Рядом

А ты помнишь, когда я стал дружить с тобой с детского сада? Как мы вместе валялись в лужах после дождя, а ты каждый раз бил меня по голове и говорил, что из-за меня испачкал одежду? Твое имя есть на школьном стенде, где висят почетные имена чемпионов нашей школы. Твое имя есть на высотных зданиях с большими плакатами, еще бы, усмехаюсь я, ты же большая звезда бокса, Саске. Твое имя есть на любовных письмах тех девушек, на имена которых тебе наплевать. Ну да, ты еще не нашел свою единственную… Каждый раз, каждый день я все время рядом с тобой: едем в автобусе до школы, обедаем за одним столом там же напротив друг друга, сидим за одной партой и ненавистно перепихиваемся локтями. Я к тебе испытывал симпатию, а ты психовал на меня. А я всякий раз смеялся над тобой, словно издевался, и ты прожигал во мне дырку. Но я все смеюсь и смеюсь над твоими провалами, а ликую в душе и желаю удачи. Ты всякий раз играешь в футбол со мной в команде на уроке, объясняя это тем, что я хороший нападающий. Немного обидно, но я постоянно пребываю в экстазе, когда во время бега у тебя подкашиваются ноги и ты случайно касаешься бедром меня, чтобы найти опору и бежать дальше. Ты бежал, а я ходил рядом, словно твой лишний попутчик. Когда мы побеждали, ты благодарно мне кивал и уходил, а если проигрывали, то ты винил во всем мою невнимательность и часто ругал меня. Как я могу следить за мячом, когда мой взгляд прикован постоянно к тебе, Саске? Я боюсь упустить тебя из виду! Мы же были врагами, Саске? По крайней мере ты так считал. Ты всякий раз держал меня в узде, стоило мне хотя бы ответить дружеским жестом тебе, ты отвечал упрямым взглядом и иногда с профессиональной точностью бил меня под дых. Ах да, я же забыл: боксер. Было больно, но синяки сходили за день. Когда я с тобой сижу рядом за партой, ты не обращаешь на меня никакого внимания: только на доску или телефон. Порой я спрашиваю тебя о чем-то, но ты брезгливо фыркаешь и подмечаешь колко: — Что, совсем мозги не варят и не можешь спросить у мамочки? Я обиженно поджимаю губы и отворачиваюсь от тебя, не забыв хорошенько обматерить и пнуть ногой. Ты задел больную точку, но ты ведь не знаешь, что похороны мамы состоялись неделю назад. Я сжимаю кулаки и зубы. До посинения перед глазами. И явно не от злости или обиды. Я не понимал тогда, почему ты так быстро отдалился от меня за четыре года? Я помню, когда только я был с тобой рядом, ты всегда улыбался мне и делился всем, что было на душе. А перед глазами все стоит твое брезгливое лицо и недовольный взмах рукой. Мне остается лишь глупо улыбаться перед тобой и корчить дурака, аж самому тошно.

***

Проходило время, ты не менялся до тех пор пока не появилась та, которую ты готов был ждать до гроба. Знаешь, а о ней я узнал лишь только через месяц после того, как вы начали встречаться. Почему ты мне не сказал об этом, Саске? Но в ответ на свой вопрос я получил твою кривую и фальшивую улыбку: — А кто ты мне такой, чтобы я тебе все рассказывал? Под легкими бьет набатом сердце, время казалось слишком быстрым и торопливым. Дыхание сперло к черту, а на моем лице дежурная улыбка Сая: — Да, прости… никто. И ты снова меняешься в лице, когда она вешается на шею и счастливо щебечет о чем-то. Ты обнимаешь ее за талию и даришь сладкую улыбку. Я стараюсь сдержаться, стараюсь дышать. Во мне все вопило, что на ее месте должен быть я. Сакурой зовут твою возлюбленную, да? Да, Саске. Пусть для тебя я никто и ничто, зато меня делает счастливым мое место, пусть и не под сердцем, но рядом с тобой! И я, как конченный ублюдок, улыбаюсь и театрально радуюсь за вас. Пусть ты и даришь кому-то свои губы, объятья и сво тайны — продолжай дарить, а меня держи на цепи, у своих ног как собаку. Большего я не прошу, но и дать не смогу. Сакура заливается смехом и ты просишь с язвительной шуткой сфотографировать вас. Сердце давят тиски, и я с трудом соглашаюсь запечатлеть ваши счастливые лица на фоне парка. Да только обидно, что моего лица там нет.

