Внезапно, всепоглощающе, горячо

В течение нескольких безумно долгих минут, показавшихся Бейну вечностью, магия бурлила в его теле, отдаваясь неприятным покалыванием в кончиках пальцев, требовала выхода, буквально взрывая в клочья мнимое спокойствие Магнуса. Слова нефилима сильно задели верховного мага, но собственная ярко болезненная реакция куда больше выводила из себя. Джейс, Джейс, Джейс. Белобрысая сволочь умудрялась отнимать нефилима у мага, даже будучи неизвестно где. Жажда разрушений буквально поглотила разум Магнуса. Оказавшись наконец в лофте, он быстро скинул стесняющую одежду и направился на балкон в надежде на то, что успокаивающий ночной ветер заберет с собой всю боль и смятение. Облокотившись руками о бортик, маг, зажмурившись, попытался вернуть чувства под контроль, но сосредоточиться совершенно не получалось. В голове постоянно всплывал образ Алека, его грубость, непонимание. Как же тяжело было сдерживать себя и не давать волю непрошеным слезам, кто бы знал, что за столько лет жизни он все так же болезненно будет реагировать на слова и действия тех, к кому испытывал искренние чувства. Особо сильный укол магии подсказал магу наилучшее решение: немного медитации с подключением практики в заклинаниях — то, что всегда дарило покой и облегчение, то, что сейчас было так нужно Бейну. Поток силы получился крайне враждебным, магия трещала и искрила, рвалась на волю, но верховный маг Бруклина не давал ей вырваться, плавными движениями, четко выверенными пассами удерживая материализованную боль в своих руках. Медленно, но верно эмоции приходили в норму, обида никуда не девалась, но сейчас держать её под непроницаемой маской спокойствия выходило куда легче. Появление Александра было неожиданным… в той мере, в какой может быть неожиданным появление кого-то на территории верховного мага, и все же неосознанно, скрыв демоническую сущность, Бейн придал своим глазам человеческий вид. Поначалу совершенно не хотелось прощать глупого, жестокого нефилима, ведь он опять давил на новизну для него подобного рода отношений и неумение выражать свои чувства, но с другой стороны, то, что он пришёл в квартиру Магнуса и пусть коряво, но попытался выразить свои эмоции импонировало магу. А уж то, что Александр наконец остановил его, сам прикоснулся и не дал уйти, смотря в глаза, в который раз попросил прощения, да ещё и сжал ладонь мага своей рукой, неосознанно поглаживая бронзовую, разгоряченную магией кожу… маг сдался, чувства к полуангелу переворачивали его мир с ног на голову: то безудержная ярость, то всеобъемлющая нежность затапливали сознание Бейна, и он совершенно не мог противиться этим чувствам. Искреннее прощение все же представляло собой некую трудность, но, переборов обиду, Бейн сделал этот шаг и не пожалел, увидев улыбку на лице своего… стоп, думать о природе их с Алеком взаимоотношений было слишком рано. Может быть потом, когда закончится осточертевшая война и они не будут связаны общественными обязательствами и смогут наконец поговорить, ничего друг от друга не скрывая… да, тогда будет самое время. А сейчас главной задачей являлся поиск надоедливого парабатай его нефилима. Но как же все-таки бесил мага этот блондинистый самодовольный индюк! — Слушай, трудности будут всегда, поэтому, когда творится безумие, не отталкивай меня, — с грустью, понимая, что скорее всего его просьба не будет выполнена, попросил маг. С твёрдой уверенностью Александр, не разрывая зрительного контакта, кивнул. Это подарило Бейну хоть и слабую, но все же надежду. С неохотой отстранившись от нефилима, маг направился в гостиную. — Ложись на диван, сейчас я принесу одно зелье… на всякий случай, оно поможет, если боль будет слишком сильной, — недовольно поморщившись, быстро проговорил Магнус. Все же идея с применением руны парабатай совершенно ему не нравилась, и готовность Лайтвуда испытывать такую боль ради Вейланда одновременно поражала и бесила. Впрочем, кажется, все, что касалось