Лишь бы не умереть.

— Так значит, ты говоришь, одноклассница моего сына? — Габриэль сидел на стуле, больше похожем на трон, откинувшись на спинку. Ко лбу он прижимал пакетик со льдом. Лёд таял, и капельки холодной воды стекали по подбородку мужчины и капали на стол. Было заметно, что Габриэля это раздражает, а ещё, он, казалось бы, хотел прикрыть глаза хоть на минутку, чтобы отключиться от этого бренного мира, и ни за что на свете, никогда в своей жизни не видеть мою физиономию. Но он продолжал смотреть, не сводя с меня глаз — что было, на самом деле, довольно-таки правильно, потому что я тоже не знала чего от себя ожидать. Когда я вышла из шкафа, мы подождали пока Агрест старший очнётся от обморока, а младший — от шока. Затем, все вместе, мы прошли в столовую, и вот уже битый час мы сидим и даже создаём видимость разговора, но к сути так и не перешли. То ли Габриэль боится окончательно сломать себе мозг, то ли он просто ещё не отошёл от всего, и таким вот образом пытается собраться с мыслями. На мне всё также были надеты шубы, а рядом со стулом, лежала ёлка. Было жарко, но я даже не подумывала о том, чтобы снять хотя бы шапку — мало ли, может быть это неприлично, а я ведь всё-таки светский человек. А ещё было время обеда, и я до жути проголодалась от всей этой беготни туда-сюда. Подумать только, прошла всего лишь половина дня, а столько событий разом. Ну, зато не скучаем — а это ведь главное. — Да, одноклассница, — я кивнула, одновременно с Адрианом, который сидел напротив. Я всё ждала, что нам предложат что-нибудь съесть, или может быть выпить, например, лимонад со льдом, — было бы неплохо, да и от чая бы, если подумать, я бы не отказалась, — мы ведь в столовой сидим, или где? — А ещё я его жуткая фанатка, поэтому немного не в себе, — до жути хотелось пить, а напитки нам так никто и не предложил, поэтому я просто облизнула губы и продолжила: — Ну, кому как не вам знать, что все фанатки Адриана — да и не только Адриана, а вообще, в принципе, любые фанатки или фанатики, — немного не в адеквате, что ли. Мания это если подумать, сама по себе опасная штука — заставляет, не просто медленно сходить с ума, нет — она напрочь сносит голову, отстраняя от всей вашей жизни, заставляя совершать безумные поступки. Но самое забавное даже не это — самое забавное, — я наклонилась поближе к столу и понизила голос практически до шёпота, и Агресты, тоже непроизвольно наклонились вперёд. — что вам это нравится! Ну, не именно вам, я имею ввиду — фанатам, маньякам, нет не маньякам, чёрт, как же это называется-то… — я стала усиленно щёлкать пальцами стараясь найти нужное слово. — Одержимые, вот! — я откинулась на спинку стула и положила одну ногу на колено другой, как говориться, села по петушачьи. — Так вот, им, — одержимым, — это нравиться, это доставляет такой кайф, такое наслаждение, что хочется ещё и ещё, и вот, спустя какое-то время, они даже и не замечают, что зависят вовсе не от кого-то, кто раньше был их кумиром, или не от чего-то, что раньше вызывало у них манию — они зависимы от этого чувства, от безумств, что они творят, от сумасшедших проделок, от вечного адреналина. Они теряют рассудок, но вовсе не потому что они фанаты или же одержимые — они жаждут чувства наслаждения, которое приходит от каждого поступка, — и чем безумнее поступок, тем больше они испытывают этого чувства, — совершённого во имя Высшей Цели. Я остановилась, и над чем-то крепко задумалась. Горло окончательно пересохло, и теперь немного болело. Агресты тоже молчали, смотря сквозь пространство и время пустыми взглядами. Лёд в пакетике Габриэля уже весь растаял, и на столе красовалась довольно большая лужица, а лицо модельера покрылось маленькими капельками, которые так красиво переливались на солнце. — Знаете, откуда я родом, всегда предлагают чай гостям, — не выдержала я. Адриан вздрогнул, но ничего не сказал, а вот Габриэль открыл рот, чтобы ответить, но почему-то передумал, и снова закрыл его. Но, несмотря на это, он всё-таки поднял руку и махнул, казалось бы в никуда. Тут же в комнату вошёл какой-то человек во фраке. Он подошёл к мсье Агресту, поклонился. Габриэль перевёл взгляд на него, потом на меня, после чего видимо вспомнил Кто он такой — самый известный и, несомненно, самый лучший модельер Парижа — да что там Парижа, да что там Франции или Европы — он лучший модельер мира! Он сел прямо, глядя на всех свысока со всей своей надменностью. — Можете подавать обед, — произнёс он громко и чётко ледяным, как сталь, голосом. — Наша гостья… проголодалась. — даже несмотря на то, что он сделал небольшую паузу — звучало довольно внушительно, и, возможно, немного страшно? Не знаю, но мне почему-то сразу же расхотелось есть, и я уже сожалела о своём комментарии. Впрочем, голод вернулся ко мне, когда человек во фраке хлопнул в ладоши, и в столовую тут же зашли несколько официантов с подносами, приборами и напитками — чая у