Make you some coffee?

      Внутри у Джина такое ужасно разъедающее чувство ненужности. Даже, блять, собственной ненужности. Добился, чего хотел? Молодец, Джин, так держать, Джин. Легче теперь тебе от этого стало? Точно? Не хуже? Отлично судьба складывается да, Джин? Любимый рядом, спите вместе, трахаетесь регулярно. Хорошо же, ну? Так почему в последнее время так тошно с ним спать, что ты от него в гостиную перекочевал, и вы спите только тогда, когда Юнги слишком настойчив? Завтраки не готовишь? Ты же хотел этого: просыпаться рядом с ним, готовить ему завтраки, блять, ты тоже хотел. Так какого хуя ты, сука, в ванне с водой сидишь и над запястьем лезвие держишь? А? Не нужен ты ему? Но это же было с первой встречи понятно. Так стоило лезть вообще?       Джин с Юнги уже больше, чем два месяца вместе живут. После того, как Чимин Юнги кинул. Ну, как кинул. В один день он просто взял и собрал вещи, потом просто съебал с их квартиры и ничего не объяснил. Юнги не стал звонить, бегать, искать, надоедать. Ну, нет и нет. Вообще, какой в этом смысл? Смысл бегать, унижаться, если всё? Пытаться вернуть. Зачем? Смысла искать причину ухода Мин тоже не видел. Ну, помучается месяц, другой, жизнь на этом не закончилась... Со временем легче станет и ладненько. К чёрту все эти слёзы и сопли, Шуга этого не терпел.       Прожив неделю без Чимина Юн начал помаленьку выть от одиночества. Просто привык, что не один. Вроде прожили вместе всего от силы месяцев шесть, Шуга не считал. А хуёво одному настолько, будто он век с ним жил неразлучно. Да и за квартиру одному платить тяжело, его и выперли скоро. Шуга матерился, но манатки свои собрал и к Намджуну приперся. А оттуда Джин его к себе и забрал. Ну, как забрал, скорее позвал просто. А тот согласился.       Длительный, почти надоедливый звон в намджуновскую обитель, и Мину Юнги открывает Джин. Тот даже прихуел малость, челюсть нижнюю опустил, но спешно подобрал обратно. По-свойски заперся в квартиру. - Джин, кто там? - С набитым ртом проорал Намджун из кухни. - Юнги. - Ответил Джин и широко улыбнулся. - Привет. Проходи. - Парень отошел от двери, пропуская знакомого. Его немного смутило то, что тот с сумкой. - Намджун, я поживу у тебя? - Юнги разувается, по-хозяйски откидывает сумку с вещами и проходит на кухню. - У тебя пахнет вкусно. Девушку себе завел? - Сахарный приземляется на первый попавшийся стул. - Да какая там девушка! - Намджун громко смеется, а скромно сидящий в сторонке Джин просто глупо улыбается, уставившись в пол. - Это Джин всё. - Серьёзно, ты? - Задает вопрос Юнги. Сокджин улыбается, кивает. А сам даже светится от того, что с ним Юнги заговорил. - А ты, собственно, чего приперся-то? - Кажется, слова "Намджун, я поживу у тебя" Джуни не слышал. - Чимин от меня ушел. - Как ушел? Давно? - Встрепенулся Джин - Не знаю, наверное, давно. Я не считал. - Пожал плечами Шуга. - Не знаю я и знать не хочу, почему мы расстались. Понятия не имею, навсегда или нет. - Протараторил Шуга своим шепелявым голоском сразу. Зачем зря время терять и слушать их вопросы? - И да. - Он не дал даже рот собеседникам открыть. - Меня просто выперли с квартиры. Джун, я, как только найду того, с кем могу снимать квартиру вместе, съеду от тебя. Обещаю. - Мне сосед нужен. - Тихо, почти шепотом выпалил Джин, от чего-то смущаясь. - О, так, Джун, я не живу у тебя. - Юнги было всё равно, с кем снимать квартиру, а Джин ещё и, как оказалось, готовить умеет. - Джин, ты не против? - Нет. - Я против. - Намджун был очень серьёзным. - Джин, ты не знаешь, на что подписываешься. Ты его не знаешь. - Что? Намджун, не надо тут про то, какой я говнюк. - Не надо? Ты будешь пьяным ночью в квартиру заваливаться, а Джин терпеть это всё