Джейса, выводило мага из себя. Это чувство не было ненавистью как таковой, просто зудящее раздражение, которое никак не хотело отпускать мужчину с первых минут знакомства с приемным сыном Лайтвудов. Магнус оставил Александра одного в комнате, конечно, маг был бы совершенно не против понаблюдать за тем, как Алек стянет с себя куртку и футболку и обнажит потрясающую расписанную рунами грудь, но, как подумал маг, именно сейчас не стоило смущать впечатлительного нефилима еще сильнее, ведь он и так переборол себя, открыто признав свою вину. Взмахнув руками, Бейн открыл ящик комода и, пару минут поискав глазами нужное зелье, достал его. Удивительно, но это был последний флакончик, хотя с этой чертовой войной обезболивающие и заживляющие снадобья расходились быстрее, чем приворотные в обычное время. Погруженный в размышления о пополнении магических запасов Магнус вернулся в гостиную и неподвижно застыл, уставившись на расслабленно лежащего на его диване Александра. Расслабленность, как позже понял верховный, была показной, на самом деле крепко зажмуренные веки нефилима чуть подрагивали, а мышцы обнаженной груди были напряжены. Магнус предположил, что Алек мысленно готовит себя к предстоящей боли, и всепоглощающая нежность затопила все его естество. Захотелось крепко прижать это совершенное дитя Разиэля к себе, обнять, скрыть от всех горестей этого мира и нежно поцеловать. Последнему желанию маг противиться не стал, поэтому, бесшумно приблизившись к дивану, он опустился на колени, отложил зелье и накрыл губы Лайтвуда в нежном, невинном поцелуе. Глаза нефилима резко распахнулись, и он с проскользнувшей от неожиданности паникой во взгляде уставился на Бейна. Глаза мага были прикрыты, он полностью отдался поцелую, выражая свои чувства, открываясь перед прекрасным, вызывающим в его душе бурю эмоций охотником. Это успокоило Александра, и он ответил на поцелуй, аккуратно проведя языком по нижней губе Магнуса. Маг не смог сдержать стона. Поняв, что Александр не против его ласк, он с энтузиазмом углубил поцелуй, врываясь в горячий рот нефилима. Рукой Магнус провел по груди Лайтвуда, спустившись к низу живота, игриво царапнул кожу. Алек резко разорвал поцелуй.  — Магнус… — Тшш, мой прекрасный нефилим, позволь мне любить тебя, — приложив изящный палец к пухлым губам Александра, срывающимся голосом прошептал маг. — Но… — Не отталкивай меня, прошу, — с мольбой в глазах попросил Бейн, ласково уговаривая парня сдаться. Несколько секунд Лайтвуд напряженно вглядывался в лицо мага, ища какие-то только ему известные подсказки, и наконец, откинув голову, отдался на волю верховного. Магнус, будто только этого и ждал, мгновенно припал губами к беззащитно открытой шее. Впиваясь губами, прикусывая кожу, а потом зализывая место укуса, маг ставил свои метки на белой коже нефилима. В ответ на столь жаркие, распаляющие действия Алек лишь издавал тщетно сдерживаемые хрипы, закусывая губы, чтобы не застонать в голос. — Ты так прекрасен, мой совершенный, — почти неразборчиво протараторил маг и впился в и так истерзанные губы Александра. Руки мага беспорядочно бродили по груди Лайтвуда, казалось, Бейн пытается одновременно дотронуться до всех оголенных участков тела своего обожаемого нефилима, приласкать каждый сантиметр, покрыть поцелуями всего Александра. И ему это удавалось, полуангел буквально терял рассудок, ощущая руки и губы мага на самых чувствительных точках своего тела, понимая, что каждое касание Магнуса вызывает в его теле и разуме пожар. Мысли плавились, где-то на задворках скользило сковывающее осознание новизны ощущений, непривычность столь близкого контакта. И, быть может, Алек набрался бы сил выразить эти переживания, если бы тонко чувствующий его настроение маг постоянно не отвлекал лучника откровенными, одновременно нежными и страстными ласками. Скинув с себя совершенно ненужный, ставший лишним спортивный жилет, Магнус забрался на узкий диван, усевшись на бедра Александра, чем