No reason (Ты - за всех, я - за тебя)

Тошинори был уверен, что они с ним не уживутся. Ну разные они, как небо и земля, что теперь поделать? Вообще, глядя на Айзаву, собственная идея быть учителем в Юуэй, казалась глупостью. Оллмайт, конечно, смущаться не умеет, но это только на первый взгляд, и совсем не важно, в какой форме он находится. Тем не менее, с таким, ставшим проблемным телом, самое логичное быть в Академии. Учителя, директор знают о том, сколько часов в форме Всесильного ему отпущено, и подстрахуют по необходимости. Кроме того, ему из кожи вон необходимо было передать свою силу. Тут он и собирался искать преемника. Все получилось несколько иначе, но Всесильный не жалел. Передав дар Мидории, он стал еще капельку слабее, но с этим поделать было уже ничего нельзя. В конце концов, такова его судьба. Айзава Шота любил читать лекции. Да как читал! Оллмайт даже терялся от такого напора. Глазищи либо равнодушные, либо аж ненависти полные. Мол, нельзя являться в школу в неподобающем виде, растеряв по дороге все отпущенное время. Тошинори даже не нашелся что сказать, организм решил за него, окропив себя и Айзаву кровью. - Черт возьми, Всесильный, ты вообще себя не бережешь! – Айзава цыкнул, но Оллмайт уловил искреннее беспокойство за себя, даже умилился. Сил только и правда почти не осталось. Айзава довел его до медпункта, поддерживая под плечо и держа за талию. Тошинори не сопротивлялся. Он считал себя виноватым, что сейчас был не в состоянии вести уроки. И это когда он фактически только-только приступил к новому для себя виду деятельности! Было обидно, досадно, но Оллмайт не жалел. В конце концов, он же спасал чужие жизни. О таком не жалеют. - Какой же ты тощий. Горячие руки Айзавы коснулись ребер, где был ужасный шрам. - Болит? Тошинори усмехнулся. - У меня ощущение, что я весь - одна сплошная боль. Но ничего, привык уже, так что не переживай… Руки можно отпустить?.. Айзава-кун? Классный руководитель класса Мидории укрыл его одеялом, отпуская обе руки Оллмайта, уселся в ногах. - Ты зачем сюда пришел? Тошинори облизнул губы, но Айзава ответил сам: - Учить детей. Передавать опыт, потому что сражаться на улице ты можешь только три часа. Это уже слишком мало. Прекращай идиотничать! Смотреть тошно! Яги Тошинори с трудом перевернулся на бок, глядя на спину Айзавы. Он считал, что о нем определенно беспокоились. Это довольно приятно, учитывая, что обычно, они постоянно цапаются, причем на ровном месте. Оллмайт, в силу лояльного и довольно доброго характера пытается не выходить на конфликт, но этот хмырь Айзава будто напрашивается! Складывается ощущение, что классрук Мидории его просто терпеть не может, только и всего. Зато любит учеников отчислять. - Шота… - Тошинори сморила предельная усталость, кажется, он засыпал. – Спасибо… Айзава Шота почти вздрогнул, когда к нему обратились по имени, глянул на бессильного Всесильного и протянул руку к его голове, касаясь шелковистых волос, сейчас не стоящих торчком, таких же усталых, как их хозяин, но очень мягких и шелковистых. - Любишь ты выматывать себя. Что толку быть символом добра, если можно перестать быть самому? ** - Ничего, что ты ешь в общей столовой? – Айзава был так поражен, что ехидство хоть во фразе и было, но немного задрапировалось другими чувствами. - Ничего, никто не поймет, что я это я, - заявил Оллмайт. В этом облике, с половиной лица замотанной бинтами, он был больше похож на мумию. – Я немного устал быть один. Хочется движения вокруг! Айзава цыкнул. Ему бы кто разрешил поваляться в тишине, чтобы никто не трогал, и никаких учеников! Придержав поднос Тошинори, он помог ему усесться за стол. Яги выдохнул, улыбнулся, почти тут же окрасил часть бинтов ярким красным цветом. Айзава к этому почти привык, но в душе все равно вздрогнул. Как Оллмайту хватает силы почти весело относиться к своему плачевному самочувствию? Насколько сильна его душа, несмотря на то, как ослабло тело? - Как ты вообще есть можешь? Тебя не тошнит? – поразился Айзава. - Ну, девочка-исцелялочка, говорит, что, когда теряешь много крови, надо больше есть. - И как? Хочется есть? – с любопытством научного работника, которым никогда не был, спросил Айзава. - Совсем нет, - бодро ответил Оллмайт, пожирая бифштекс вместе с собственной кровью. ** Айзава не очень понимал, почему его влечет к Всемогущему. Оллмайт его бесил, с ним тут же находилась тема для спора. Но стоило тому потерять свою тупую улыбку супергероя, то неожиданно оказывалось, что это милый, добрый и очень совестливый человек. Со скрипом Айзава признал, что Оллмайт всегда такой, просто это личное предвзятое мнение самого учителя. А