Неправильно... или? - 13. Последняя игра.

                    Он был таким… Таким нежным, таким ласковым и добрым… Только рядом с ним теперь Кристина могла чувствовать себя в безопасности, под защитой. Только рядом с ним и только вдали от здания Оперы, в стены которой были испещрены потайными ходами, в каждом из которых могло таиться то страшное существо в маске и черном плаще.              Вечер так быстро подошел к концу… Так рано ей пришлось вернуться в место, которое до этого она считала своим домом, но которое теперь становилось обителью кошмара.              Сейчас, когда у нее была отдельная комната, она больше всего боялась остаться в одиночестве. Но пришлось. Пришлось, потому что иначе было нельзя.              Этой ночью ей долго не удавалось заснуть. Стоило только на секунду закрыть глаза, как начинали скрипеть половицы у входа, далеко внизу, она словно отчетливо слышала это, капала вода, а неизвестное, страшное существо в маске вдруг оказывалось совсем рядом, грозя утащить в свое мрачное подземное логово.              — Кристина… — тихий голос раздался над ухом, стоило ей в очередной раз закрыть глаза.              Девушка подскочила на кровати и, увидев рядом со своей постелью Призрака, сидящего на шатком стуле, закричала от ужаса. Крик получился невнятным — больше всего он напоминал писк. Даже если она закричит… Ее никто не услышит, а кто услышит — тот побоится прийти на помощь. От осознания этого по щекам побежали слезы.              — Кристина, пожалуйста, не надо. Не плачь. Я клянусь, я не причиню тебе вреда, я просто… — он протянул руку в перчатке, чтобы стереть слезы с ее лица. Девушка отпрянула и больно ударилась затылком о стену. Теперь она плакала не только от страха, но еще и от боли. — Я просто хотел поговорить… — каким-то потерянным голосом завершил Призрак Оперы. На мгновение Кристина встретилась с ним взглядом и увидела там странное отчаяние и нечеловеческую тоску, смешанную с болью. — Если ты хочешь, я уйду прямо сейчас. И больше никогда тебя не побеспокою. Но прошу хотя бы в память о том времени, что мы провели вместе, дать мне говорить за себя самому, а не устами рабочих, любящих придумывать страшные сказки и пугать ими всех встречных.              Его чарующий, завораживающий голос. Голос Ангела Музыки, который Кристина каждый раз так боялась не услышать, приходя в условленное место встреч — старую часовню в подвале Оперы…              — Кристина, если бы я хотел сделать тебе что-то плохое, то подумай сама — не многовато ли у меня было для этого возможностей начиная с момента нашего знакомства и заканчивая сегодняшним днем? — эту фразу произнес словно не он. Словно через него говорило какое-то другое существо, еще более… страшное? Нет, пожалуй, непонятное.              — Я… Хорошо.              — Хорошо — что?              — Хорошо, я… Я готова слушать, — девушка быстро стерла слезы с лица и села на кровати, подпихнув между спиной и стеной подушку. Внутренний голос подсказал, что раз этот человек сказал, что не причинит ей вреда, то лучше не злить его на всякий случай своей истерикой.              — Я уже говорил тебе, что меня зовут Эрик. И я — человек. Да, как бы это странно ни звучало, но я никакой не призрак. У меня даже всяких противоестественных способностей нет, представляешь? То есть, я хорошо разбираюсь в иллюзиях, могу сделать какой-то эффектный фокус вроде исчезновения в клубах дыма, но не более того.              — Если ты человек, то почему прячешься? И почему носишь маску? — в мыслях девушки пронеслось, что Эрик может быть просто преступником, который нашел в катакомбах под Оперой подходящее место, чтобы обосноваться там и никогда не выходить на дневной свет.              — Кристина, я бы не хотел об этом рассказывать. Но если вкратце… Шерсти и рогов у меня под маской, к сожалению, нет — прости, что разочаровал тебя в словах ваших местных сплетников. Там шрамы. Из-за этого меня сильно обидели в свое время люди, чьи сердца еще более уродливы, чем мое лицо, так что с тех пор я… Можешь снять маску, если хочешь.              