***

Миг, секунда, вздох: я уже с тобой сижу в баре, мокрый и грязный от дождя, и ты тоже. Я напряженно хмурюсь и стараюсь понять хоть что-нибудь из сказанного тобой. За окном хлестал ливень, трещали молнии и грохотало небо. А ты с кислым лицом, сгорбившись, пил уже пятый стакан крепкого. Твои черные волосы потяжелели совсем и раскосыми прядями липли к лицу и коже. Я задумчиво провожу рукой по голове и внимательно смотрю на тебя. Ты стараешься сдерживать вот-вот подступающую ярость. — Она изменила мне, представляеешь? — в десятый раз повторяешь ты и делаешь большой глоток, я закатываю глаза и неодобрительно качаю головой. — И зачем ты мне все это рассказал? Ты мог и изливать душу тому же Суйгецу или… Джуго? Он же психолог! Я стараюсь делать свой тон как можно пренебрежительнее, да и тем более этот вопрос мучил меня с самого твоего звонка, от которого у меня чуть сердце не отказало. Ты злобно смотришь на меня и больно бъешь локтем в бок, я кривляюсь и скулю. Ты порой такая скотина, но любимая скотина… — Суйгецу уехал, а к Джуго обращаться не хотел. — А я как запасной вариант, что ли?! У меня просто взрывается мозг: год назад ты мне говорил, что я тебе никто и я знать о тебе ничего не обязан, а сейчас ты утверждаешь обратное?! Я уже начинаю думать о том, что у тебя появилась совесть. Ты некоторое время молчишь и пустым взглядом сверлишь деревянный столик. Неужели ты по ней так скучаешь, Саске? — Дело было даже не в этом… ты просто один единственный идиот, которого я знаю, что может все выслушать и взвалить чужие проблемы на себя. Твои губы трогает ностальгическая улыбка, а твой голос скрипит от тоски и боли в душе. Я бы мог сейчас обиженно обозвать тебя лицемером, мог встать и просто уйти от тебя и проклясть тебя за потраченное время, но то, что ты сказал обо мне — заставило сидеть на месте и слушать, обиженно сопя и глупо улыбаясь. Ты ждешь от меня ответа, а я буду упрямо молчать. — Все бабы — суки. — Согласен. Ты допиваешь залпом и болезненно хрипишь, сжимая кулак и стакан. Меня прорывает на безудержный смех на весь бар и лишь из-за того что ты корчишься так смешно. Ты, не задумываясь, бьешь меня в лицо, и я успокаиваюсь, но успеваю перед этим врезать тебе в нос. У нас заминается небольшая перепалка, из-за которой нас выгоняют на улицу, под самый разгар ливня и хлопают дверью. Мы оба стучим зубами от мороза, и я предлагаю поехать к тебе домой, потому что ключи от дома я забыл в рюкзаке, а рюкзак по ошибке оказался в доме Саске, потому что пепепутали вещи. Смешно, правда? Ты без всяких проблем соглашаешься на это и садишься в салон автомобиля. Я с трудом сдерживаю улыбку. Проходит снова мгновение, и ты уже пропускаешь меня в свою квартиру и раздеваешься, бросая мокрую куртку прямо на пол. Мне остается только осуждающим взглядом смотреть на тебя и спросить, где ванная. Я поднимаю за тобой все мокрые вещи и кидаю в корзину для белья. А ты уже ищешь мой рюкзак, пьяно шатаясь и ругаясь матом. Особенно на меня, когда я случайно толкаю тебя. Мне кажется что тебе