предпариж.

— Давайте остановимся на этом, спасибо! Литвинова обвела глазами репетиционную комнату и, поблагодарив актёров, собрала с маленького круглого столика вещи — текст, очки для зрения, несколько простых карандашей, исписанных почти под ноль. — Сережа, сегодня ко мне. Водитель кивнул, выкручивая руль. Телефон подозрительно молчал за исключением регулярно выплывающих уведомлений о новых 'сердцах' и комментариях. Пролистывая, улыбалась, хмурилась, кусала губы. Подъехав к дому, вышла из машины, по привычке взглянув на тёмные, плотно зашторенные окна, немного удивляясь отсутствию света. — Зе… Разулась, не снимая пальто, прошла в глубь квартиры. Певица спала на диване в гостиной, кутаясь в мягкий белый плед. Тёплая. Манящая. Своя. Аккуратно присела на пол, сдвинула ткань с лица и нежно поцеловала. — Привет… Рамазанова открыла глаза, немного щурясь, различая в сумрачном свете комнаты любимые очертания. — Боже, ты пила? — Ругаешься, что пила или что без тебя? — Просто спрашиваю. Скинув пальто, легла рядом, прижимаясь и обнимая. Крепко. Тесно. Насовсем. — Так задремала хорошо. Возраст, усталость, что с меня взять. — Бедная, устала она… что ты делала? — К Алисе ужинать ходила, далеко же, вот и устала. — Ага, в соседний подъезд. Чем тебя мама кормила? Провела указательным пальцем вдоль носа, перемещаясь на губы. — Охуенный борщ, под который грех не накатить было. — Бессовестные. Я там это… — А мы тут это. Перехватила ладонь, куснула, быстро сменяя зубы языком. — Ты сказала водителю, во сколько завтра? — Конечно, сказала, чего ты. — Нет, ну мало ли, опоздаем в аэропорт, самолёт улетит без нас. Нет, я то стерплю, а вот Алисонька… Резко навалилась на блондинку, целуя любимые губы, не позволяя ответить. Отстранилась первая, улыбаясь тому, как женщина рвано дышит через чуть приоткрытый рот. — Литвинова, ты красивая, знаешь об этом? — Не знаю… может быть это с пьяных глаз, ммм? Режиссёр игриво облизнулась, задерживая взгляд на острых ключицах певицы. — Нет, ты красивая… вот тут… Поцелуй в шею. — И вот тут… Подняла кофту, накрывая губами обнаженный живот. — Зе… что ты… я такая вся пыльная, грязная… пусти, пусти, пусти. Молча поднялась с дивана, медленно двигаясь к окну, зная, что путь прекратится через несколько коротких шагов. Подушка мягко встретилась с сутулой спиной. Помолчала, слушая тихие звуки снимаемой одежды. Неспешно развернулась. Лукавые искорки в зелёных глазах. — Рената, а… — Тссс, иди ко мне.