Кристина нерешительно протянула руку вперед. В тот момент, когда ее рука коснулась полумаски, мужчина содрогнулся всем телом и, она видела, в ужасе зажмурился. Его руки крепко стиснули подлокотники стула, на котором он сидел, а из груди вырвался хриплый, свистящий выдох…              «Господи, что же я собралась сделать! Как я сме…» — пронеслось в голове девушки. Сейчас страха перед этим человеком… Перед Эриком, не было вовсе. Он словно испарился.              — Прости меня, — тихо прошептала она, отнимая руку от маски и проводя другой по здоровой щеке. — Я больше не буду. Я просто… Я просто… Я уже думала, что все это… Что вся эта… — она снова разрыдалась. На этот раз — от облегчения. Просто сидела на коленях на собственной кровати и ревела, обхватив руками шею Эрика и уткнувшись головой ему в плечо.              — Насчет Ангела Музыки… Я просто не смог сказать одинокой маленькой девочке, что ангелов на самом деле нет. А пела ты настолько божественно, что я решил: такой талант не должен пропадать зря в общем хоре и…              — Существуют… — Сквозь слезы произнесла Кристина. — Ты — мой Ангел, Эрик. Но… Скажи мне, ты правда хотел убить Буке?              — Так скажем, я хотел преподать ему урок, чтобы он думал в следующий раз, прежде чем молоть своим языком, — глаза Эрика зло сощурились. На мгновение Кристине показалось, что такой злой прищур она видела у кого-то буквально сегодня, но в следующий момент эта мысль покинула ее голову. — Кстати, твоему новому молодому человеку, виконту, я настоятельно советую передать, что ты — не маленькая глупая сиротка и если он посмеет тебя обидеть, то будет иметь дело со мной.              — Ты… Эрик, ты ведь… Там, у себя дома, ты говорил мне…              — Я бы хотел, чтобы ты ответила мне согласием, Кристина. Я люблю тебя и всегда буду любить. Но также я отлично понимаю, что насильно мил не будешь. Когда любишь человека, то просто хочешь, чтобы он был счастлив. С тобой, без тебя — это уже неважно, просто счастлив. Впрочем, возможно, ты еще слишком юна, чтобы понимать такие вещи, — мужчина прикоснулся пальцем к ее носу, после чего мягко провел рукой по подбородку, заставляя поднять голову. — И пожалуйста — перестань плакать. Своими слезами ты разрываешь мое сердце.              — Я… Я не буду… Конечно, не буду. Прости, Ангел, то есть Эрик, — Кристина почувствовала, как от его прикосновений, от его голоса в груди разливается какое-то щемящее душу теплое чувство. Еще полчаса назад она боялась встречи с Эриком, а сейчас ей хотелось, чтобы он как можно дольше не уходил.              — Мне пора идти, — тихо произнес он. — Репетиции, я надеюсь, ты пропускать не будешь, моя Муза.              Девушка чуть улыбнулась и, поддавшись какому-то невнятному порыву, вдруг подалась вперед, соскальзывая с кровати и вставая на цыпочки.              Его щека оказалась мокрой и соленой. Как будто он… плакал? Из-за нее. Сейчас она почувствовала себя невыносимо гадкой. Ведь еще несколько часов назад, стоя рядом с Раулем на крыше, она описывала ему этого человека, как самое главное зло в своей жизни.              — Мне пора, — ей показалось, или Эрик широко улыбнулся перед тем, как выйти из ее комнаты в потайной проход, находящийся в стене?              Заснуть этой ночью у нее так и не получилось. Но уже не по причине страха, а из-за того странного чувства, которое с каждым мгновением все усиливалось. О Рауле она до утра так ни разу и не вспомнила…       

***

      Кто бы подумал — я личный суфлер Призрака Оперы. Ну как суфлер… Визор с меня Игрок не снял, равно как и не изъял из карманов кучу вспомогательной лабуды, так что у меня в наличие имелся неплохой микрофон, пара «жучков», схимиченных Дашкой еще во время нашего незабываемого марафонского забега в Америку времен войны за независимость… Объяснить Эрику, что это такое и как оно работает, труда не составило. Вообще, если отбросить его эмоциональность, то это оказался на редкость адекватно воспринимающий все кадр. Адекватными я считаю тех, кто видит что-то интересное и непонятное, но не вопит без причины и не пытается это «что-то» или «кого-то» уебать об стену, а выясняет степень вреда лично для себя, ну и возможности использования «кого-то» или «чего-то» с благом для себя. По крайней мере, с такими людьми можно сосуществовать совместно и о чем-то договариваться.              