будет? - Мон, собственно говоря, был в курсе того, что Джину нравится Шуга, вот и беспокоился. - А то, что ты иногда и не один заваливаться в квартиру будешь? Джин тихий и спокойный. Ему уют нужен. - Намджун, я не против. - Джин внимательно всё выслушал, переваривая информацию, мотая, так сказать, себе на ус. - Мне какая разница-то? Пусть живет. - Вот. Он не против! - Замахал руками сахарный. - Ладно. Я предупреждал. - Фыркнул Джун. - Уже поздно. Я собирался домой идти. - Джин встал, собрал со стола тарелки и отправил их в раковину. - Сам помоешь, Джун? - Да, конечно, иди. Спасибо за ужин. - Юнги... А ты? - А я с тобой, Джин. Что бы вещи хоть скидать в полку. Пока, Джун. - Шуга как-то неласково улыбнулся Намджуну, мол, какого чёрта ты ему вообще что-то рассказал. - Юнги, я тебя у дверей жду. - Быстро проговорил Джин и убежал в прихожую. - Не смей Джина и пальцем тронуть, Юнги. Джин святой человек. Не мешай парнишке учится. Тебе уже нечего терять, а ему судьбу загубишь, дурак. - Да если он сам не захочет, я к нему не полезу. - Фыркнул Шуга.       И всё-то у них было заебись. С самого первого дня совместного проживания они и поладили. Нужен уют Сокджину? Пожалуйста, уют и тепло. Никто пьяный не заваливается, ни с кем при нём не трахается. Всё прекрасно. Пока всё-таки Шуга не сдержался и не прижал Джина к стеночке в ванной, когда тот дрочил. С Джином было легче. Не так одиноко, еда вкусная у него всегда, нет никаких истерик. Никаких драк и ссор. Весь такой тихий и идеальный. Иногда, правда, язвят друг другу, но, это же житейское, чего уж там. Однако, отсутствие Чимина рядом всё чаще и чаще напрягало Шугу. Все эти вечные Джиновы сопли и объятия. Все эти нежные поцелуи, поглаживания. Так и хочется ему сказать, что бы он их себе в жопу засунул. Но, Сокджин это уже и сам понимает. Только поделать ничего с собой не может. Любит и все. Ему бы девочку хорошую, что бы потом женился, деток нарожал. И всё. Работа, семья. Прекрасная и идеальная жизнь для идеального мальчика. Все довольны и счастливы. Какой, на хер, Юнги? До его появления Джин и учился хорошо. А сейчас так, лишь бы из университета не выперли, и ладненько. Всё у Джина теперь под откос. Из-за Юнги. Только тому он и не нужен сильно. Или, вообще не нужен.       Очередное утро у них не заладилось. Джин работу какую-то в универ всю ночь писал, не спал почти. Получалось не очень хорошо, да что там, у него последнее время всё через раз получается. А Юнги просто хотел напиться, но Сокджину же комфорт нужен. В итоге, у обоих настроение ни к чёрту. - Доброе утро, хён. - Сахарный хмурится, запираясь на кухню, и ставит чайник. Джин недавно перестал ему готовить, да ещё и спит в гостиной один. Это бесило страшно. У Юнги всё плохо с песнями, и с работой проблемы, и Чимина никак забыть не может, и грёбаный Сокджин до кучи раздражать стал до той степени, что Юнги бы уже сам его пришиб. - Доброе. - Джин отвечает очень вяло, устало заваливась на стул, читая какую-то книгу. Ему ведь на учёбу скоро. Юнги ужасается даже такому виду Джина. Помятый весь, неопрятный. Бледный, синяки под глазами, невыспавшийся. - Тебе кофе сварить? - Нет, это не забота, просто Юну всё равно ждать, пока запариться лапша. - Свари. Не откажусь. - Насколько крепким сделать тебе кофе? - На столько, на сколько крепка твоя любовь к.... - Джин не может выговорить имя Чимина. Ему очень противно, обидно, почти до слёз. Ну, вот чем он хуже? Зачем он так ответил, Джин тоже понятия не имеет. Просто раньше Юнги каждое утро целовал его, как Чимина, потому что привык. А теперь - нет. Вот и злится. - То есть воды вообще не добавлять? Так пожуешь? - Издает смешок Юнги. Он всё ещё любит его. Утрирует, конечно, что сильно любит, но издевка в адрес Джина сейчас почему-то дарит какое-то удовлетворение что ли. - Мудак. - Шипит Джин и просто исчезает из кухни. Ему уже всё равно пора в универ.       