжая называть всех мгхазями. Дима до конца жизни был готов ныть ночами в подушку, нежели сказать Коле о чувствах. Для него это было равносильно тому, что встать на край пропасти, в которую он, скорее всего, соскользнет, так как уверен в том, что его отвергнут. Так могут еще и опозорить на весь ютуб, разрушить его образ, который он строил годами, назвав пидором. Всегда трудно слышать издёвку от любимого человека, зная Соболева, это может быть чертовски больно, больно до слез, которые не остановишь. Вряд ли он один раз кинет искрометную шутку, их может быть несколько, каждая оставит рану, очень глубокую рану. Трудно будет стоять и слушать, проще уйти, показав слабость, впрочем, слабость уже ничто по сравнению с тем, что могло бы произойти. Ларин мог бы просто подойти и сделать все, что хочет, но Соболев мог спокойной его оттолкнуть, показав, что ему это не нужно. 01:46 - …Тем более, у него девушка есть, зачем я ему? – на выдохе произнес брюнет, лежа на кровати и завернутый в одеяло, как в кокон. – Он меня ненавидит и хотел бы никогда в жизни не видеть, - бессонные ночи привели парня к тому, что он уже проговаривает мысли вслух и похоже, что по немногу начал свыкаться с таким чувством, как любовь. Встав с кровати, Дима отправился на кухню за хорошим другом, который помогает уснуть и делает сон крепче – алкоголем. Из-за холодной плитки, которой был покрыт пол, Ларин немного взбодрился, и сон уже точно не был в планах. Открыв холодильник, он достал недавно начатую бутылку «Jack Daniels» - 18 градусов, – вглядываюсь в бутылку, констатировал парень, - пойдет, - отправившись к компьютеру, томно добавил он. До половины пятого утра Дима провел время с бутылкой и каналом «SOBOLEV», уснув с ноутбуком на коленях. Подъем у парня произошел в 8 утра, что его сильно обрадовало, так как раньше он вставал в 6, зато без головной боли. Дима потер глаза руками и, встав с постели, отправился на кухню за утренним кофе, который помогал собраться с мыслями и придумать планы на этот день. Любую мысль перебивали мысли о Коле, и ему уже казалось, что он не 28-ми летний парень, а 14-ти летняя школьница, которая по уши влюблена в старшеклассника. - Черт, я просто с ним поговорю, и мы все решим, как взрослые люди,– это был единственный план, который Ларин придумал на этот день. 11:23 «Так, полдвенадцатого, вряд ли он спит» подумал Дмитрий, взяв, быстрым движением руки телефон со стола. - Доброе утро, нам нужно поговорить, давай встретимся сегодня в 12:00 в «Light Family»? - Окей. «Вот мразь, еще короче ответить не мог? Ну, хоть согласился, и то радует» пронеслось в голове Димы. 12:02 - Привет, давай недолго, у меня дела, о чем ты поговорить хотел? – не снимая куртки, сел за стол Соболев. Он говорил с улыбкой, будто Ларин ему нейтрален. Коля был, как всегда, на высоте, красиво уложенные волосы, приятный парфюм, умелое сочетание одежды, Дима не мог найти изъяна, он ему казался просто идеальным. - Знаешь, пошли, прогуляемся? Тут просто душно очень, - планы Димы немного изменились, и он не хотел, чтобы рядом было много людей, тем более среди них могли оказаться подписчицы, которые церемонились, кто из них первая подойдет и заговорит. - Да, пойдем, без проблем, – похоже, что и Коле было так удобней. Выйдя из кафе, Дмитрий демонстративно развернулся, показывая, что нужно идти за ним. Позади кафе был небольшой сквер, в котором не было людей достаточно давно, потому что под деревьями ничего не валялось, и на земле не было следов обуви. Сердце жутко стучало, ком в горле не давал сказать слова, руки тряслись, но все забылось, как только он решился: Дима подошел к Соболеву и дотронулся губами до его губ. Стендапер был прав – губы Коли действительно были нежными и мягкими, как он и думал, но еще он почувствовал некую сладость, она была невероятна, ее нельзя было с чем-либо сравнивать. Позже, он осторожно проник языком в рот, боясь спугнуть пранкера, но тот сам был не против. Соболев осторожно запустил руку под шарф Димы, гладя его по шее, от чего тот получал неописуемое удовольствие. Каждый из них боялся дернуться, чтобы не разорвать нежный поцелуй, но все сломал звонок телефона у Соболева. - Да, Полин, я уже еду, - Николай пошел к дороге. Дима отправился в противоположную сторону, и оба сделали вид, будто просто мимо прошли и впервые видятся. «Ну, он же меня не толкнул, не обозвал пидором или как-то по другому. Просто ответил взаимностью» - событие еще долго крутилось в голове у Димы, заставляя его улыбаться и ходить чертовски счастливым. В этот день, на удивление, Ларин уснул довольно рано, около 11, без алкоголя. У него появилось особое «снотворное», лично для него.