Я договорилась встретиться с Призраком после его разговора с Кристиной на сцене. Все дело было в том, что мне эту чертову сцену всю ночь отмывать (по идее всю ночь). На самом-то деле отмывать будет все телекинез, ну а я в стороночке постою, но поскольку лучше мне быть «на рабочем месте» если вдруг непонятно с какого бодуна сюда нагрянет кто-то из руководства. Ну, мало ли, вдруг у них бухло кончится и они решат прийти в театр и взять из местного буфета…              Эрик, как, оказалось, зовут Призрака (прямо как у Гастона Леру, видать, действительно меня Игрок закинул в мир, который, или подобный которому, был описан в книге), наверняка заявится не сразу. Ну, это понятно — ему нервы успокоить надо, эмоциональный больно… Так что пока что можно не особо дергаться…              Примерно на моменте «не особо дергаться» я почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь, а левую руку от плеча до кисти обожгла леденящая боль. Никогда ничего не было приятней, поскольку это могло обозначать только одно — в этом мире был открыт временно-пространственный разрыв. Причем, открыт он был где-то рядом.              Уже собираясь выбежать из зала, а следом — из здания, я почувствовала движение за своей спиной. Обернувшись, не веря своим глазам увидела, что в метре от меня стоит Юна Ксифенг. Та девочка, которая в нынешней версии реальности так и не появилась на свет, а в той, до перезаписи — была дочерью моих друзей и, по совместительству — одной из моих подчиненных. Будучи бойцом, закрепленным за одной из научных групп и являясь при этом Творцом, она могла избежать смерти, но… Но, видимо, решила дать знать о себе только сейчас.              — Здравствуй, Рин. Слушай, у меня мало времени, потому что как только он заметит, что кто-то пробрался сюда, то он меня просто сотрет. Поэтому заткнись и слушай. Что-то пошло не так. Игрок планировал тебя забросить совсем в другой временной промежуток, но ты попала раньше как минимум на несколько недель. Ты знаешь, о чем это говорит. Ищи того, кто исказил твое перемещение. Он сможет помочь.              Раздался резкий хлопок — и девочка исчезла. А я замерла, удерживая в одной руке меч, словно ожидая, что следом за Юной в эту реальность кинутся люди Игрока для того, чтобы попытаться избавиться от меня, раз уж я разглядела его ошибку.              Впрочем, он не дурак. Так лажать он не станет — это я с сожалением поняла несколько минут спустя, когда так никто и не появился. Вместо этого передо мной неожиданно развернулся во всю площадь сцены гигантский экран, на котором крупными буквами было написано.              «Кажется, я допустил небольшую ошибку при составлении ловушки — изначально к тебе никто не должен был пробраться. Впрочем, я предлагаю нам обоим получить от этого удовольствие. К тебе в гости прямо под здание, в котором ты находишься, было отправлено кое-что нехорошее. Что может уничтожить только кто-то вроде тебя. Ты ведь не допустишь, чтобы оно убивало ни в чем не повинных людей, не так ли, девочка?»              Экран погас, а с меня тут же спало знакомое оцепенение. Под зданием… Катакомбы… Эрик!              — Я здесь, совсем необязательно так орать.              Видимо, выражение облегчения промелькнуло на моем лице, поскольку Призрак закономерно открыл рот, чтобы поинтересоваться, с чего это я, собственно, так разоралась. Но прежде, чем он успел что-то сказать, я кинулась к нему, хватая за руку.              — Сиди здесь и не суйся вниз пока! Потом все объясню, — выпалила я, выхватывая из-за спины мечи. И тут же вспомнила один маленький нюанс, суть которого заключалась вот в чем: я знала, верней, чувствовала, что под нами множество пустот. Но вот проблема — у меня не было ни карты, ни времени самой плутать по подземельям. Мне нужен был проводник, или же…              — Дай мне планы катакомб, пожалуйста. Или проводи вниз.              — Но…              — Эрик, пожалуйста! Сюда закинули какую-то паранормальную тварь типа меня, только она не такая дружелюбная и если я вовремя ее не остановлю, то могут пострадать люди.              