christmas time is here again

      Этот молодой человек, называющий себя настоящим волшебником, приезжал в наш маленький, уютный городок каждый год перед Рождеством. На главной площади возле красивой, когда-то давно в детстве казавшейся Криденсу гигантской, ёлки, волшебник ставил небольшой шатёр из плотной, тёмной ткани, украшенной узором из месяцев, лун и звёзд. Рядом всегда стоял столик, на котором были расставлены разные предметы для сказочных, удивительных фокусов. На нём покоились быстро замерзающие на холоде розы – красные и белые, обычная колода карт, пистолет, несколько деревянных палочек, которые сам молодой человек называл волшебными, фальшивые золотые и серебряные монеты. Иногда этих предметов становилось больше, а иногда меньше, но представление этого, несомненно, загадочного фокусника, всегда длилось чуть больше часа.       Публику он встречал в удивительных, пёстрых костюмах – в золотом или серебряном, а порой в красном с зелёными вставками, или синем с фиолетовым воротником и такого же цвета тростью. На его голове обязательно красовался цилиндр из той же ткани, что и костюм, а шею украшал галстук-бабочка. Выходя к публике, фокусник всегда широко улыбался, одной своей улыбкой располагая людей к себе.       В детстве Криденс восхищался этой улыбкой и весь год грезил о том, чтобы увидеть её снова.       Годы шли, дети, смотрящие на представления этого человека, с каждым его приездом становились всё старше, а взрослые медленно, но верно увядали, и только улыбка и пьянящие искры в глазах фокусника оставались всё так же молоды. Отрицать было бы глупо – он оставался таким же, каким его запомнили в прошлом году.       Всё таким же молодым, полным силы и энергии, заставляя детей радостно смеяться и громко хлопать в ладоши, а взрослых сдержанно улыбаться и тихо, едва слышно произносить слова восхищения и восторга.       Никто не знал имени молодого человека и откуда он, но в заинтересованных, поражённых толпах всегда были слышны тихие, полные загадочности и нераскрытой тайны голоса. Его имя слетало с чужих губ прямиком в чужие уши, где надолго затаивалось, оставаясь на слуху даже после отъезда этого талантливого фокусника.       Все люди в этом городке называли его Ньютом Скамандером и думали, что он приехал из какой-нибудь далёкой северной страны – никто даже не знал, на каком языке он говорит!       Криденс слышал все эти повторяющиеся из года в год слухи тысячу раз и всё удивлялся, почему никто не хочет просто подойти к нему и спросить, кто же он такой. В детстве он и сам порывался задать ему этот вопрос, но мама сказала, что лучше этого не делать. «Ведь тогда пропадёт вся сказочность!». Мальчик тогда согласился с ней – волшебство исчезнет, если узнать секрет фокуса, верно?       Каждый год Ньют показывал самые разные фокусы, которые повторялись лишь иногда – когда кто-то из публики просил сделать что-то определённое, а таких желающих всегда была немало. Криденс и сам пару раз хотел попросить исполнить его самый любимый фокус – превращение любого предмета в ворох цветных, блестящих конфетти, взрывающихся, словно хлопушка, и рассыпающихся в разные стороны. Это было так красиво, что Бэрбоун ещё год никак не мог выкинуть из головы эти золотые, красные, зелёные, синие блёстки, витающие в воздухе и опускающиеся на землю, укрывая её ярким, переливающимся в неровном свете рождественских гирлянд, покрывалом.       В этом году волшебник вновь посетил их город, возвращая на лица людей прошлогодние счастливые улыбки, затерявшиеся, кажется, в повседневной суете, и найденные в такой же счастливой, задорной улыбке Ньюта Скамандера.       Криденсу удалось пробиться в первые ряды, и он прекрасно видел каждое лёгкое, наполненное элегантностью и красотой движение фокусника, видел его хитрые, но добрые взгляды, обращённые в толпу. Он показывал трюк за трюком, взрывая главную площадь грохотом аплодисментов, отовсюду были слышно громкие восхищённые возгласы, смешивающиеся с неудержимым смехом. И вот, завершив своё представление цветными, яркими, оглушающими фейерверками, он поклонился, и люди тут же стали медленно расходится по своим делам.       У многих на лицах застыли радостные улыбки, кто-то обсуждал увиденные фокусы, а кто-то всё так же, угрюмо насупившись, расталкивал людей, пробираясь к палаткам с горячими пирожками и какао с корицей.       Не прошло и минуты, как на площади возле небольшого шатра остался стоять только Криденс.       В детстве он думал, что Ньют Скамандер действительно самый настоящий волшебник, умеющий творить настоящее, удивительное волшебство. В детстве Криденс и сам мечтал стать колдуном, у которого будет своя волшебная палочка, с помощью которой любая преграда сразу перестанет быть помехой.       