Я с тобой

***

Pov Автор Малия вставляет когти в отверстия и поворачивает причудливый замок. Каменная плита, гласящая о том, что недалеко находится школа Бейкон Хиллс, с гулким отзвуком отворяется, показывая всем четверым проход в хранилище — лестницу, уходящую в самую глубь, где темно, сыро, страшно. — Ладно, мои воспоминания об этом месте не самые радостные, так что я иду к Тео, — Малия кивает, будто сама себе, и, держа гордую осанку, круто разворачивается, уходя в сторону трассы. Трое оставшихся подростков, проводив девушку коротким взглядом, вновь начинают смотреть во тьму, скрывавшую половину ступенек. Уже темно и довольно поздно, в школе никого нет, никто не увидит. Но, разве стоит стоять на виду, пока по городу летают опасные существа? Именно эта мысль приходит в голову Лидии, после чего она скептически поднимает одну бровь. — Вы «хорошо» спрятали книгу в хранилище Хейлов? — спрашивает она, переведя взгляд от тёмного входа к альфе, а от альфы к Стайлзу. Назвать это место безопасным можно было бы, если забыть про то, что не так давно его вскрыли и обокрали. Пренеприятнейший факт, особенно если учитывать, какую ценность составляет эта книга, и кто и зачем за ней охотится. — Всё лучше, чем оставить её на полке в доме, — пожимает плечами Скотт, задумчиво хмурясь, а затем первый проходит внутрь, — Я, Тео и его стая уже изучали сегодня книгу и следили за её сохранностью. — Да, — подхватил Стайлз, — именно поэтому ты решил закрыть своего лучшего друга здесь на всю ночь. — Я буду недалеко. Хочу попытаться понять, как можно выследить горгулий или Симона. Не знаю, что с ними не так, но я не чувствую их запаха, даже рядом с ними. — Почему бы Тео и Лили вновь не провести этот ритуал с Духами? Они ведь уже это делали. Или лимит вопросов исчерпан? — Я говорил об этом с Тео, — хмыкнул Скотт, — оказывается все не так и просто. Для проведения ритуала нужен специальный «благоприятный» день, который он сам должен высчитать. — Он ещё и дни высчитывал?! В самом низу хранилища стоял старенький стол и пара стульев рядом. Скотт прошёл чуть дальше, к каменной стене, и просунул руку в тайное отверстие в самом низу угла, а через пару секунд достал книгу. На вид ничем не примечательную: среднего размера, в стареньком потрепанном коричневом переплете. Разве что, поверхность была идеально ровной, отсутствовали даже название и автор книги. Из странного в ней, пожалуй, был текст на древней латыни, что уже никого не удивляло. — Вот, — произнёс альфа, положив книгу на стол, — ну, я пошёл. И, не проронив больше ни слова, скрылся в темноте лестницы, а чуть позже послышалось, как каменная плита встала на место, закрыв проход. Если бы ни большое число свечей в этом месте, то старую, пыльную комнатушку с ворохом непонятных вещиц поглотила бы тьма. Но, от этого врага, стараниями друзей, Лидия и Стайлз были спасены. Недолго думая, оба заняли свои места за столом и стали просматривать книгу, перелистывая одну страницу за другой. Никто из них и не пытался вчитываться в текст, не пробовал изучать, что-то выяснять. Мысли их были далеки от старых, пожелтевших страниц, хранящих в себе столько тайн и загадок, что не хватило бы жизни разобраться во всем этом. Стайлз думал об этом. Думал обо всем. К примеру, об этих странных ритуалах, которые проводил Симон. Что это такое? Магия? Парень считал это нестерпимым бредом и желал поскорее во всем разобраться. К тому же, они уже проводили ритуалы, «активировав» при этом работу Неметона. А пепел рябины? Когда ему нужно было, круг закрылся самым непостижимым для логического объяснения образом. Скорее всего и эти ритуалы представляют собой нечто того же плана. В конце концов, в то, что его друг — оборотень, он поверил ещё вперёд Скотта, а в самые обычные ритуалы уже давно пора поверить. А еще, он думал об опасности иллюзий, которые может создавать Симон. Теперь совершенно никому нельзя доверять. Мало ли что. Уловка с Томом прошла как по маслу, и если бы они вслух назвали место, где спрятана книга, то, пиши, пропало. Лидия же думала вовсе не о горгульях, Симоне, иллюзиях. Она думала о Стайлзе. И считала это глупым: думать о нем в его же присутствии. Пожалуй, для неё это слишком. Она думала о том, что произошло с их взаимоотношениями. Думала слишком много раз. С невероятной постоянностью. Она понимает, что тот, кто любил её с третьего класса, кого она столько лет игнорировала, стал для неё чем-то большим, чем просто другом. Надо же, даже здесь проявилась известная ирония судьбы. Её мысли резко