warm

Утро теплится угрюмым небом сквозь полупрозрачные шторы общежития. Тихий сквозняк пробирается через щель в окне, что оставил один из невнимательных хёнов. На одноместной постели по-противному пусто и холодно, а картонные белые простыни гадко липнут к пояснице. В воздухе витает глухая тишина, а кровать напротив так же пуста и взлохмачена мятыми одеялами. Чонгук привычно шарит длинной рукой рядом с собой, пока глаза ещё сомкнуты, а когда ничего не находит, то, нахмурив брови, раскрывает очи, расфокусировано пялясь в потрескавшийся серый потолок. Непослушные шоколадные волосы разбросаны по неудобной подушке, от которой вечно болит затылок, а на шее красуется пара красных пятен с прошлой ночи. Он самодовольно потирает заднюю часть шеи, другой ладонью поглаживая широкую грудь сквозь огромную серую футболку. Под веками возобновляются кусочки вечера и любимых рук. Чон, судорожно вдыхая, садится на кровати, скидывая ноги на холодный пол, что отдаёт противным морозом, заставляя пальчики поджиматься. Он сонно оглядывается по сторонам, улавливая сощуренным взором недовольную погоду за окном, и поднимается, чуть опираясь о края кровати. На нём одни лишь серые боксёры и свободная футболка такого же цвета, что болтается на стройном теле мешком. На сердце, неумелыми руками, вышито незамысловатое 'warm', Хосоком. Он обещал, что когда его не будет рядом, оно будет греть обязательно. Чонгук, разминая широкие плечи, неспешно прокрадывается на кухню, останавливаясь в дверном проёме и облокачиваясь на косяк со сложенными руками на груди. Лёгкий ветерок скользит по светлому помещению, а на маленьком кремовом диване расположился Хосок, с небольшой книгой в руках и сосредоточенным лицом. Он одет в домашние тёмно-синие шорты, что обтягивают мягкие бёдра, и розовый свитер с высоким горлом. На ногах пушистые белые носки. Хосок выглядит таким родным, тёплым и утренним, что хочется обнять покрепче и не отпускать. Он тонкими пальцами перелистывает страницы в светлом спокойствии, медленно расхаживая тёмными глазами по строчкам. Чонгук ведёт собственническим взглядом по его стройным ногам и мягким бёдрам, по изящным рукам и аккуратным пальцам. Он останавливается на сосредоточенном лице, вглядываясь в чёртову любимую родинку на красивой губе. Хочется подойти и поцеловать её, но Чон держится, дабы не упустить момент первозданной утренней красоты своего парня. Закусывает губу, ведя взглядом по красивому вырезу глаз и мысленно целуя румяные щёки. — Чон Чонгук, я тебя слышу и вижу, — говорит Хосок негромко, потому что все ещё спят, кроме этих двоих, не поднимая взора от книги. Чонгук на это лишь ухмыляется, разрывая плотную тишину и направляясь к парню, босыми ногами шлёпая по паркету. — Я знаю, — шепчет он ближе к уху, неуклюже садясь на диван, вплотную к старшему, что не поднимает на него глаз. Он, пользуясь бездействием Хосока, целует того в нос и медленно наблюдает, как тот морщится, но не отводит взор от книги. Чонгук лыбится довольно, дыша тому в щёку, а затем мокро целуя её несколько раз подряд. Он разворачивает мягкое лицо парня к себе длинными пальцами, начиная выводить на нём губами незамысловатые узоры. — Отстань, дурак, дай почитать, — ворчит старший, морщась, но не отворачивается, позволяя себя целовать. — Не могу-у, — по-детски тянет младший, переходя на челюсть Хосока, томными поцелуями обводя несильно выраженную кость, — ты такой мягкий по утрам, хочется повалить, — продолжает он в шею, рассматривая небольшие метки с прошлой ночи и оставляя новые, — ну, ты же сам себя в зеркало видишь, должен понимать. Хосок довольно ухмыляется на слова младшего, его лицо придерживается руками Чонгука, но он не сопротивляется, поддаваясь на томные прикосновения. Младший незаметно перемещается ладонями на тёплую внутреннюю часть бедра Хосока, поглаживая и пробираясь выше; массируя нежную бледную кожу и наслаждаясь её эластичностью. — Чон Чонгук, все поднимутся скоро, — с плохо выраженным сопротивлением говорит старший, позволяя себе бездейственно сидеть на месте, чуть хватаясь за тонкие пальцы Чонгука и переплетая их со своими. — Угу, — неразборчиво бормочет младший в щёку Хосока, пока руки скользят