На дальних берегах

      Благоухающий запах белых лилий разносился по квартире. Лина прошла на кухню. Был полдень, в доме было тихо и прохладно. Собрав на ходу волосы в небрежный пучок, Лина коснулась бутонов и тычинок нежных цветов. Пальцы вмиг окрасились от пыльцы в жёлтый цвет. Улыбнувшись, она обратила внимание на аккуратно сложенный вдвое лист бумаги нежно лилового цвета. То была записка, в которой было написано ровным, изящным почерком: «Добрый день, принцесса! Мне срочно пришлось уехать на пару дней, чтобы решить кое-какие вопросы с альбомом. Я надеюсь, что по моему приезду домой, ты будешь ждать меня там. С любовью, Таркан». Лина улыбнулась весёлой рожице, нарисованной возле его коронной подписи. По телу разлилось приятное томление от воспоминаний о прошедшей ночи. Как хорошо, подумала Лина, что им не пришлось встретиться этим утром и смотреть друг другу в глаза. Взяв букет в руки, она принялась искать вазу.       Пара дней без него показались Лине вечностью, хотя пока её подруга находилась рядом, скучать не предоставлялось возможным. Они много времени проводили в городе, гуляли, посетили пару музеев. Из Греции прилетел жених Кристины, и тогда перед Линой стал вопрос о посещении ею свадьбы любимой подруги. — Это будет самой красивой, самой романтичной свадьбой на всём белом свете! — восторженно пролепетала Кристина, закружившись по комнате своего гостиничного номера. — И отказа я не приму, так и знай! Ты обязана быть моей подружкой на свадьбе! Я тебе и платье уже присмотрела. — Мне очень приятно, Кристина, но, боюсь, ты сообщила мне слишком поздно, — Лина разочарованно надула губы, — Я просто не успею сделать визу для вылета. — Ну, это уже не твои проблемы! — Кристина заинтересованно рассматривала свой гардероб, будто видела его впервые. — Твоё дело собрать чемодан, посадить свою попу на рейс и наслаждаться нашей веселой компанией. Кстати, как там твой горячий бойфренд? Он против не будет? Лина с иронией покосилась на подругу. — Какой ещё бойфренд! Ты смеешься надо мной? Я свободна, словно птица, и лечу, куда хочу.       И действительно, можно ли назвать их отношения состоявшимися, Лина признаться точно не смогла даже сама себе. Этим вечером Таркан должен был вернуться в Стамбул. Вопрос по поводу выезда в Грецию пока оставался открытым.       Вечер выдался довольно пасмурным. Поднялся сильный ветер, гнувший деревья почти до самой земли. Затем началась гроза. Раскаты грома сотрясали дом. Собаки прятались в своих будках, выглядывая на улицу перепуганными глазами. Лес шумел мокрой листвой, и порывы ветра приносили к оконному стеклу оторванные листья. Лина сидела на подоконнике в комнате, где Таркан обычно уединялся, когда писал что-то. Из окна был отлично виден склон. Почитывая какой-то очередной любовный роман, Лина отложила книжку и задумалась. Каждый шум или шорох бросал её в холодный пот. Она ожидала, что Таркан вот-вот войдёт в комнату. Но его всё не было. Опустившись в удобное кресло, она склонила голову на бок и через некоторое время уснула. В комнате было тихо. Были слышны только шелест листвы на ветру и стук дождя об оконное стекло.       Таркан прошелся по коридору, поочерёдно заглядывая в каждую из комнат. Лины нигде не было. Дойдя до комнаты, где она тихо спала в кресле, свернувшись, как маленький котенок, он задержался на пороге. Сердце его учащённо забилось. Он так скучал по этой девушке. Ему не хватало её молчаливого присутствия, от которого было легко на душе. Присев перед ней на корточки, он с легкой улыбкой, играющей на губах, стал рассматривать черты её лица, окутанные сном. Лина сквозь сон почувствовала чьё-то присутствие, свежесть дождя и знакомый запах. Открыв глаза, она вздрогнула. Таркан смотрел на неё, улыбаясь. Лина улыбнулась ему в ответ, изменив позу на более удобную, почувствовав, что рука онемела. — Привет, — протянул он еле слышно и коснулся её лица тыльной стороной ладони.       