Потерявшие смысл

Когда Рэйвен закрывает глаза, она слышит голоса своих друзей. Когда открывает – видит их спины - спины товарищей, уходящих в небытие, оставляющих ее среди белоснежных стен наедине с собственным безумием. И чем мучительней галлюцинации в реальном мире, тем больше времени ее душа проводит в астральном среди других заблудших душ. Смерть знает, на что способен полудемон. И пользуется этим. Смерть вообще на удивление могущественна, но, в отличие от некоторых экзисов, способных отдавать приказы даже ей, она знает цену своей силе и величину ответственности. Смерть действует осторожно и умело, ведь вершить судьбы нужно справедливо. - Господин Кун… Почему?.. - Двадцать пятый Баам был слишком напуган и растерян, чтобы понять замысел Куна правильно – ему просто не могло прийти в голову, что друг столкнет с уже проверенного обрыва, чтобы оградить от трех разъяренных принцесс и разобраться с ними самостоятельно. Но ничто не дается легко – и Мария в долгу не осталась, успев атаковать Незаконного и отправить его в бесконечное подводное плавание. Выбор господина Куна казался очевидным – Мария для него была, как Рахиль для Баама, верно? Чего ж тогда удивляться, что все закончилось именно так? Чего ж сопротивляться затягивающим в пучину водам?.. Рэйвен не впервой общаться с теми, кто балансировал на грани жизни и смерти – но впервые захотелось задержать чью-то душу, уходившую в мир иной, подольше. Бааму же впервые захотелось побыть с кем-то, кто-не-являлся-другом. Хотя, сложно сказать, кто теперь являлся им, а кто – нет. Смерть часто растягивала минуты перед гибелью в подсознании людей чуть ли не на целые месяцы – она считала это справедливым и гуманным – и сводила с душами тех, кто уже перешел черту. Не потому ли те, кто сумел вернуться к жизни, нередко говорят о свете в конце тоннеля и встрече с умершими любимыми?.. Для Незаконного тем самым светом оказалась белоснежная палата побелевшего Ворона. У них было слишком много общего и, пускай и не слишком, но все же достаточно много времени, чтобы сродниться. Они, уже наученные горьким опытом, все равно продолжали наступать на те же грабли и отдавать свои сердца во всеобщее растерзание. Рэйвен следовало знать, что нельзя доверять человеку из другого мира: он может быть не тем, за кого себя выдает, использовать в своих целях и разбить сердце, выбросив, как ненужную куклу, но урок, преподанный Малхиором, дочь Демона так и не усвоила. Еще лучше Рэйвен должна была понимать, что получить нож в спину особенно неожиданно и больно, когда доверие уже было заслуженно – от Тэрры урок оказался еще бесполезнее. Но что Рэйвен уяснила точно, так это то, что даже самые дорогие друзья могут однажды и навсегда исчезнуть – пропажа-или-смерть Старфаер была больнее всякого предательства. Наверное, Робин думал так же, распуская команду и оставляя полудемонницу в одиночестве… Двадцать лет абсолютного одиночества – слишком короткий срок, чтобы сойти с ума, верно? Нет?.. Рэйвен напоминала Бааму самого себя – он не знал, почему – и, наверное, именно поэтому ее общество казалось ему последним спасением, горьким лекарством от леденящего душу одиночества. Глупый Незаконный, наивный Баам. Несчастная Двадцать пятая Ночь, пора бы уже уяснить: если женщина внезапно озаряет своим звездным светом твое непроглядное одиночество и наполняет твое существование смыслом, то только для того, чтобы потом оттолкнуть в ледяную бездну. История с Рахиль ничему не смогла тебя научить, да? Но они снова открыли свои истерзанные чужим коварством души. Баам – потому что знал, что эта женщина такая же, как и он, и что безумие поглотило их обоих. Рэйвен – потому что понимала, что скоро жизнь этого мальчика закончится и он навеки растворится в холодных объятиях Смерти. Им, загнанным и забитым, казалось: они ненавидимы, преданы, покинуты всеми, кто был дороже жизни, и права на любовь у них нет в силу происхождения. Разве чудовища вроде них заслуживают любви и тепла?.. Смерть лишь смотрит, прищурившись, и обреченно вздыхает. - Глупые, глупые дети… Баам и сам понимает, что его существование (или все-таки жизнь?) подходит к концу, но не сопротивляется, как сделал бы раньше, до последнего. Он всегда стремился стать сильнее, чтобы защитить друзей, быть рядом с ними и никогда не говорить «прощай», но теперь, когда они либо мертвы, либо предали, у него не осталось никого, кто всегда был бы рядом… С каждой секундой Незаконному все больше и больше казалось, что всем жилось бы гораздо лучше, если бы его и вовсе не было. «Господин Рак, мисс Йи Хва, мечник, чье имя так и не удалось узнать…» Погибли, защищая его, бесполезного дурака. «Господин Хо…» Если продолжить бессмысленное существование… «Я стану кем-то вроде Уайта,» - понимает Незаконный. Если все продолжится так, он станет кем-то настолько жестоким, насколько меньше всего на свете хотел бы стать. Лучше уж умереть самим собой. Рэйвен умеет успокоить потерявшего надежду мальчишку в своих холодных объятиях, но совершенно не знает, как усмирить собственное отчаяние. «Всего лишь очередная галлюцинация. Не оборачиваться,» - думает вслух Белый Ворон, когда за спиной слышится голос Старфаер. Безумие всегда коварно. - Никогда не вернусь! Пошла прочь!!! Оно способно заставить отогнать настоящего человека, приняв его за галлюцинацию. Вот и Баам подумал, что голос Куна, просящего очнуться и не умирать, - всего лишь издевки угасающего разума. - Нет, - из последних сил шепчет Двадцать пятый, проваливаясь в небытие. – Я не хочу просыпаться больше. Смерть щелкает пальцами. - Эй, эй, глупая черепашка, как это понимать?! Синяя черепашка из панциря вон лезет, тебя спасает, а ты тут издыхать решил?! «Господин Рак?..» - Может, ему сначала помощь оказать, а потом орать, он наверняка воды нахлебался… «Господин мечник?..» - Господин Вио… Баам, потерпите, сейчас мы вам поможем! «Мисс Йи… Хва?.. Они все…» Живы. Едва заметные слезы сами нашли выход, а сковавший грудь лед куда-то пропал. Глаза с трудом приоткрылись – ударивший свет не давал ничего разглядеть, но обеспокоенное лицо Куна не увидеть нельзя. - Баам, ты как? Можешь дышать?.. - Понял наконец, дурак, - шелестит Смерть. – Терпеть не могу, когда столь небрежно откидывают великодушно подаренный второй шанс. «Надежда должна умирать последней» Белую палату охватило алое свечение – впервые за двадцать лет коммуникатор Рэйвен получил вызов от Робина.