по стройным ногам, пробираясь под тонкую ткань шорт. — Чонгук, я серьёзно, — пытается вразумить старший его, но тот лишь дышит тяжелее и трогает мягче. — Я тоже, — кивает одурманено в шею старшего Чонгук. Он холодными ладонями лезет под свитер, оглаживая мягкие горячие бока. Хосок обречённо стонет, зная, что младший не отстанет, да и у самого уже кровь бурлит под тонкой кожей, и дыхание тяжелее стало. — Терпеть не могу, когда ты перед всеми в этих шортах ходишь, — шипит недовольно Чонгук, стягивая ненужную часть гардероба, под которой нет нижнего белья. Хосок глухо стонет, когда младший высвобождает его возбуждение, чуть выгибаясь навстречу. Неожиданно атмосфера вокруг уже совсем не сонная и милая, а пропитанная горячим дыханием и жадными пальцами, что гуляют по всему телу старшего бессовестно. За окном уже сквозь угрюмые тучи пробирается скромное солнце, расправляя холодные лучи по небу. — Ш-ш, — затыкает ладонью рот старшего Чонгук, когда проталкивает первый палец во влажное, с прошлой ночи, нутро. Хосок издаёт беспомощный стон, подаваясь мягкими бёдрами вперёд. Он кусает предложенную ему ладонь, и Чонгук пошло ухмыляется, длинным пальцем оглаживая горячие стенки. Он утыкается носом в розовый свитер Хосока, вдыхая приятный персиковый аромат и дожидаясь, пока старший подаст какой-либо знак. Хосок не заставляет себя ждать, медленно облизывая пальцы младшего, и тот, в свою очередь, добавляет второй, более длинный палец, что заставляет старшего резко глотать воздух. Он ведёт бёдрами и разводит стройные ноги в стороны, когда Чонгук размыкает изящные пальцы внутри него ножницами, заставляя тугие стенки растягиваться и обволакивать их. — Быстрее давай, — хрипит Хосок глухо в ладонь младшего, аккуратно покусывая мягкие подушечки. Он прикрывает дрожащие веки и шипит сквозь зубы, ощущая в себе третий, последний, палец. Чонгук довольно впитывает маленькие стоны наслаждения старшего, что весь налился румянцем от манипуляций с пальцами младшего внутри него. Он наблюдает за лицом Хосока, когда начинает двигать сразу тремя, аккуратно доставая до простаты. Старший прогибается в спине до хруста и хрипит какие-то мольбы, дабы тот убрал свои чёртовы пальцы и наконец трахнул его. А младший и рад бы повиноваться, он довольно улыбается, поднимаясь к лицу Хосока, нежно сминая его губы в своих и убирая свободной рукой разлохматившуюся рыжую чёлку с лица старшего. Он делает несколько контрольных толчков всеми тремя, дабы быть уверенным, что Хосок растянут достаточно и сможет принять его безболезненно, после вынимая влажные пальцы из старшего, беспечно вытирая их о бежевый диван, даже не заботясь, что остальные парни будут вынуждены сидеть на нём. Чонгук пробирается под свитер старшего и оглаживает его мягкие бока, задевая чувствительные соски тонкими пальцами и вырывая из Хосока рваный стон. Тот подаётся грудью вверх, и Чонгук, самодовольно улыбаясь, трёт набухшие горошины прохладными подушечками. Он приспускает серые боксёры до колен и пару раз проводит по своему возбуждению, шипя сквозь зубы. — Блять, Чон Чонгук, трахни меня уже, — скулит старший под ним, ворочаясь из стороны в сторону, привлекая к себе, и так сосредоточенное только на нём одном, внимание. — Сейчас, детка, — шепчет заботливо младший в губы Хосока, подставляя себя к разработанному проходу и дразняще потираясь. Он втягивает старшего в глубокий поцелуй, дабы заглушить громкий стон обоих, когда входит на всю длину. Громкий шлепок тел друг о друга разносится по всей кухне, ударяясь о стены и разносясь тихим эхом. Младший тяжело дышит в высокий ворот от свитера Хосока, поглаживая мягкие бёдра старшего, заводя их за свою спину и вынуждая обхватить за талию. Он сжимает в большой ладони упругую ягодицу Хосока, затем выходя практически полностью и снова толкаясь до основания. Чонгук не успевает закрыть старшему рот или поцеловать его, поэтому из нежных губ того вырывается вскрик, когда младший попадает по простате. — Б-боже, блять, — скулит Хосок, подаваясь бёдрами навстречу младшему и выгибаясь в спине. — Чёрт, детка, ты разбудишь всех, — шепчет в губы старшему Чонгук, затем нежно целуя. Он скользит горячим языком в приоткрытый рот