Лина ощутила кожей влагу от дождя, которую он принёс с собой, потом обратила внимание, что его джинсовая куртка тоже была слегка влажной, как и волосы, и изрядно выросшая за два дня борода с серебряными жилками седых волос. Ей безумно захотелось обнять его, снова почувствовать себя в безопасности. И чтобы он тоже обнял её нежно и страстно своими сильными руками. Решив не терять возможности, Лина медленно поднялась и обняла его, прижавшись всем телом. Почувствовав, как горячее кольцо его рук сжимается вокруг её тела, нежно и осторожно, будто боясь поранить, она испытала неописуемое наслаждение. Лина ждала этого. Она ждала его. Ей хотелось отдаться своим чувствам, дать волю эмоциям. Лина подумала, что Таркан не будет против такого «дружеского» порыва. — Я скучал, — прошептал он у её уха, затем зарылся лицом в её волосы, вдыхая их аромат. Эти слова, словно окунули её в ледяную прорубь, сердце быстро забилось, и слова, будто сами сорвались с её губ, когда она посмотрела в его глаза, отстранившись: — И я скучала по тебе. — Её губы задрожали в безумном желании.       Таркан, будто облегчённо, шумно выдохнул, обдав её лицо горячим дыханием, напоминающим воздух пустыни — раскалённый, обжигающий. Коснувшись лица Лины рукой, он медленно приблизился к её губам. Лина с трепетом во всем теле, закрыв глаза, ждала. Почувствовав мягкость его губ на своих губах, она задрожала, снова прижалась к нему, обвив его шею руками. Поцелуй был долгожданным. Таркан почувствовал сладкую, щемящую боль в груди. Она была рядом с ним, в его объятьях, она целовала его сейчас нежно и трепетно. И на мгновение ему показалось, будто он спит и видит прекрасный сон, в котором воплотились все его чувства и желания. Обхватив осторожно ладонями её лицо, с горящими, как огонь, карими глазами, Таркан стал нежно целовать ее губы, глаза. И поцелуи столько говорили сейчас Лине, что все было понятно без слов. Мужчина, желающий лишь тело женщины, никогда не станет целовать вот так. И с каждым поцелуем Лина проникалась этим чувством спокойствия в его руках, и ничего вокруг её не волновало, кроме его рук, губ и глаз.

***

      Постукивая кончиками пальцев по столу, Таркан всем своим видом показывал, как ему вся эта затея не нравится. Он иногда поднимал на Лину свои зелёные глаза и внимательно смотрел на неё. — Мне не нравится, что ты поедешь туда одна, — с грустью проговорил он. Лина насупилась, откинувшись на спинку стула, сказав: — Я не могу отказаться, — тихо проговорила Лина, — Она моя подруга. Близкий мне человек. Таркан снова взглянул на неё, почёсывая бороду. — Я, конечно, не имею права тебе что-то запрещать, Лина, — он встал с места, кинув на стол её билет и документы, — Решать тебе. — Давай поедем вместе! — вдруг всполошилась она, придвинувшись ближе к столу, — Ведь ты можешь? — Лина, это глупая затея, — усмехнулся он её душевной простоте, — Я тебя прекрасно понимаю, но это может быть опасно для нас обоих. В качестве кого мы поедем туда, в частности — я? Об этом сразу станет известно газетчикам. Они лазят за мной по пятам! Не хватало, чтобы они и к тебе привязались! — он раздражённо переставил стул с места на место. От неожиданности Лина вздрогнула. — Прости, ты прав! — сказала Лина и вышла из кухни. Она хотела позвонить подруге, отказаться; долго сидела на диване в гостиной комнате, раздумывая, как мягче объяснить свой отказ подруге. Поразмыслив, она не нашла ни единой вразумительной причины, затем решила пока оставить всё как есть. Время ещё было.       От безделья и одиночества, Лина снова стала помогать Майе по дому, готовить еду, гулять с собаками в лесу, на что Таркан ей сказал: — Выполнять работу домработницы ты больше не обязана. И не ходи в лес одна! Это опасно! О чём ты думаешь? Забыла уже, как на тебя напали посреди белого дня? — возмутился он, нахмурившись.       