Еле отсидев пары, Джин очень спешит домой. Хотя... зачем? Ради пары часов в тишине, без Юнги? Уже и домой возвращаться противно. Слишком противно... слишком обидно. Чёртов Мин Юнги! И угораздило же его... теперь ещё и из квартиры ведь не выгонишь. Сам предложил, теперь уже поздно метаться. Джун же предупреждал, хотя, о чём предупреждал, Юнги, собственно, почти и не делал. Заперся пьяный пару раз, но они тогда ещё не были в этих странных отношениях. Делать нечего, но терпеть его не выносимо. В горле ком от того, что он вспоминает его слова, сказанные утром: Так пожуешь? И эта ухмылка... Но он даже её любит. Он вообще очень любит Юнги, только вот и ненавидит теперь.       От универа домой Джину не слишком долго. Полчаса пешком или десять минут на автобусе. Однако добрался Джин домой ещё позже, чем если бы он шел пешком. Никчёмные пробки... Автобус простоял там больше сорока минут. Теперь у Джина ещё меньше времени побыть одному... Юнги вообще-то ему не сильно мешал, вел себя тихо, но присутствие напрягало. Противно, правда, скорее не от прикосновений Юнги, не от его слов, а от самого себя. Знает, что не нужен, но ночью всё равно позволяет ему многое. В квартире пусто, к огромному счастью Джина. Он сбрасывает с себя ботинки и даже не удосуживается закрыть за собой дверь на ключ. Рюкзак с книгами просто летит в сторону, а легкая куртка падает на пол. Джину сейчас уже всё равно. Пока в автобусе ехал, там рядом о суициде говорили. "А отчего не попробовать? Может, легче станет", - промелькнуло у Сокджина в голове. В холодильнике наверняка есть бутылка Соджу. Юнги иногда выпивал по выходным. После того, как приходил утром домой. Бутылка Соджу пуста наполовину, больше Джин не может. Это единственное, что Джин отправил в свой желудок за последние два дня. Сокджина тошнит от алкоголя, и он ещё долго зависает у раковины в ванной комнате. Подняв голову Джин пару минут смотрит на своё отражение. На длинной шее красуются засосы двухдневной давности, оставленные Юнги. Он уже не пытался их скрыть. Пухлые губы искусаны всё тем же Юнги, а под глазами синяки от недосыпа. - Ненавижу... - Выдает Джин. - Ненавижу себя. - Он издает истеричный смешок и открывает воду в ванной. На одной из полок - острое лезвие. Сейчас это единственный способ покончить с собой. Аккуратно взяв лезвие в руку, Джин не раздеваясь залез в ванную с тёплой водой. Откинув голову назад, упираясь затылком в стену, парень просто закрывает глаза. Подумать только, каких - то пара минут и всё кончится. И не будет никакой Юнги раздражать своим присутствием. И больше не будет никаких проблем. Собравшись с силами Джин подносит к запястью лезвие. Первый надрез - совсем не значительный. Крови немного и, собственно, не смертельно. Но больно. Кусая губу, Джин вытирает рукой слёзы и делает второй порез. Больнее, глубже. На третий он пока не решается. Умереть хочется, но страшно как-то всё это. Ком в горле, чувство вины перед кем-то, полные слёз глаза... А в голове только и всплывает образ усмехающегося Юнги. Ему ведь, скорее всего, даже всё равно будет.       