весело, пусть и от алкоголя. Ты находишь мой рюкзак и кидаешь его мне, а я отдаю твой. Ты сухо благодаришь меня и заваливаешься на диван рядом. Оба с тобой смотрим в никуда. Я даже знаю, о ком ты ссейчас думаешь. Когда я услышал от тебя, что она тебе изменила, я был рад. Пусть это плохо и эгоистично, но был рад. Но глядя на твое хмурое лицо и твои слезы, я сомневаюсь: а будешь ли ты счастливым без нее? У меня сразу начали порождаться сомнения и радость совсем не была долгой. Я не понимаю одного: она смогла завоевать твое сердце всего лишь за один год, а я всегда был с тобой. Всегда. Почему? Почему ты выбрал ее, а не меня? Чем она могла тебя зацепить?! Когда ты зол, ты меня не отталкивал, но и не подпускал к себе. А ты ей открылся сразу. Хочу вопить, хочу придушить ее и обнять тебя. Не могу обнять, не могу убить — вы оба слишком далеко от меня. Она — физически, ты — материально. Мысль, подобно яду, разливается в сознании и на душе скребут кошки. — Что будешь делать дальше? Мой вопрос срывается с губ неосознанно, не вовремя. Но ты даже словно не обращаешь внимания. Вместо ответа я слышу твой приказ: — Наруто. Посмотри на меня. У тебя пусто в глазах. Ни единого намека на присутствие души или пламени той идиотской любви. Я со скрываемой радостью смотрю на твое прекрасное лицо, ты смотришь на меня. Сердце снова заходит в знакомом ритме и не дает мне дышать. Я не шевелюсь, я смотрю только на тебя. Ты грустно вздыхаешь и пьяно косишься куда-то в сторону. — Я так жалок? Я не понимаю, зачем она… Я не выдержал и прижался к твоим губам, опъяненный твоим взглядом, твоей болью. Я понимаю что за этим может последовать, я понимаю, что я не в силах сделать тебе больно, но сейчас именно ты можешь. Мысленно прошу насладиться этим мгновением, опрокидываю тебя на диван и стараюсь сжать ледяные запястья над тобой. Ты холодный, ты пьяный и такой вкусный… Ты что-то неосознанно мычишь и слабо пытаешься сопротивляться мне. Наконец, ты под действием алкоголя поддаешься мне и притягиваешь за волосы. Мне никогда не нравилась грубость с твоей стороны, но сейчас она возбуждает и заставляет встать перед тобой на колени. Твои руки блуждают по моей горячей шее, останавливаются на предплечьях и сжимают их, стоило мне прикоснуться к твоей шее губами. Ты слабо подаешь голос и вскидываешь бедра: ты упираешься в меня своим стоящим членом и мне твоя реакция льстила. Я глухо выдыхаю и трусь о твое тело взад-вперед, желаю почувствовать тебя через ткань мокрой футболки. Во мне все бурлит и сам я начинаю дрожать. Я так еще никогда не был близко к тебе, и мне это нравится. Между короткими поцелуями ты что-то неразборчиво стонешь и кусаешь губы, и я на грани. Всегда бесила твоя привычка кусать губы, знаешь? Я с тебя снимаю надоевшую футболку и прикасаюсь пальцами к твоему жилистому телу, мягко давлю на живот и оглаживаю живот. Я исподлобья смотрю на твою запрокинутую вверх голову и я тихо смеюсь. Неужели тебя надо было споить, чтобы трахнуть? Я прокладываю дорожку поцелуев с ключицы до пупка, прикусываю