так, улыбка, как улыбка, достойная мирового символа. И все же, супергерой, даже растерявший свою силу, харкающийся кровью, казался Айзаве куда сильнее всесильного. Даже будучи слабым, он не казался сломленным. Может, уставшим, но не сдавшимся. Это заставляло уважать. Оказываться рядом… и… проявлять заботу! Как, например, сейчас. Не мог Айзава оставить Яги в коридоре с их директором. Последний очень любил поговорить, а Оллмайт уже с ног валился от усталости, хотя и вежливо продолжал слушать. Если вдуматься, это чем-то напоминало Мидорию. Но Айзава отмахнулся от этой мысли. Мало ли чего кажется… У него и сила похожа на дар Всемогущего, что с того? Исходя из этих размышлений, Айзава увел Яги под локоток, подальше от любителя пустого разговора. Как он может так сдуваться? Весит почти на пределе возможностей Очако, 255кг, а сейчас кажется, что можно на одной руке нести, как ребенка! Айзава отвел Яги в комнату отдыха, услышав: - Спасибо, Айзава-кун. - Какой я тебе еще “кун”! - Айзава-семпай? – легко предложил другой вариант иногда простой, как пять йен Оллмайт. В конце концов, Айзава преподает много дольше, чем он. Шота едва не покраснел, но сдержался. У него тоже малокровие, правда по другой причине, так что покраснеть довольно трудно. Но все равно организм попытался. Покашляв в кулак, Сотриголова предложил герою хорошенько отдохнуть перед занятиями. ** Айзава чертыхнулся про себя, шлепнул себя рукой по лбу. Опять Оллмайт выпендривается! Он, конечно, не специально, он, конечно, не со зла! Но черт возьми, ему сегодня урок с Тринадцатым проводить, а герой снова отличился! Три дела по дороге сюда, вот и кончилась его силушка! Директор собрал всех свободных учителей и спросил, кто будет помогать Тринадцатому. Мало кому охота этим заниматься, что и говорить. Своих дел невпроворот, еще и чужие на своем горбу тащить. Сам идиот, сам расхлебывай! Ну уж очень виноватая была физиономия у Оллмайта, так что Айзава приподнял ладонь. Директор обрадовался, расхваливая учителя за поддержку, а тот только буркнул, что, мол, его же класс, кому еще соглашаться. - Ты мне должен! – заявил он Всемогущему. – Сколько раз я тебе советовал быть сдержаннее? Оллмайт сокрушенно вздохнул, приподнимая руки. Что поделать? Герой – это же не просто слова, это призвание, которое не лечится. Оно врожденное, даже если дара нет, как доказал Мидория. Вот так Айзава и оказался один на один с десятками вылезших из ниоткуда злодеев. Мелькнула мысль, что надо не посрамить честь Всемогущего и дать им всем отпор, но быстро вылетела, как сумасшедшая и совершенно никчемная. Все-таки, как герои они слишком разные. Разные дары, стили, окружение. Все такое разное. За исключением одного – оба герои и не могут не спасать. В частности, сейчас – учеников. И только несколько ударов головой о землю поцарапали эту мысль. Ному чудовищно силен. Айзава удивился, как у него нос еще не впечатался в затылок. Но из последних сил он спас своим даром Цую. После этого глаза отказались видеть. Спустя всего секунду, он почувствовал, что его подхватили на плечо. Айзава слышал смутно, но точно знал, что это Оллмайт. Явился все-таки. Но сколько отпущено ему минут? Десять? - Держись, Айзава-кун. Если бы я только знал… Шота вдруг понял, что его бесит в Оллмайте. Он герой, он всех спасает и совсем себя не бережет. Даже ослабнув, не хочет никого ставить в неудобное положение. Он до тошноты хороший, и от этого так мил… Айзава чувствовал, что теряет сознание, но в голове слышал голос Оллмайта: - Я пришел! Теперь все будет хорошо! ** Очнулся Айзава резко. Весь перебинтованный, похожий на мумию или сумасшедшего ниндзя, он поднялся, не собираясь разлеживаться. Что с остальными? Что с Яги? Айзава нашел его в палате. Кажется, там еще был и Мидория, но в этот момент там был только следователь и сам Яги. - То есть, ты передал ему дар и стал слабее? - Айзава вздрогнул, когда это услышал. Значит, все его домыслы были верны? - О, простите… Тошинори, я пойду на сегодня. Зовет его по имени… Айзава проводит детектива взглядом. - Айзава-кун… Как ты? Вернее… Ты слышал? Айзава пожал плечами. Оллмайт всегда ставит заботу о других выше себя. - Страшную твою тайну? – Шота уселся на кровать, глядя в измученное лицо и черные глаза, с яркими, голубыми кружками. - Не беспокойся об этой ерунде. Ты мне, кстати, должен, ты помнишь? Оллмайт кивнул, а Айзава невольно взял его за руку. - Хорош корчить из себя Всесильного! Думай и о себе тоже! Заботься о себе! Ты же уже передал силу мальчишке? Так в чем проблема? - Ни в чем… - прошептал Оллмайт, немного шокировано. - Если ты не можешь заботиться о себе, тогда позволь мне сделать это.