Мой Ангел

       Я не должен был вновь влюбляться. Я не должен был открываться ему.        Это моя личная ошибка.        Из-за этого заносчивого Ангела, я вновь забыл о том, что любая человеческая жизнь ничего не стоит. Все они — не имеют смысла. Они в любом случае умрут и всё, что они создали — либо вместе с ними, либо спустя несколько лет.        Ангел-чан, ты ведь хотел, чтобы я жил, стремясь к чему-то? Ты ведь хотел, чтобы я наконец-то перестал так натянуто улыбаться и выставлять фальшивые эмоции? Ты ведь сам мне говорил… Так почему ты умер?!        Я знаю, мы с тобой часто ссорились, часто дрались, но… но даже так ты иногда проявлял свою милую и заботливую сторону.        Когда ты мгновенно умер, я слышал за спиной, как остальные Сервампы говорили, как это жалко выглядит… только Лень и Похоть сказали, что ещё одну потерю моя психика не выдержит. И они оказались правы.        После смерти Лихта-тяна, я вернулся к своему прошлому образу жизни. Прошлое «Беззаконие» вернулось, поэтому каждый, кто мне надоедает — умирает от моей руки. Ведь, людские жизни ничего не стоят. Я вновь стал «испорченным» в глазах своих братьев. Со мной вновь никто не хочет связываться. Даже тот парнишка подросток Махиру.        Всё же Старое Дитя было право, что не стоило мне влюбляться в своего хозяина… снова… Хотя, какая разница. Люди в любом случае умрут, даже если слишком целеустремлённые и уверенные. И именно такие люди умирают первыми. Не так ли, Лихт-тян?

Тьма окружила меня в один момент, сковала моё тело, не давая двигаться. Я лишился своего лучика света…

« — Ты точно в порядке, Лоулесс?» — каждый раз слышу, когда случайно встречаюсь с Ленью и его Евой в ночное время. Они знают, насколько это глупый вопрос, знают, насколько лживо моё «Я в порядке». Я завидую брату, его-то Ева не умерла по его ошибке, и даже живёт до сих пор рядом с ним. Я завидую любому Сервампу, у которого Ева жива и не будет сменяться ещё очень долго.        Наверное, я всё же действительно не умею отпускать прошлое, как и говорил Ангел-чан. На моей шее до сих пор висит эта серебряная цепочка с ручной резьбой, где написано моё прошлое имя. Я до сих пор вспоминаю время, проведённое с ним. Пусть не самые лучшие моменты, но всё же это время тоже было рядом с ним. — Кииоши, ты чего такой грустный? — из раздумий меня вывел голос моей новой Евы. Кииоши… до сих пор не могу привыкнуть к этому имени. Как оно там переводится? Чистый? Святой? Глупое имя, совершенно не подходит под моё описание.

Ангел-чан бы использовал какое-нибудь имечко, которое описало бы меня как «демона»…

— Да так, слишком задумался, Минэко, — очередная звезда, которая не задумывается над своей судьбой, над своей жизнью. Меня всегда удивляло, что мои Евы с такими орудиями всё равно погибали от «несчастного случая». Ну, если и выживали, то уже погибали от моей руки. — Как твоя рука, после той аварии? — меня совершенно не интересует её здоровье. Эта звёздочка всё равно в скором времени умрёт в собственной лужи крови.        Ненавижу это притворство. Я знаю, что все меня ненавидят, за то, что я ввязался в вашу жизнь и связал с собой нечестным путём контрактом, из-за которого мы не можем далеко друг от друга уйти.

Лихт понравился мне тем, что он открыто выражал свою неприязнь…

— Минэко… — тихо зову девушку с русыми волосами, и поднимаюсь с дивана, что стоял в номере отеля. Сейчас у неё встреча с какой-то более крупной звездой… Хм, ну и плевать. В моей руке тут же появляется сабля, со светящимся желтым цветом.

Наша цепь выделялась на фоне других. Она была желто-фиолетовая…

       Воспоминания всё сильнее душат. Эти ощущения можно сравнить с теми, что тебе словно в горло льют расплавленный металл. У меня складывается впечатление, что кто-то держит меня за горло и каждый раз сжимает его всё сильнее, перекрывая доступ к кислороду. Я был бы рад, если бы это меня убило, но я бессмертен, как и остальные вампиры. — Ты не сделаешь этого, Хайд… — ощущение, словно с горла убрали эти кандалы и, кто-то мягко обнял за плечи. Этот шепот, голос… нет, слишком больно думать о том, что произошло. Слишком больно вспоминать…        Моя жертва, являющаяся моей Евой, попрощалась, несмотря на моё странное поведение, и ушла, закрыв за собой дверь. Можно было подумать, что я остался один, но я отчётливо знаю, что здесь ещё есть кое-кто… Кое-кто, приносящий слишком много боли. — Ангел-чан… — сабля из рук выпадает и, после чего, сама исчезает. Я чувствую, как внутри меня всё умерло, уже в который раз. Я совершенно пуст, даже мой взгляд опустел. Стал словно у куклы.

Слёзы — доказательство того, что я ещё живу…

       Ноги сами подкашиваются и я сажусь на колени, создавая опору в виде рук, в итоге в которые утыкаюсь носом и начинаю навзрыд реветь. Воспоминания сильно давят на мозг, вскрывая старые и новые, не зажившие, душевные раны. — Я всегда рядом, тупой ёжик, — я чувствую, как рука умершего гладит меня по волосам и словно меня обнимают. Большими и белыми крыльями. Лихт-тян, ты действительно стал ангелом? … — Прости меня… — сил говорить совершенно нет, поэтому это выходит какой-то не слышный писк. Слёзы я уже не в силах остановить. Слишком много накопилось за этот год.

Нет причин для грусти. Теперь я знаю, что мой Ангел всегда рядом со мной…