твою молочную кожу, и думаю о том, какие синяки останутся после меня. С твоих сжатых губ слетает гортанный стон и мои руки сами сжимают твою плоть сквозь ткань джинс и осторожно поглаживаю ее: ты резко вздрагиваешь и открываешь глаза, услышав звук расстегнутой ширинки. Ты материшься и с ноги сильно бьешь меня в лицо, мой нос пронзает сильная боль и слышится хруст кости. Я отскакиваю от тебя к стене, опираюсь на нее и стараюсь дышать. Нос пульсировал и адски жег. С грустью и тревогой в сердце понимаю, что ты протрезвел. Я не смело поднимаю на тебя взгляд. Ты крепко сжимаешь кулаки и твердо стоишь на ногах с намерением ударить меня. В твоих глазах отчетливо плескалась ярость. В голове сплошной бардак и я не могу найти объяснения тому, что произошло пять минут назад. — На-ру-то… Твой голос становится холодным и рычащим от злобы. Я начинаю бояться. Подбегая ко мне на негнущихся ногах, ты замахиваешься для удара и попадаешь мне в лицо, второй удар летит в грудь и выбивает воздух из легких. Я не стараюсь защитить себя потому что понимаю, что это его только разозлит. Меня просто трясет. В голове появился шум из-за частого попадания Саске в нее. Я совершил ошибку, позволив себе так быстро расслабиться и воспользоваться твоим пьяным состоянием. Кровь все лилась из носа и мне оставалось дышать только ртом и терпеть твои удары. Наконец ты, с бешенным рыком, прислоняя меня к стене держишь за ворот рубашки и рычишь на меня. Мне уже все равно. И ты это прекрасно знаешь. — Почему?! Почему ты, мать твою, это сделал?! Я не могу сказать причину того, что я натворил. Я даже не в силах смотреть тебе в глаза. Уже зная твой ответ на мои слова, я готов уйти и оставить тебя в покое, слышишь? Ты только… -…не спрашивай меня об этом. Прошу. Мой голос звучит жалко и неуверенно. Но ты сжимаешь меня сильнее, готовый задушить. Ты кричал на меня, проклинал и изредка бил, при этом говоря что я сумасшедший. Но ты ни разу не назвал меня педиком. Ни геем, ни заднеприводным, ни голубым — я просто сумасшедший, ибо из твоих губ это звучит как приговор. Мне страшно. Мне больно. Я не хочу говорить, но сдерживаться нету сил. Ты снова задаешь вопрос, я решаю тебе ответить, потому что надоело жить в неведении. — Я люблю тебя. Мне тошно и смешно одновременно, глядя на твое удивленное лицо. Ты сжимаешь кулаки и шепчешь: «Пошел вон». Я обреченно киваю и криво улыбаюсь, потому что мне стоит понять тебя. Ты презираешь геев и меня, я уже уверен в этом. Но знаешь… …И даже если ты оттолкнешь меня и посмотришь косым взглядом, просто не забывай про меня: я с тобой буду рядом. Последние слова слетают с губ будто невзначай. Я оставляю тебя одного в квартире и вылетаю пулей, напрочь забыв забрать рюкзак. Понимаю, что черт дернул меня вспомнить этот стих и начинаю захлебываться кровью, слезами и бью руль машины. Прошла неделя, а я так и не встретил тебя. Ты перевелся в другую школу, другой город. Даже документы забрал, не вернул мне рюкзак и оставил одного. Саске. Я снова один. Что я сделал неправильно?