Юнги приходит с работы раньше обычного. Весь день давящее чувство вины. Желание обнять, извинится перед Джином. Ведь он столько для него делает. Шуга достает ключи, однако дверь даже не захлопнута. Дыхание у Юнги учащается, ему даже как-то страшно. А если дом ограбили, и что-то случилось с Джином? Юнги заходит в квартиру с опаской, натыкается на разбросанные вещи Джина и идёт в их комнату. Там никаких изменений и гостиная, которую проходил Юнги на пути к комнате, тоже пуста. Срываясь с места, Шуга бежит на кухню, в надежде застать Сокджина там, но его нет. В панике он хватается за голову, запуская пальцы в волосы, и уже медленно идёт в ванную. Дверь не заперта и Юнги облегченно выдыхает. "Принимает ванную, наверное", - с облегчением думает Юнги. Открытая дверь и перед Юнги картина, совсем не соответствующая его ожиданиям. Он на несколько секунд зависает, въезжая в курс дела и его замечает Сокджин. - Ты что, блять, делаешь, ебанутый?! - Юнги не до конца понимает происходящее. - Юнги... - Джин слабо улыбается сквозь слёзы. Срываясь с места, Шуга очень быстро подбегает к ванной, вытягивая оттуда Джина за его намокшую рубашку. С силой прижимает к себе, отбирая лезвие. - Совсем идиот, да? - До репера только что дошло что делал Джин. Молчание и бледность Джина заставляют Шугу отстраниться. Дрожащими руками Юнги хватает Джина за порезанное запястье, с ужасом глядя на порезы. - Хён, ты идиот, да? - Его голос звучит очень громко, но иногда подрагивает. Он помнит, что Джин боится вида крови. - Да какого чёрта ты делаешь, хён? - Юнги смеется, смеется от боли, давящей в груди. - Юнги... - Джин улыбается, просто падая в обморок. Ему всегда плохо от вида собственной крови. - Хён... хён... - Юнги уже не сдерживает слёз. Юнги дотаскивает Джина до кухни, усаживая на стул, быстро вытаскивает с верхних полок аптечку. Он ещё помнит, как останавливать кровь и приводить в чувство. Юнги уверен, что хён порезал себе запястье не глубоко и всё обойдётся...        У Юнги красные от слёз глаза. До него только в этот момент дошло, как ему дорог этот грёбаный Ким Сокджин. Прошло всего десять минут, а Джин только открыл глаза. - Юнги? - Ты идиот, хён! Идиот! - Юнги вытирает слёзы рукой и, срываясь со стула, поднимает на ноги Джина, хватая за грудки. - Ты хоть понимаешь, что ты, блять, мог сделать?! Что ты делаешь, Джин?! Что?! Это из-за меня, да? Да? Хён, просто не молчи, ответь мне. - Да, Юнги... - Хён... зачем же ты так... - Юнги обнимает Джина. Крепко, не хотя отпускать. - Прости меня, прости... Хён, я не должен был так себя вести. Хочешь, я уйду? Хочешь, сегодня же съеду от тебя, только пообещай, что ты больше не будешь пытаться совершить самоубийство? Что мне сделать, Джин, что? - Поцелуй меня... - Поцеловать? Хорошо. Юнги целует долго, с чувством. Нежнее, чем обычно, обнимая двумя руками. Потом отстраняется. Затем целует ещё. Целует с любовью, увлеченно посасывая нижнюю губу. - Я люблю тебя, Юнги... - С глуповатой улыбкой выдает Джин. - Но ненавижу. - Я знаю, хён... Ты замёрз. Принести тебе другую одежду? Плед? Джин кивает. Юнги бережно, несмотря на сопротивления Джина усаживает его на стул и убегает за вещами. Юнги помогает переодеться, заботливо укутывает хёна в плед. Взгляд задерживается на забинтованном запястье. - Я не стою твоей смерти, хён. - Я больше так не могу. Сделай мне кофе? - Насколько крепким сделать тебе кофе? - От этого вопроса Джин вздрагивает. Точно так же Юнги спрашивал и сегодня утром. - На столько, на сколько крепка твоя любовь к ... - Джин снова отвечает так, ему просто нужно услышать тот колкий ответ и убедиться в том, что между ним и Юнги нет никакой любви. - То есть, кофе вообще в воду не насыпать? Кипяток попьёшь? - За сегодняшний день многое поменялось. И теперь реперу больше всего хотелось попробовать с Джином. Забыть Чимина, полюбить хёна так же, как он любит его. Слова Юнги вызывают улыбку. Отвечать ничего не хочется. Только улыбаться. Джин не умер, но новую жизнь Юнги ему всё-таки подарил... - Хён, ты не ответил! - Решай сам. - То есть, воды я могу не добавлять? - Почему? - Ну, тогда, он будет настолько крепким, насколько ты дорог мне, хён. От этих слов у Джина возникает желание жить.