вызвал внезапно вырвавшийся у Лайтвуда стон. Вспомнив о смущении, нефилим стремительно покраснел, хотя и до этого его щеки были покрыты жарким румянцем, но окончательно смутиться он не успел, так как маг, проведя по телу возлюбленного руками снизу вверх, свел кисти несопротивляющегося нефилима над его головой и прижался своей огненной кожей к не менее горячему телу Александра. На мгновение Бейн замер, любуясь выражением откровенного наслаждения на лице охотника. Его глаза в этот момент мерцали от прорывающейся под натиском эмоций демонической метки, и это завораживало, пленяло Алека. Нефилим первый потянулся к губам мага, и был вознагражден очередным головокружительным поцелуем. Оторвавшись от сладких, пухлых губ лучника, Магнус Бейн начал спускаться по телу нефилима, прокладывая дорожку влажных, порой невесомых, а порой ощутимо жгучих поцелуев. Он обвел юрким языком ореол напряженного соска и услышал полузадушенный хрип ошарашенного яркими ощущениями Алека. Это вызвало довольную улыбку на лице Бейна. Все так же спускаясь вниз, маг надолго остановился возле кромки брюк нефилима, облизывая, покусывая и посасывая соленую от пота кожу. Наконец, решив перейти к более провокационным действиям, верховный маг накрыл рукой выпирающий сквозь тесные брюки член Александра. Лайтвуд буквально подскочил на диване, кажется, будь его воля, он бы в ту же секунду выпрыгнул из своей шкуры, настолько неожиданным стало для него прикосновение мага. — Магнус… — Александр, прошу тебя, позволь мне подарить тебе наслаждение. Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Охотник с сомнением посмотрел на Бейна. — Ну же, не бойся, мой прекрасный. Я остановлюсь в любой момент, как только ты скажешь. Позволь показать тебе, как прекрасны бывают чувства, какое удовольствие могут дарить умелые ласки, — успокаивающе поглаживая бока охотника, настойчиво увещевал маг. Он на самом деле был готов остановить творившееся безумие и не прикасаться больше к Александру, если бы тот попросил, но все же надеялся, что нефилим откроется ему, даст шанс выразить свои чувства одним из самых искренних способов, ведь тело, в отличие от слов, не обманывает. Глубоко вздохнув, Алек попытался успокоиться, он хотел принять взвешенное решение, чтобы потом не сожалеть об опрометчивом поступке. Прислушавшись к себе, своим чувствам, мыслям и переживаниям, он пришёл к выводу, что совершенно ничто во всем его существе не выражает сопротивления действиям мага, наоборот, присутствие Магнуса в зоне личного комфорта казалось логичным и приятным. Отпускать Бейна совершенно не хотелось, как не хотелось лишаться приятной тяжести его тела на себе. — Да, — облизнув пересохшие губы, произнес Лайтвуд, — сделай это. Смутившись собственных слов, Александр зажмурился и услышал тихий довольный смех мага, отдающийся в теле охотника перезвоном сотни маленьких колокольчиков. — Мой бесстрашный, бесстрашный нефилим, как же я хочу тебя. С этими словами Бейн прижался к губам Лайтвуда в нежном, дарящем спокойствие поцелуе, одновременно расстегивая молнию на штанах лучника. Первое пробное поглаживание маг совершил, не снимая с нефилима трусы. Почувствовав довольный отклик и услышав всхлип Александра, Магнус осмелел: чуть сжал член любовника и провел рукой снизу вверх. Александр задохнулся в накативших на него ощущениях. Никто и никогда прежде не касался его так, да и собственно особого желания в подобных прикосновениях раньше не возникало, но Магнус Бейн… этот сумасшедший, яркий, искренний, абсолютно волшебный маг взрывал все прежние устои Александра Гидеона Лайтвуда, наполняя его, как оказалось, прежде серый мир миллионами ярких огней и красок. Расставшись с последними каплями рассудка, Алек обхватил руками гибкое тело мага и, впившись ногтями при очередном движении руки Бейна на его члене в спину верховного, перестал сдерживаться и в голос застонал: — Магнус, прошу… — Что, мой сладкий? — мурлыкая, как сытый кот, поинтересовался