***

Голова кружится, мою грудную клетку сдавливал горячий воздух и пыль, я задыхаюсь. Зачем я вообще сюда пришел? Зачем ползу под обломками этого здания? И вообще, где пожарные и полиция? Здание скоро завалит совсем! — Помогите! Кто-нибудь! Истошный вопль мальчика, как я догадался, потонул в криках снаружи. Он был совсем неглубоко, но завалило его нехило: половина туловища просто была придавлена огромным валуном, рука мальчика беспомощно двигалась и била по земле, он кричал от боли. Я не смогу, не успею… Я вновь услышал треск где-то сверху, кажется, скоро завалит точно и стоит поторопиться. Я выползаю из-под одних обломков и перепрыгиваю через другие, не меняя направления. Мальчик продолжает звать на помощь. Я кашляю и задыхаюсь от едкого дыма и с трудом моргаю. — Не шевелись! Я сейчас подойду, слышишь?! Только не двигайся! Он меня услышал и часто-часто задышал, хрипя. Надо как-то сдвинуть кусок стены с него. Лихорадочно щупаю его и пытаюсь найти точку опоры, но безуспешно. Я мечусь взглядом и пытаюсь найти подобие этой опоры. Мои глаза цепляют лежавшую неподалеку толстую прутину и я не задумываясь схватил ее, быстро из-под низу подпер камень. Адреналин ударяет током по венам, я чувствую как поджимает время и сильно трещат потолки и приближается огонь. Мне еще так никогда не было страшно. — Вылезай… долго я не выдержу… И мальчик, болезненно вскрикивая и хныча, находит силы и тащит себя рукой и ногой, поврежденная сторона тела едва волочится за ним, и я сумел удержать обломок подольше. Я отпускаю прут и подбегаю к мальчишке. — Где больно? Ты можешь идти? — Только нога хромает кажется, но пойти смогу! Он твердо кивает и я замечаю в глазах знакомый огонек решительности. Он напоминает мне… тебя… На мгновение у меня вме замирает внутри и я чуть ли не по имени чужому зову мальчика. Мотнув головой, я хватаю пацана за руку и протаскиваю его через крупные щели, иначе нельзя. В другие места со своей ногой он просто не залезет. Я его подталкиваю, иду последним, чтобы подстраховать в случае опасности. Мысли о этих двух не покидают меня. Они похожи. Как две капли воды. Позади меня обвалился еще потолок, и я вовремя успеваю скрыться в лазу за мальчишкой. Я уже слышу сирены. Приехали, твою мать! С моих губ слетает облегченный вздох. Мы рядом, мы скоро выйдем, только бы не задохнуться здесь раньше времени… — А кто тебя за мной послал? — Твоя мать. А ты, кажется, Обито? Я не стал врать, что я решил погеройствовать и что пошел сам. Его действительно ждет мать. Увлекшись мыслями, я не заметил, как Обито тянет ко мне руку. Он хитро улыбается и крепко хватает мою ладонь, второй поврежденной рукой держится за опору в виде куска фундамента. Тут на следующей опоре обваливается фундамент, и Обито рефлекторно отпускает мою руку, а я свалился вниз. — Лезь дальше, я тебя догоню! — Ну уж нет! Обито упорно тянет руку ко мне. — А если тебя тоже завалит?! — Не мелкий, вылезу. Иди вперед! — Хватайся! Я не вижу с ним смысла спорить, стоило мне только услышать те знакомые нотки стального и упрямого голоса. Чертыхаюсь, прыгаю на первый попавшийся камень и хватаю руку пацана, он тянет. А мы уже лезем дальше и я так же толкаю его поближе к свежему воздуху. — Я бы дошел, зачем руку дал? А если бы обвал действительно повторился? Я старался больше подавить на его неосторожность и глупость, но на Обито это совсем не работало. Я услышал его усмешку, и он полз дальше. — Мой брат учил не бросать других в беде. И ты меня не бросил. — Меня вообще послала твоя мама, так что закатай губу и ползи! Я шлепнул его по заднице, как ребенка и он завозился быстрее. Мы были почти у цели. Неожиданно, камни начинают трещать по швам, я неосознанно проталкиваю Обито вперед, и он вылетает пружиной на поверхность, а я не успел: меня резко придавило к земле, по вискам потекла горячая жидкость. Я слышал голос Обито, молящий о помощи. Горло сдавливали болезненные спазмы, кричать больно. Перевожу смутный взгляд на правую половину тела, которая адски болела. Кажется, мне к чертям раздробило руку. Я закрываю глаза и через мгновение ощущаю, как меня хватает твердая и уверенная ладонь мальчишки.