На людей, судя по всему, Эрику было насрать.              — Кристина тоже здесь, забыл? — надавила я на больную мозоль каблуком. Если не захочет помогать ради светлого будущего, то уж точно захочет помочь ради нее. Хотя… Ради нее он скорей схватит ее в охапку и утащит куда подальше…              — Идем.              Я не поверила своим ушам. Но быстро, пока мужчина не передумал, кинулась за ним в сторону подземелий. Кажется, я у него теперь в долгу. Впрочем, похуй — сочтемся как-нибудь. Сначала надо с подарочком Игрока разобраться…       

***

      Эрик уверенно, хоть и не понимая, зачем именно это делает, вел девчонку по катакомбам. Этот участок местности он знал, как свои пять пальцев, хоть и располагался он достаточно далеко от его дома.              — Северо-восток, двести метров, — сухо произносит Рин. Сейчас она меньше всего похожа на ту девчонку-уборщицу, которая сидела на колосниках, непринужденно болтая с Призраком Оперы. Рядом с ним крался по катакомбах зверь, готовый убивать. Вооруженный двумя то ли кинжалами, то ли мечами, со светящимися глазами (Эрик в какой-то момент даже готов был поклясться, что зрачки этих глаз светятся!). Присмотревшись, он заметил на голове идущей чуть впереди девушки какие-то отростки. На мгновение ему показалось, что это вторые уши, но скорей всего — это все игра света, верней, теней.              — Стой, — Рин неожиданно схватила его за руку и успела дернуть назад за секунду до того, как им в глаза ударил яркий, ослепительный свет.              — Тваюж! — судя по всему, все та же Рин с нечеловеческой силой толкнула его назад. Факел упал на пол и погас, но когда Эрик вскочил на ноги и протер глаза, то понял, что этот подвал теперь освещает кое-что другое.              Все свободно пространство комнаты занимал ярко сияющий светло-голубой шар. Сквозь его прозрачные стенки Эрик смог отчетливо разглядеть Рин и какое-то странное нагромождение щупальцев и когтей. Он даже не был уверен, что у этого существа есть тело, как таковое. В следующую секунду очертания и Рин, и существа, смазались, а за происходящим получалось следить с таким трудом, что…              — Беги, идиот! — раздался крик девчонки. В следующий момент щупальце ударило ее в грудь, откидывая к противоположной стороне шара. До нее Рин, впрочем, не долетела — извернувшись в полете, она приземлилась на ноги и выставила перед собой мечи. После чего… Это выглядело противоестественно и в то же время красиво — вокруг нее словно образовалась светящаяся аура, которую создавали быстрые взамахи двух «недомечей». Тварь взвыла то ли от боли, то ли от ярости — три щупальца, которые оно протянуло к Рин, были отрезаны в мгновение ока. Миг — и девушка прыгнула вперед и наверх, оказываясь на потолке. В тот же момент сильный удар выбивает меч из ее правой руки — до Эрика отчетливо доносится хруст костей. Повисшая вдоль тела рука девушки лишь подтверждает его опасения — кости сломаны. Но она лишь поморщилась и с утроенной силой кинулась в атаку на сплетение щупалец. Миг — и еще один удар, на этот раз по ее груди. И на этот раз она не уворачивается, а отлетает назад, наверняка больно ударяясь спиной о внутреннюю стену шара. Эрик уже не понимает сам, что заставляет его колотить кулаками по прозрачной стене, надеясь… Что? Пробиться внутрь? Ведь явно же ему не справиться с этой дрянью, не помочь Рин… Но и сбежать Призрак Оперы тоже не мог. Сам не понимал, почему, но не мог. Не мог отвести взгляд, когда еще одно щупальце, заканчивающееся чем-то наподобие металлического шипа, метнулось в сторону лежащей девушки. В тот же момент вспыхнула яркая вспышка — приглядевшись сощуренными глазами на нее Эрик понял, что это что-то вроде молнии. Одна исходила из меча девушки, который та по-прежнему держала в руке, а вторая — из оружия, выбитого из ее руки ранее. Тварь корчилась, словно съеживаясь, уменьшаясь на глазах, оседая на землю уже белым пеплом. Пеплом, который щедро покрывал и внутренние стенки шара, и до сих пор лежащую там, внутри, девушку.              