Лина посмотрела на его лицо. Ей нравилось наблюдать, как он злится, это её забавляло. Глаза Таркана метали молнии. — Я только стараюсь быть полезной, — с улыбкой сказала она, — Можешь дать мне в сопровождение пару увальней. У меня есть опыт. — Увальней? — Таркан вскинул вопросительно бровь, развернувшись к ней лицом, — Что означает это слово? Ругательство? — Нет, — засмеялась она, — Громилы… не знаю, как объяснить! — Подбирала она все знакомые ей слова на турецком и английском языках. — Ты сама знаешь, что тебе нельзя светиться по некоторым причинам. И не только от того, что тебе может угрожать опасность, но и потому, что… — Таркан замолчал, не закончив предложение, вздохнул, отмахнулся рукой.       Она с любопытством смотрела на него, ожидая продолжения. — Ты знаешь, что ты мне небезразлична, — проговорил он, — Я не хочу, чтобы журналисты обсуждали тебя и трепали твоё имя. — Таркан… — начала снова оправдываться Лина, но он лишь остановил её, подняв ладонь вверх, сказав: — Тебе нечем заняться? Читай книги. Всё, Лина. Разговор окончен.       С этими словами он резко развернулся и вышел из её комнаты. Лина так и осталась стоять на месте, хлопая глазами. Усевшись на софу у окна, она скрестила руки на груди в недовольстве. Спорить с ним было бесполезно, да и зачем? Она взрослый человек, и должна трезво смотреть на вещи.       Через некоторое время, когда Таркан снова уехал на студию, Лина отправилась в его библиотеку, решив, что она наверняка найдет у него что-то занимательное для себя. Выбрав понравившуюся ей историческую литературу, девушка направилась в комнаты. Присмотрев местечко в гостевой, у окна, Лина ещё решила приготовить себе чай. Но неожиданно столкнулась в дверях кухни с молодым парнем. Опешив, она охнула, выронив из рук книжку. Он уставился на Лину, рассматривая её с головы до ног. Его насмешливые глаза так и раздевали её. Лине стало неприятно. Отступив на шаг назад, она пристально всмотрелась в его лицо. Незнакомец, молча улыбаясь, продолжал рассматривать её фигуру в откровенно обтягивающих бёдра спортивных штанах. Через мгновение Лина догадалась, кто был перед ней. Она видела его на фотографиях в Интернете. Это был старший брат Таркана — Хакан. — Привет, — скалясь во весь рот, пролепетал он. — Добрый день, — Лина была настроена недружелюбно, потому что его поведение настораживало. Она мысленно приготовилась к неприличным комментариям в свой адрес. — Ты кто? — Он обошел её вокруг, рассматривая. Лина старалась всё время держать его в поле зрения, поворачиваясь к нему лицом. — Лина, — только и выдавила она из себя неуверенным тоном. — Меня зовут Хакан, — улыбнулся он, — А ты кто? — Снова, словно попугай повторил он. — Домработница, — Лина стыдливо опустила глаза. Зачем она сказала это, Лина не поняла сама. Да и что она могла ему ответить, если она и сама толком не знала, кто она здесь. — А, ясно! Левент говорил мне о тебе когда-то! — хихикая, проговорил он. — Что смешного? — Лина стала злиться. — Ничего. Просто для домработницы в доме моего брата ты слишком молода и красива. Красивым девушкам работать в штате Таркана нельзя. — Хакан засмеялся. Лина нахмурилась. Она уже догадалась, на что он намекает. — Ты заблуждаешься на его счёт, — сказала она, подняв книжку с пола. — Это ты заблуждаешься, — прервал он её, — Таркан — мой брат, и ни мне ли знать его достаточно хорошо! — Я не понимаю, к чему ты ведёшь этот разговор? — Лина старалась сохранять спокойный тон, чтобы не нагрубить, — Мы знакомы с тобой пару минут, а ты уже оскорбляешь меня?! — Что ты! — запротестовал Хакан, склонив голову на бок, — Я просто хотел сказать… — Хакан! — раздался голос Таркана в холле, как гром среди ясного неба, — Ты много болтаешь, от этого девушки не воспринимают тебя всерьёз! — Таркан вошел в дом и медленно направился к ним. Лина облегчённо вздохнула, приложив дрожащую руку ко лбу. — В каком это смысле? — с обидой в голосе спросил Хакан, покосившись на него. — Я вижу, вы уже познакомились, — Таркан открыто проигнорировал его вопрос, — Пошли, нужно поговорить. — Да! — ответил Хакан, — Тогда может девушка принесёт нам чаю? Лина беспомощно побрела на кухню, сгорая от гнева. — Её рабочий день окончен, — спокойно проговорил Таркан, пройдя на кухню, и бросив в сторону перепуганной девушки многозначительный взгляд. Лина застыла на месте, но потом поняла, что ей лучше уйти отсюда. Повинуясь, она быстро выскочила из дома, в спешке надев на ноги обувь. Глаза моментально стали наполняться слезами. Было ужасно неприятно. Выпустив Босса, она побрела в лес, выйдя через заднюю калитку.       