Бейн. — Арх, прошу… Магнус! — Что, милый? Скажи, Александр, скажи, что ты хочешь, и я исполню все твои желания. — Коснись меня, — смущенно просипел лучник и закрыл одной рукой глаза. — Не прячься от меня, мой совершенный. Я сделаю все, что ты захочешь, ведь я хочу тебя больше, чем что-либо в этом мире. С этими словами маг наконец перестал дразнить полуангела и запустил свою руку тому в трусы. Сжав твердый, истекающий смазкой член Александра, Магнус Бейн принялся ловко дрочить нефилиму, чувственно проезжаясь большим пальцем по головке, чуть сжимая ствол у основания, меняя ритм, наблюдая за реакцией охотника. Алек с силой сжал зубами свою нижнюю губу, прокусив её до крови. Сдерживать стоны, переходящие в крики, было невозможно, из горла нефилима вырывались яростные хрипы вперемешку со сладостным поскуливанием. Его руки беспорядочно и хаотично оглаживали спину Магнуса, скользили к животу, ласкали грудь. Смотря прямо в магнетические глаза своего мага, Александр впервые настолько открывался перед кем-то, впервые показывал свои эмоции без сдерживающих масок самоконтроля. Он плавился под взглядом, сходящего вместе с ним с ума от бури переживаний мага. Тем временем Магнус Бейн, напрочь забыв о себе и собственном удовольствии, ловил непередаваемый кайф от того, как извивался и стонал в его руках вечно сдержанный нефилим. Подобные, накрывающие с головой чувства, были в новинку для многое повидавшего за свою жизнь мага. Никогда прежде он не терял голову только от наблюдений за удовольствием партнера, никогда раньше он не хотел лишь отдавать, ничего не прося взамен. В состоянии крайнего возбуждения, конечно, было трудно анализировать ситуацию, но все же совершенно неожиданно Магнус Бейн осознал, что его собственный член давно изнывает от желания, и стоны Александра каждый раз заставляют его плоть подрагивать. Верховный чувствовал, что, прикоснись к нему сейчас его обожаемый лучник, он кончил бы, не выдержав и пары движений. Это вводило мага в состояние странной эйфории: запах Алека, его голос, его разгоряченное тело были сродни наркотику для Магнуса. Он терялся в ощущениях, не различая свои эмоции и эмоции Александра, издавая стоны с ним в унисон. В какой-то миг тело нефилима безумно напряглось, казалось, все его мышцы одновременно сжались, по спине пробежала дрожь. В последний раз болезненно впившись в бока верховного ногтями, лучник излился в руку мага с протяжным стоном: — Магнус… Одного этого хриплого стона, одного произнесения его имени Александром хватило магу, чтобы самому кончить в штаны. Расслабленно упав на тело нефилима, Магнус слушал дыхание нефилима и ждал, когда в порядок придёт его собственное. Когда сердце немного успокоилось, и послеоргазменная истома чуть отпустила его конечности, Бейн совершил рукой магический пасс и очистил своё тело и тело Алека от последствий их жаркого контакта. Чуть позже, в блаженстве прищурив глаза и потягивая холодный скотч из бокала, Магнус Бейн с удовольствием наблюдал за все ещё красным от смущения, но расслабленным, счастливым Александром. В его голове роем сновали мысли о том, как дальше будут развиваться их с Лайтвудом отношения, какое значение имело для лучника сегодняшнее событие, какое значение ему придает он сам. Станет ли Алек теперь открыто проявлять свои чувства или же снова закроется от него, стоит ли магу рассчитывать на ближайшее повторение и, какое дерзкое предположение, ответную услугу от нефилима — все эти вопросы всплывали в его сознании, но не вызывали тревоги. Отчего-то Верховный маг Бруклина был совершенно уверен в том, что впереди их ждут тяжелые испытания, еще не одна серьёзная ссора и тысячи маленьких обид, много боли и разочарований, но все это ничто перед чувством того, что в конце концов он обрел своё счастье, которое рано или поздно всецело будет принадлежать ему одному. Стоит только подождать. А ждать Магнус умел. Ведь ожидание всегда приятно, когда разрешается вот так — внезапно, всепоглощающе, горячо.