А в следующий момент все исчезло. И эта клетка, служившая источником света, и находящаяся внутри нее тварь. Остался лишь далеко впереди голос. Верней, два голоса. Женский и мужской. Услышав постороннего, Эрик тут же кинулся зажигать факел. Он помнил, что Рин была практически без сознания на момент конца поединка.              — Ну здравствуй еще раз, Мятежница.              — Надеюсь, ты приперся не только за этой дрянью, но еще и за мной.              — Милая моя, я разве не говорил тебе многократно о том, чтобы ты следила за своей речью? — вкрадчивый голос становился все тише и тише. Именно в этот момент Эрик наконец-то нашел в кармане спички и по новой поджег факел. Света он давал немного, но находящихся в паре метров от него Рин и мужчину в черном плаще он видел вполне отчетливо. Сказывалась жизнь в подземельях — другой бы человек на его месте не разглядел бы странных собеседников. Когда он увидел, что Рин говорит с человеком, как со старым знакомым, немного расслабился. По крайней мере, твари той уже не видно.              — Да-да, я потом заглажу свою вину гига-пиццей из самого клевого макдака, какой только встречала в своих шароебаньях по мирах. Давай к делу. Ты меня можешь забрать?              — Хм…              Прежде, чем Эрик успел вмешаться, неизвестный непринужденно вытащил из кармана странный изогнутый нож и всадил его в грудь девушки. Пара секунд хрипов, за время которых Эрик успел подбежать к неизвестному и замахнуться на него шпагой. В тот же момент неизвестная сила заставила его рухнуть на колени, роняя оружие. Все тело скрутила невыносимая боль, а сердце, казалось, вот-вот перестанет биться.              — Не трожь его! — раздался слабый, но отчетливый вскрик. Эрик в изумлении распахнул глаза, заметив, то зашевелилась на полу фигура той, что должна быть уже несколько секунд, как мертва. — Смерть, стой!              — Да уймись, Мятежница. Я уже двадцать секунд как ничего с ним не делаю. Ты же знаешь — не я решаю, кому и когда умирать. Но урок хороших манер преподать могу, ты об этом должна помнить, — мужчина обернулся к Рин, протягивая ей руку. — К сожалению, как видишь, с тобой у меня ничего не получилось.              — Но почему? — С помощью мужчины девушка встала на ноги. И тут же кинулась к Эрику. — Ты как?              Рука прикоснулась к шее — видимо, Рин проверяла пульс. В который раз Эрика прошибла дрожь. Хотелось и попросить, чтобы дольше не убирала руку, и шарахнуться в сторону от новых для себя ощущений. Рин была первой, кто просто обнимал его. Первой, кто вел себя с ним, как с другом. Даже Антуанетта — добрая, милая девочка-балерина, спасшая его от преследования и укрывшая в подвалах Оперы не смогла принять его, как равного себе, а она… Она…              — Все хорошо, — тихо произнес он.              — Извиняться юношу не учили, — саркастично произнес человек над ними. Эрик оставил эту реплику без комментария. Вместо этого он, поддавшись неожиданному порыву, протянул руку вперед, касаясь груди девушки. Уже не думая о том, насколько это неприлично и противоестественно, насколько сильным будет сейчас удар по его лицу. Она жива! Но это… Как это вообще возможно?              — Мятежница, ты не могла бы побыстрей? Выведи меня из этого подземелья и… Надеюсь, тут есть фастфуд.              — Ошибаешься — нету. Тут девятнадцатый век. Но я, пока по окрестностям шлялась, нашла неплохую кафешку с демократичными ценами, вежливыми хозяевами и обалденно вкусной, хоть и вредной едой. Адресок давать? Эрик, ты не мог бы куда-нибудь нас… Черт! — Рин выругалась и потерла плечо. — Смерть, ты можешь мне руку по новой сломать, а то, походу, там что-то не так срос…              Договорить девушке не дал хруст. И опять он заставил ее лишь поморщиться.              — Спасибо, — вздохнула она, глядя на высокого мужчину. Тот лишь кивнул в ответ, после чего одним движением накинул на голову капюшон и, сделав шаг назад, дал возможность Эрику и Рин первыми идти вперед.              Спустя минут пять Призрак заметил, что той идти вовсе не так легко, как показалось поначалу. Сам не понимая почему, он подхватил ее под руку на очередном повороте, чтобы она не налетела на стену.              — Спасибо, — тихо фыркнула Рин.              — Как ты?              — Не сдохла. К сожалению, — тихо вздохнула она. — Адреналинчик понемногу спадает, так что мне уже не так весело, как пятнадцать минут назад.              — Ты… Бессмертная?              — Типа того. Слышь, Смерть, а что со мной эта тварь сделала, что меня теперь никак не мочкануть?              — Точно никак?              — Я уже испробовала самосожжение, утопление, удушение, вскрывание вен, перерезание собственной глотки, отравление двадцатью видами таблеток на всякий случай…              Эрик поперхнулся воздухом. Чем дальше, тем больше все напоминало фантасмагорический бред. Вот только что все было более-менее нормально. А потом уборщица в Опере оказалась какой-то паранормальной… непонятно чем. Потом они вместе пошли в подвал Оперы, наткнулись там на непонятное существо, потом появился из ниоткуда неизвестный, которого Рин называет Смертью… Эрик из последних сил пытался убедить себя, что имя этого мужчины — всего лишь его кличка, а на самом деле…              — Увы, молодой человек, я действительно Смерть. Кроме того, я должен вас «обрадовать» — все происходящее сном не является, а дальше все будет еще веселей. Вам понадобится моток крепких нервов и алкоголь. Учитывая время, в котором вы живете — много, очень много алкоголя.              — Что-то ты непривычно разговорчивый сегодня, — фыркнула Рин.              — А ты непривычно невыносимая, Мятежница, — мрачно парировал мужчина.              — Да ты меня и так всегда не особо любил… — девушка издала тихий смешок. — Вот уж не знаю, за что.              — Может быть, за неисчислимое количество ложных вызовов? — от мрачного голоса пробежали по коже мурашки. Даже Рин как-то притихла и словно навалилась на Эрика. Только сейчас мужчина понял, что ему приходится практически тащить девчонку на себе — та едва перебирала ногами. Но язык работал все также бойко.              — Смерть, а почему меня теперь нельзя убить?              — Что ты знаешь про Игрока?              — Ну… В общем, все, что про него известно. Тот самый Творец Реальности «в семье не без урода», который не создал ни одного своего мира, зато активно лез в чужие песочницы указывая, что и как делать. Выморозил собратьев по ремеслу настолько, что его благополучно закупорили где-то в Эпицентре незадолго до Первого Противостояния.              — Как это сделали?              — Не знаю. Отец говорил, что это или анабиоз, или…              — Вовсе нет, — отчеканил Смерть за их спинами.              — Подожди… Ты хочешь сказать, что он… что его… Как он меня?              — Именно. Лишили возможности сбежать самым простым и самым сложным образом. Именно поэтому вам потребовалось столько бегать в поисках способа его убить. К сожалению, цели вы не достигли.              — Да-да, я все запорола, спасибо, что напомнил. Давай еще проедься по теме «дали судьбу Мироздания в руки младшего альтернатора-недоучки»…              — Адрес кафешки скажешь?              — Улица Скриба, дом не знаю, но там рядом узнаваемая вывеска портняжной лавки — не пропустишь, — вздохнула Рин.              Впереди забрезжил свет. Они находились рядом с одним из выходов на поверхность. Эрик остановился, не решаясь выйти на дневной свет. В тот же момент Смерть прошел мимо них, одной рукой касаясь плеча девушки. В тот же момент она без единого звука повалилась на землю. Эрик машинально подхватил ее.              — Отдыхай, Мятежница, — мужчина не поворачивался к нему лицом, его голос по-прежнему звучал абсолютно бесстрастно, но каким-то шестым чувством Эрик понял — Смерть не был безразличен к судьбе Кэтрин. — И вспомни, что не ты одна можешь обманывать само Мироздание. Настоящий гроссмейстер еще не сделал свой ход. Прощайте, Эрик. Присмотрите за этой несносной девчонкой.              Шаг вперед — и фигура растворяется в темноте, словно ее и не было. И Призрак Оперы остается один на один с бессознательной Рин на руках, с догорающим факелом и большим букетом вопросов, которые он задаст Рин сразу же, как только та придет в себя. Ответит ли она ему?