обрываются, когда Стайлз уже с определённой методичностью собрался перевернуть страницу. Лидия схватила его за запястье, препятствуя этому, отчего парень слегка вздрогнул и поднял взгляд на девушку. Мартин со слезами на глазах смотрела на страницу и не могла понять, что с ней не так. Отпустив руку Стайлза, она потянула держащие пальцы к чёрным буквам. Ей почему-то безумно захотелось прикоснуться к ней. Но, стоило коснуться шероховатой и несколько неприятно-пыльной поверхности, как она резко одернула руку, выскочила на ноги, роняя стул. Лидия едва слышала, как Стайлз зовёт её по имени, так как в ушах стоял звон, эхом раздаваясь в её голове. Она только смотрела в одну точку. На странице, нарисованная кем-то от руки, красовалась картинка. Изображение горгульи. Неожиданно девушка почувствовала острую боль в боку. Всего на секунду. А вот чувство опасности никак не уходило до того момента, пока она не стала улавливать что-то из реального мира. Девушка стояла у стены, плотно прижавшись к ней, а Стайлз находился прямо напротив, отчаянно пытаясь добиться чего-нибудь от нее. — Они снова что-то задумали, — хрипло говорит она, — что-то случится. — Так, спокойно, Лидия, — произносит Стайлз, видимо, пытаясь что-то придумать, как это бывает в экстремальных ситуациях, — все будет хорошо. Расскажи, что произойдёт? — Ничего хорошего, Стайлз, — говорит она, а на глазах вновь появляются слёзы, — Ничего. Кто-то может снова погибнуть! А мы даже не знаем, как найти этих монстров! В следующий момент парень, неожиданно для обоих, целует девушку, задержавшись на её губах всего на несколько секунд, а затем отстраняется. Лидия, мир которой, казалось, неожиданно перевернулся, шокировано хлопала глазами, не в силах что-либо произнести. — У тебя была паническая атака, — тихо, но уверенно произносит он, будто так и надо, — так что… Лидия усмехается и закатывает глаза. Как маленький. Не зря говорят, что парень в любом возрасте остаётся ребёнком. И, теперь уже вполне понимая, что происходит, и что она творит, сама притягивает парня к себе. Через пять минут они выходят из подземелья, а навстречу им идёт Скотт.

***

Pov Лили Тёмную улицу еле освещал одинокий фонарь. Редкие прохожие с некой осторожностью обруливают других прохожих. Видимо, на всякий случай. Я их понимаю. Если бы шла одна, тоже бы так поступала. Но, нет, моё одиночество разбавляет Зак, тот парень с химии, которого я так удачно встретила по дороге домой от магазина. Весёлый и интересный мальчик, поддерживающий мои идиотские закидоны. А я думала, это насмешка судьбы, но, нет, это — подарок. Он идёт рядом и, громко смеясь, рассказывает мне истории своей весёлой жизни, активно жестикулируя. Я смеюсь ему в ответ, при этом печатая сообщение Лиаму. Данбар в последнее время пишет мне с удивительным постоянством. Каждый раз он интересуется, где я, с кем, и не нужна ли мне какая-либо помощь, аргументируя это тем, что все для моей безопасности. Не трудно догадаться о его реакции, когда я написала, что возвращаюсь домой с магазина. Сейчас восемь часов вечера. Лиам считает, что это поздно и опасно, и я уже вижу картину, как он разминает пальцы, готовясь закидать меня сообщениями. Пришлось признаться, что встретила Зака и иду вместе с ним. Ну, естественно, он тут же написал, что Зак может быть горгульей или что-то в этом роде, или, если коротко, то пока он не пойдёт «испытание огнём», от него нужно держаться на расстоянии потягивающегося кита. Почему-то только мне. Кажется, Лиам слегка преувеличивает опасность моего положения. Я даже не попыталась успокоить его, отправив короткое сообщение о том, что напишу ему позже, а затем вернулась к разговору с Заком. Вообще-то это уже немного непривычно — общаться с тем, кто не сверхъестественное существо и даже не в курсе, судя по всему. В последнее время у меня одни разговоры — горгульи, Симон, книга. Три адских круга наших тем для разговоров. А с Заком мы говорим о чем-то отвлеченном. Интересно, для других это так же непривычно, как и мне? — Ну, все, мы пришли, — улыбнулась я, сцепив пальцы рук вместе, — спокойной ночи. — Спокойной, — отвечает он, — и, да, спасибо, что предупредила. Я даже раньше и не думал про заговор пончиков. С этими словами, он, изображая лунную походку, стал удаляться, насвистывая какую-то мелодию. Я же говорю, весь бред поддерживает. Просто удивительно! В приподнятом настроении я прошла в дом и, кинув пакеты к стене, стянула обувь. Как оказалось, меня уже поджидали. — Лили, нам нужно поговорить, — произнесла мама, а папа