***

— Наруто Узумаки? — Да? — Нам удалось спасти вас, но, как видите, не целиком… Я чувствую фантомные боли и шевелю обрубком своей правой руки, и мне резко становится плохо. Смотрю на доктора потяжелевшим взглядом и проглатываю рвущийся наружу крик. — Сколько? — Не волнуйтесь, лечение оплатила достопочтенная Учиха Микото. А-а… Микото-сан? Интересно, а как там Обито? — Сын Микото-сан жив. Врач заметил мое беспокойство и с легкой улыбкой успокоил меня. Позже я узнал, что в коме после того обвала торгового центра я провалялся месяц. У меня было тяжелое состояние, рука была в кровавом месиве, и я не мог ею больше шевелить. Не так обидна потеря руки, как я узнал, что Обито — младший брат Саске. Ирония судьбы, правда? Ха-ха, сначала я думал что врач пошутил, но убедил меня в обратном. Рука со временем перестала болеть, я стал инвалидом и я не знаю, кому я теперь такой нужен. Жалкий, беспомощный, мертвый душой. Кому? Вспоминаю тебя, Саске, вспоминаю наше детство, как мы играли и дружили, но все разрушилось в один момент… Почему ты так быстро отдалился от меня? Чем я заслужил твою немилость? Ответа я так и не смог получить. На следующий день ты приходишь ко мне. Молча ложишь пакет с продуктами на тумбочку и садишься на край моей кровати. Вспоминаю, что тебе не нравится тесное пространство, и я отодвигаюсь от тебя. Ты на меня удивленнно смотришь. Зачем ты пришел? Опять помучить меня? Я отвожу взгляд от тебя и смотрю в окно. Не хочу сейчас никого видеть. Нервно дергаю поврежденной рукой и поправляю бинты. А ведь все еще болит. — Тебе больно? — тихо разносится твой голос по палате. Я молчу. А ты как думаешь? Ты поджимаешь губы и неловко мнешься ногами по полу. Ты ссутулился и смотришь украдкой на меня. Я угрюмо отвечаю тебе глазами, что все хреново. — Слушай, Наруто, я хотел… сказать тебе спасибо. — За что? — Ты спас моего брата и помог маме. Сожалею. Ты сочувственно переводишь взгляд на мою руку, которую я прячу в одеяло. — Пустяк. Главное, что твой брат жив. — Обито тебе передал привет. — Ему тоже. Разговор не клеится, а ты отчаянно пытаешься заговорить со мной. Ты меня сам прогнал, Саске, ты и виноват. Но винить мне тебя сложно. Ты осторожно сжимаешь мою здоровую руку: — Прости меня, я… не смог контролировать себя и- — Я слышал, у тебя скоро свадьба. Ты шокированно смотришь на меня и давишься воздухом. Я не сумел подавить смешок и улыбнулся тебе. Глупый, глупый Саске. — Ты обижен на меня? — Все хорошо. — Врешь. — Возможно? Ты раздраженно цокаешь языком. — Откуда ты знаешь про свадьбу?! — Мне рассказала твоя мама. — Ч-что? Плавно оседая на земь, ты рвано выдыхаешь. — Я все знаю, теме. И я желаю тебе счастья и хорошей семьи. Береги себя, а то ведь не каждого найдешь такого друга, как ты! Я неловко смеюсь, скрываю недовольство и просто рву себя изнутри. Я не хочу тебе сейчас причинять боль. Ты это понимаешь. Рывком поднимаясь с дивана, ты подходишь к двери и оборачиваешься ко мне через плечо: — Наруто… ты все еще?.. Ты с трудом сглатываешь. — Ты все еще любишь меня? Я мягко улыбаюсь и сжимаю ладонью простынь до побеления костяшек пальцев. Мне снова больно. — Нет, Саске. Я просто был рядом с тобой. Ничего важного, правда, ха-ха? Мои же слова, подобно кинжалу, режут сердце и душу. Господи, как же мне хреново… что я делаю? Я хочу быть с тобой, но понимаю, что вечно держать я тебя не смогу. — Не важно, значит? В глазах темнеет. Ты поджимаешь губы и чертыхаешься. Бьешь со всей силы стену и с хлопком исчезаешь за дверью палаты. — Я буду рядом, Саске. Последние слова срываются неосознанно, быстрее чем я думаю. Как бы то ни было, я рад был быть твоим другом. Спасибо тебе за все. Внезапно, я слышу, как ты беззвучно плачешь за стеной.