Но он рос, и так же, как и у всех детей, его мечта затерялась где-то в школьных сочинениях, в солнечных летних днях, в долгих и нудных разговорах с родителями, в холодных дождливых вечерах… Через несколько лет он не вспомнил, что обязательно должен написать письмо Санта Клаусу и попросить волшебную палочку.       Магии больше не было.       И именно сейчас, в это Рождество, ему безумно сильно хотелось вернуть хотя бы часть того удивительного, неповторимого чувства радости, возможности осуществить любую свою самую сказочную мечту, ощущения волшебства в каждом снегопаде, в каждой ёлочной игрушке.       Криденс решительно сделал шаг в сторону шатра, в котором только что скрылся Ньют Скамандер, и с волнительно бьющемся сердцем и дрожью в руках сдвинул тяжёлую ткань возле входа, пробираясь внутрь. Бэрбоун ожидал увидеть одиноко стоящий столик с реквизитом для фокусов и чемодан, но увидел множество разных странных предметов, которые раньше ему ни разу в жизни не доводилось даже воображать.       Внутри было удивительно просторно, слишком много места для такого маленького шатра. Из освещения были лишь небольшие, развешанные вокруг светильники из цветного стекла, внутри которых стояли свечки, от чего создавался волшебный, умиротворяющий полумрак. Вдоль стен, созданных из всё той же ткани, стояли цветочные горшки с красными и белыми розами. В каждом углу шатра высились стопки с разными старыми книгами, какими-то странными пергаментами и пожелтевшими бумажными листами.       Криденс с нескрываемым удивлением и любопытством разглядывал всё вокруг, не понимая, почему снаружи шатёр выглядит таким неприметным и крохотным, а внутри больше смахивает на целый дом.       – Здравствуй, Криденс.       Бэрбоун обернулся и интуитивно сделал два шага назад – на него смотрели внимательные добрые глаза хозяина этого «дома», Ньюта Скамандера.       – Здравствуйте, - несмело улыбнулся Криденс, – но… откуда вы знаете моё имя?       – Оттуда же, откуда я знаю, что в детстве ты хотел стать волшебником, – улыбнулся в ответ фокусник, обходя незваного гостя и проходя к столу, стоящему в середине комнаты.       – Я ничего не понимаю… И почему в вашем шатре внутри так много места? Он же просто огромен! – с восхищением произнёс Бэрбоун, вновь осматривая всё вокруг, словно пытаясь запомнить каждую деталь этого поистине волшебного помещения.       – Можно сказать, что это ещё один фокус. Ты, кажется, хотел что-то спросить у меня? Спрашивай, не стесняйся. – Ньют повернулся к нему лицом и ободряюще кивнул, вновь даря ему успокаивающую, светлую улыбку.       – Я хотел лишь спросить… – Все вопросы, что до этого Криденсу так не терпелось спросить, словно растворились в этом тёплом, неярком освещении, потерялись среди роз, и лишь один из них маячил в его голове, просясь, чтобы именно он оказался произнесён вслух.       – А вы правда волшебник? Вы обладаете магией?       Улыбка Ньюта стала чуть шире, он прикрыл глаза и вздохнул, словно долгое ожидание, что томило его всё это время, перестало его мучить. В ту минуту он стал свободен.       Скамандер взял что-то со стола, Криденс не смог разглядеть этого предмета, и подошёл к внезапно вновь разволновавшемуся юноше.       – Волшебство есть внутри каждого из нас, Криденс, просто не все умеют его находить. – Волшебник подошёл близко к Бэрбоуну и приставил пистолет к его груди, прямо туда, где сейчас пойманной птицей билось сердце.       – Оно есть во мне. И есть в тебе.       Ньют Скамандер, смотря в лицо в Криденса, смело взвёл курок и быстро, без промедления, выстрелил ему в сердце.       Юноша зажмурился, готовясь почувствовать сильнейшую, разрывающую на части, боль, или упасть на пол бесчувственным, уже мёртвым телом на пол, заливая всё вокруг кровью.       Но не почувствовал ничего, кроме удивительной лёгкости во всём теле и ощущения, что прямо сейчас он способен взлететь высоко-высоко в небо, к беззаботным птицам.       Из его груди, словно из самого сердца, лились сотни тысяч блёсток, переливающихся самыми разными цветами, засыпая собой пол, розы, каждый предмет, что находился в этом сказочном шатре. И даже засыпая радостного, улыбающегося так, как никогда в своей, несомненно, долгой, жизни, Ньюта Скамандера.       В этот день Криденс навсегда запомнил, что самое настоящее волшебство выглядит как свет потухающей свечки внутри красного светильника, что оно переливается сотней ярких конфетти, меняющих свой цвет. А пахнет оно порохом, пожелтевшими листами книг и розами.