Испытывая смешанные чувства — от гнева до сочувствия к самой себе, Лина опустилась на поваленный ствол небольшого деревца — того самого, на котором они с Тарканом сидели в вечер их первого поцелуя. Все, что происходило с ней, не давало ей покоя, занимая голову неприятными мыслями. Вроде бы они выяснили свои отношения с Тарканом, и это в какой-то степени успокаивало ее. Но по многим причинам она не могла дать волю своим чувствам. И Таркан в этом отчасти тоже был виноват. Все было предельно ясно: между ними была страсть, чувства, эмоции, но признать это открыто никто из них не решался. Еще этот назойливый невоспитанный брат, который откровенно потешался над ней сейчас! И дать ему достойный отпор Лина тоже не могла, переживая о том, чем это может обернуться для Таркана. Ей-то терять нечего, ни сегодня, завтра, она сядет в самолет и улетит домой, а ему и так хватает сплетен и разговоров. Все эти мысли просто взрывали мозг, и Лина горько заплакала, уткнувшись лицом в колени. Босс кружился рядом, поскуливая. Нарыдавшись вдоволь, она успокоилась и просто сидела, не думая уже ни о чем.       Впереди послышался хруст веток, и на тропинке появился Таркан. В руках у него была бутылка с минеральной водой. Тихо приблизившись, он опустился перед ней на корточки и заглянул в ее опухшие от слез глаза, открутил пробку и протянул бутылку Лине. — Прости, — прошептал он, опустившись рядом с ней прямо на землю. — За что? — голос Лины был сиплым от рыданий. Снова захотелось плакать, но она изо всех сил старалась сдержать новый поток жгучих слез. — За то, что не защитил тебя от всего этого, — Таркан взял руку девушки и поцеловал её ладонь. Лина, не выдержав, снова беззвучно заплакала. — Ты здесь ни в чем не виноват, — проговорила она сквозь слезы дрожащим голосом. Таркан посмотрел на нее обеспокоенным взглядом, затем поднялся и сел рядом, обняв ее. Лина уткнулась лицом в его плечо и снова дала волю слезам. — Мы не должны быть вместе! — запричитала Лина, — Это мешает тебе. Все твои друзья и родственники косятся на меня. Твой брат унизил меня! Я не представляю, что будет, если твоя мама узнает, что у тебя в доме на птичьих правах жила твоя домработница! А пресса? Наверняка, скоро все станет известно! — Не говори глупостей, Лина! — Таркан отстранил ее от себя и посмотрел в ее заплаканное лицо, — Моя личная жизнь никого не касается! Мне плевать, что скажет моя мать и друзья! Я и так много чего был лишен благодаря своей семье! Хакан больше слова тебе плохого не скажет, я об этом позаботился! И прекрати все время говорить о том, что ты домработница! Я тоже не принц. Во мне нет голубых кровей. Все, что мне досталось в этой жизни, я заработал собственным трудом! И никто не вправе распоряжаться моей жизнью. Все будет так, как захочу я, а не мама, брат или друзья! Плевать я хотел на мнение других!       Как же Лине хотелось, чтобы его слова были правдой! Она, немного успокоившись, положила голову ему на плечо, и они так просидели некоторое время. — Единственное, чего мне не хотелось, — произнёс он тихо, после раздумий, — Это чтобы о тебе узнали журналисты. — Вот поэтому нам и не стоит видеться, — сказала Лина, высвободившись из его объятий, — Я не хочу доставлять тебе неприятности. Ты этого не заслуживаешь, а я этого не стою. — Лина поднялась с бревна и зашагала в сторону дома. — Это мне решать, стоишь ли ты чего-то для меня или нет, — пробурчал себе под нос Таркан. Сейчас он был почти уверен, что Лина не выдержит такой жизни рядом с ним. Ему не хотелось отдавать ее на растерзание толпе. Даже было легче, что она сейчас находится в его доме, вдали от чужих глаз и злых языков. Но она не вещь, и так не может долго продолжаться. Насильно принуждать ее к условиям своей жизни он не мог. И все это отравляло его сердце.