и оглаживает ровное нёбо, медленно проходится по ряду зубов со вкусом мятной пасты, и встречается с тёплым языком старшего. Младший, не прерывая поцелуя, вырабатывает ровный ритм, продолжая медленно и тягуче вбиваться в податливое тело Хосока, что по-утреннему мягкое и тёплое. Он исцеловывает его шею, растягивая горло свитера, и кусает мягкие губы, что выпускают прерывистое тяжёлое дыхание. Хосок двигается бёдрами навстречу младшему, крепко обхватывая его талию лодыжками и прижимая ближе к себе, так, чтобы между ними не осталось и миллиметра. По кухне разносятся пошлые влажные шлепки тел друг о друга и рваные приглушённые стоны. Кожа старого дивана предательски скрипит под потными юношами, а тёплые ладони сплетаются между собой. Чонгук ускоряет движения, каждый раз ровно проходясь по простате старшего и заставляя того сминать его серую футболку, короткими ногтями царапая спину даже через неё. Голос Хосока становится ещё ниже, чем обычно, и его грубые стоны срывают младшему крышу, вынуждая впиваться в мягкие губы жаждущими поцелуями. Он водит холодным кончиком носа по горячим щекам старшего, нежно целует их и заправляет чёлку бережно. Хосоку остаётся лишь глухо стонать, закусывая тыльную сторону своей ладони, дабы не разбудить никого из парней. Он чувствует, как слёзы скапливаются в уголках его глаз, выдавая неподдельное наслаждение и экстаз. Младший аккуратно сцеловывает их с зажмуренных век, когда его собственные бёдра начинают судорожно сокращаться от напряжения. Внутри старшего горячо и узко, что заставляет Чонгука чувствовать себя пятнадцатилеткой, когда он изливается во влажное нутро с хриплым стоном, хватаясь за мягкие бёдра и сжимая их. Он ослабевшими руками проводит пару раз по возбуждению Хосока, доводя и его до пика наслаждения, и впитывая, посредством поцелуя, его стон в себя. Чонгук наблюдает за закатанными глазами старшего, довольный своей работой, аккуратно выходя из него, чувствуя судороги тела под собой. Он медленно целует потный лоб Хосока, что расслабленно улыбается ему с расфокусированным взглядом, когда слышит скрип двери и негромкие шаги. — Блять, — ругается старший, шипя, и позволяя Чонгуку натянуть на себя мягкие шорты. Он ленивым взглядом следит как тот, второпях, надевает свои боксёры и усаживается на небольшом расстоянии от Хосока, суя тому в руки книгу. Дерьмовое прикрытие, если честно. В дверном проёме кухни появляется сонный Намджун, в просторной жёлтой футболке и баскетбольных шортах, с небольшой кружкой в руках и бардаком на голове. Он косится на сосредоточенных парней на диване, затем издавая смешок. — Да не притворяйтесь, вас слышно на всю общагу, придурки, — хмыкает он, направляясь к кулеру и набирая воду, — а ещё тут поревом несёт ужасно, — морщится Ким, — Хосок, у тебя книга перевёрнута, — не удерживаясь от такой удачной издёвки, ржёт он. Чон заливается ярким румянцем, пихая довольного Чонгука в плечо, когда в проёме появляется Чимин, недовольно косящийся на них. — Я на этот диван в жизни не сяду больше, — ворчит он, протирая слипающиеся глаза и уворачиваясь от полетевшей в него книги Хосока, — а что я то? Это вы трахаетесь на общем диване, а не я, — жмёт плечами тот, проходя вглубь кухни. — Это всё он и его шорты, — хмыкает на румяного Хосока Чонгук, за что сразу же получает пинок в бок от старшего. — Да, шорты ниче такие, — тянет Намджун, опираясь о барную стойку и обводя взглядом красные, от рук Чонгука, бёдра Хосока. — Ещё раз посмотришь, не вспомню даже, что ты хён, и врежу, — недобро произносит Чонгук, укладываясь всем весом на Хосока и прикрывая его тело своим. — Ладно, ладно, — Намджун в сдающемся жесте поднимает ладони, хмыкая и исчезая в кухонном проёме, будто ничего и не было. — Бля-ять, не носи эти чёртовы шорты вообще, чего они пялятся на тебя, — недовольно хнычет младший в грудь Хосоку, чувствуя как длинные пальцы начинают перебирать его волосы. — Ну уж нет, — хмыкает старший, довольно прикрывая глаза, — если ты так реагируешь на эти шорты, то я их вообще снимать не буду. Хосок получает несильный шлепок по ягодице от Чонгука, но всё равно упрямо лыбится, потому что теперь точно уверен в своей любимой детали гардероба.