согласно кивнул. Ребятишки уже сидели за столом и, по-видимому, ожидали моего появления. Меня немного насторожили серьёзные лица родителей и непонимающие — детей. Но, выбора у меня особо не было, так что, я, забрав из рук Мари яблоко, под её же возмущенный крик, удобно устроилась на стуле. А спустя уже пятнадцать минут, я выскочила со своего места, что-то буркнув про то, что мне нужно проветриться, и, схватив кофту, покинула дом, несмотря на возмущенные восклицания родителей. Пусть делают, что хотят. Не желаю там находиться. Просто не хочу. В голове как будто туман, а в горле встал ком какого-то отчаяния. Что за?.. Что вообще сейчас произошло? Да как так-то? После стольких лет… Как? У них три ребёнка! А они решили развестись, потому что больше не могут жить вместе! Папа решил уехать! «Но, этот город здесь, рядом, мы будем часто видеться». Ага, как же. Будем видеться, да и вообще, ничего не изменится, никто ничего даже и не заметит! А на разрушенную семью плевать, так? Это… Это нормально вообще? Что, чёрт возьми, происходит с моей жизнью?! Я быстрым шагом пересекла дорогу и шла, даже не задумываясь куда. Появилось только одно желание: больше не приближаться к этому дому и не видеть этих людей. Никогда. Просто в голове не укладывается. Я совершенно ничего не понимаю. Как так, ведь за все это время я не слышала в доме ни одной толковой ссоры, никаких криков и споров до потери пульса. Почему им вдруг стало невозможно противно жить друг с другом? А о нас они подумали? Хоть на долю секунды? Ах, да, они же пытались привыкнуть, ну как же. Привыкнуть, после двадцати лет совместной жизни! Господи, какой бред! Ну, конечно, это все — бред моего воображения! Этого не может быть на самом деле! Только вот, опыт говорит об обратном. Как только я пытаюсь списать все на дурной сон, это оказывается реальностью. Прискорбно. «Мы переехали сюда, в надежде, что новое место сможет нас примирить и изменит весь настрой. Мы, правда, пытались!» А они говорили, что тут им предложили более выгодную работу. Пытались они… Глупые оправдания! Ха, а я-то думала, к чему такое спонтанное решение покинуть страну, которую и тот, и другой родитель очень любили и были большими патриотами. Ну, конечно. Смена обстановки. Именно это и нужно после двадцати лет совместной жизни. Только вот что-то не помогло. Я почувствовала, что щеки мокрые только после того, как немного пришла в себя. Подул холодный ветер, отчего лицо неприятно защипало. Только тут я увидела, что пришла невесть куда. Ну, отлично. Теперь ещё и искать дорогу домой. Но, я не хочу домой. Только не туда. Глупые вопросы, ругань и дурное ощущение. Чувство, будто меня жестоко предали, буквально съедало изнутри. Я прикусываю губу. Спокойно. Смысл лить слезы? Нужно думать сейчас совсем о другом. Есть одна идейка — стоять здесь всю ночь и проклинать всех и вся. Плевать на холодный ветер, темную местность и то, что мне сделает Лиам, если узнает. Лиам… Я не знаю, сколько здесь простояла, но мне вдруг захотелось к Лиаму. Это так глупо, но я хочу к нему. Поговорить с ним, даже просто увидеть его, смотреть в его глаза, ловить его взгляд, обращенный в мою сторону. Уверена, мне станет легче. Веду себя как слабачка. Чуть что, сразу бегу плакаться в жилетку Лиаму. С другой стороны, домой я не хочу, не могу туда вернуться. Не желаю видеть их лица, слушать, как они пытаются вправить мне мозги, пока в голове будет проигрываться одна фраза отца: «Мы с вашей мамой решили развестись». Я этого не вынесу, наговорю чего-нибудь, потом жизни не хватит, чтобы загладить вину. А если вновь побегу к Лиаму… В общем, решено. Я достают телефон, и пишу родителям о том, что меня не стоит ждать, я сегодня переночую у Виолетты и прошу мне сегодня больше не звонить, с надеждой, что они все поймут. А сама, пройдя пару темных улиц, в конце концов, устало сажусь на одну из удачно подвернувшихся лавочек, обнимая себя за плечи. Где ночевать, куда идти и что делать решу потом. Сейчас просто побуду одна в попытке хоть как-то утрясти все это в голове. Но, и через десять минут, и через полчаса, и через час все остаётся прежним. Я только кусаю губы и, прокручивая в голове весь наш разговор, пытаюсь представить, что будет дальше, пока не слышу громкий хлопок. Испугавшись, я резко вскакиваю, и в этот же момент чувствую резкий приторный незнакомый мне запах. В миг без того тёмная улица превращается в одно чёрное пятно, я чувствую, как теряют равновесие, глаза непроизвольно закрываются и сознание за доли секунды отправляется во тьму.