них не было. — Так вы родом из другой страны, — когда стол был накрыт, Габриэль не спешил притрагиваться к еде. — Могу я поинтересоваться откуда? А я вот очень хотела есть, но не могу же я сама открыть клош — это было бы бесцеремонно, наверное. В любом случае сейчас я немного побаивалась Габриэля, поэтому не видела особого смысла вести себя по варварски. — Из России, — но даже так, мой живот, кажется уже прилип к спине, и даже урчать нормально не мог. Мой голос тоже стал холодным. Я выпрямилась, повторяя позу модельера. — И давно вы здесь? — Недавно, — боковым взглядом я заметила, что Адриан тоже отошёл от шока. Он смотрел на отца, но похоже почувствовав мой взгляд, повернулся ко мне. — А кто ваши родители? Возможно я слышал о них или даже, — Габриэль всё-таки взял в руки стакан, который человек во фраке — все остальные официанты удалились сразу же после того, как доставили блюда, — уже наполнил вином, и сделал несколько глотков. — знаком с ними. — Не думаю, в любом случае, мне не кажется это важным. Если хотите поговорить о них — говорите с ними, — правда в таком случае вам придётся вызывать медиума, но не думаю, что это проблема, не так ли? — а если хотите поговорить обо мне, — я откинулась на спинку стула, чуть сильнее разворачиваясь к Адриану, но не сводя глаз с его отца. — То, что же, я к вашим услугам! — я усиленно пыталась передать Андрейке послание глазами. Это было довольно не просто, но, сейчас он, похоже, наконец-таки понял, потому что, взглянул на отца и заметив, что тот его не замечает, мальчик помахал мужчине во фраке — который скорее всего являлся дворецким. — Хорошо, и что же ты можешь мне рассказать? — Габриэль же продолжал сидеть, даже не думая о еде. Видимо он вообще забыл, что перед ним накрыт стол, а рядом сидят два голодных ребёнка. Мужчина во фраке подошёл сначала к Агресту старшему. Он протянул руку и открыл колпак, после чего долил вино в стакан, и перешёл к Агресту младшему. Ко мне он подошёл последней, но мне было уже не важно — главное, нас сейчас накормят! — Боюсь я не такая уж интересная личность, — я пожала плечами, не сводя глаз с дворецкого, пока тот наливал мне в стакан что-то оранжевое — скорее всего апельсиновый сок. — Вау, думаю мне стоит поблагодарить вашего повара позже! — я улыбнулась. Лишь бы модельер не распознал в моём голосе сарказм. На тарелке лежали в основном овощи, в основном сырые. К тому же, порция была не велика, вот вообще, вот прям совсем-совсем… не велика. Я отпила сока. Конечно, Адриан же модель — ему нельзя питаться чем-то жирнее рукколы, но даже так — было немного обидно. Ещё обидней было, что именно эта самая руккола и составляла половину этого блюда? Скорее уж салата. Я терпеть не могу рукколу. — Думаю не стоит, — Габриэль взял в руки приборы, — Впрочем, надеюсь на вкус данное блюдо вам также понравиться. Он сделал приглашающий жест рукой, и я мгновенно схватила приборы. Адриан сделал тоже самое, притом с даже большей скоростью — похоже не одна я была голодна. — Благодарю, — я осторожно вытащила из-под ненавистной травы помидор, и попробовала. — Невероятно! Какой изысканный вкус! — я поняла, что уже начала явно переигрывать, поэтому поспешила склониться над тарелкой и продолжила трапезу. — Рад, что вам понравилось, — модельер даже не притронулся к своему блюду. — И всё-так мне было бы интересно послушать о вашей жизни. — Что ж, — из своей тарелки я выцепила уже всё, что могла поэтому, вытерев лицо салфеткой, взялась за сок, который оказался — несмотря на то, что это был обычный апельсиновый сок, — необычайно вкусным. — Я приехала сюда недавно из-за… личных проблем, — как говорил мой психиатр: «когда просят рассказать о себе — говори о своих проблемах». Я быстро запомнила эту истину, и Ильич Анатольевич ещё долго жалел о своих словах, потому что наши сеансы превратились скорее в мои нескончаемые истерики, из-за которых он так и не смог за все два года, что я к нему ходила, избавиться от меня. — К сожалению, родители не могут помочь мне с переездом, поэтому сейчас я в основном занята поисками квартиры и работы, — я посмотрела Габриэлю прямо в глаза. Адриан, похоже, понял на что я намекаю, потому что он тут же стал мотать головой из стороны в сторону и посылать мне знаки руками. — Занятно, что ж, — модельер поднялся из-за стола. — Боюсь мне нужно идти — скоро состоится новый показ, — я тоже вскочила на ноги. Он подошёл ко мне и пожал руку. — Адриан, — обратился он к сыну, который тоже встал и подошёл к нам. — Проводи гостью, а затем вернись в свою комнату — хочу напомнить, что сейчас у тебя занятия фортепиано. — Да, отец, — Андрейка пошёл впереди, показывая мне путь. Когда мы вышли из ворот особняка, я развернулась на каблуках и уставилась Адриану прямо в глаза. — Ну что, как насчёт нормального обеда? Напомню, ты мне должен, так что пошли! — и даже, не взглянув идёт ли он за мной, я направилась в сторону Эйфелевой Башни.