На дальних берегах

      Таркан смотрел на нее, и его лице отражались ужас и отчаяние. — Лина, — прошептал он, сделав шаг навстречу ей. — Не подходи ко мне! — закричала изо всех сил, что были сейчас, Лина, — Я тебя никогда не прощу за это! Слышишь? Никогда! Как ты смог сотворить такое?       Таркан сделал еще несколько шагов, затем упал на колени, стараясь заглянуть в ее заплаканные глаза. — Лина, послушай! Ничего не было! Я клянусь тебе! — проговорил он, еле дыша. — Замолчи! — закричала она, прикрыв уши ладонями, — Я ничего не хочу слышать!       Каждое ее слово больно отдавало где-то в груди. Он предпочел, если бы она сорвалась и надавала ему по щекам, нежели сидела в стороне, не позволяя к себе прикасаться. Он осознал, какую глупость совершил. От того, что он все же не смог переспать с другой, как будто в отместку Лине за ее поведение, ему легче не становилось. Наоборот, это казалось непростительным. Преступлением. Слишком жестоким наказанием, как он посчитал, для нее, и которое стало наказанием и ему. — Лина, я тебе все объясню, — он снова попытался приблизиться, но она, как дикая, отпрянула в сторону. — О, Боже! За что ты меня наказываешь любовью к этому человеку? — рыдала она, подняв глаза к потолку, — Я и помыслить никогда не могла, что ты так поступишь со мной! И с кем? — обратилась она уже к Таркану, на котором лица не было, — С ней? После того, как она вытирала ноги об меня? — Ты сама виновата! — закричал Таркан, — Какого черта ты приехала туда? О, Аллах! Лина, ты подумала о том, что теперь будут говорить о тебе? — И это твое оправдание? — она смотрела на него с укором. Глаза застилала все новая, и новая пелена слез, — Этим ты решил меня наказать? Скажи?! Как это низко! — Лина! — вздохнул он, опустив глаза. — Я сейчас уйду, поеду, заберу свои вещи! — она принялась медленно подниматься на ноги, — И ты только попробуй тащиться вслед за мной! Я уеду, чтобы духа моего больше не было ни в твоем доме, ни в твоем городе, ни в твоей стране! — Нет, Лина, подожди! — он снова потянулся к ней, в попытке удержать. — Да не трогай меня! Не подходи! Таркан схватил ее за руки, пытаясь усмирить. — Отпусти меня! — кричала она и стала бить его кулаками в грудь, — Я тебя ненавижу! Предатель!       Таркан скрутил ее руки, подхватил, и, кричащую и брыкающуюся, отнес в комнату, уложив на кровать. Усевшись сверху, он сжал ее руки, чтобы она не могла пошевелиться. — Ты никуда не пойдешь! — говорил он уже спокойнее, — В таком состоянии с тобой может что-нибудь случиться! — Оставь меня! — причитала она без возможности пошевелиться. Тушь давно растеклась по лицу, оставив грязные дорожки на щеках. — Нет. Мы поговорим утром! Куда пойдешь? Я тебя не отпущу. Я без тебя умру, Лина! Ты смерти моей хочешь? — Что я слышу! — засмеялась она ему в лицо, — Это ты ли мне говоришь? После того, как променял меня на эту мочалку? Да ты циник! — Успокойся! — громко проговорил он, — Я свою вину не отрицаю! Мы завтра поговорим! Он медленно встал и направился к двери. — Намерен запереть дверь на ключ? — съязвила она ему вдогонку, — Я смотрю, вы только так и можете выказывать право на меня! — Здесь нет замка, — спокойно проговорил Таркан, стараясь не обращать внимания на её колкости. — Тогда ложись под дверью, иначе я сразу убегу! — Нужно будет, лягу. Не переживай, — спокойно ответил Таркан, закрывая за собой дверь. — А я и не переживаю! — прокричала она ему через закрытую дверь и снова заплакала, — Только попробуй еще раз прийти сюда! Я выброшусь в окно!       Дверь открылась, и в комнату медленно заглянул Таркан. Его печальное лицо тронула горькая улыбка. — С ума совсем сошла? — поинтересовался он, задержавшись, — Не забывайся, всему есть предел. — Это ты забылся, мой дорогой! Ты думаешь, я шучу? — её истерика заставляла нести чушь, и Лина это понимала, но поделать с собой ничего не могла. Она вдруг бросилась бежать к окну, но даже не успела схватиться за ручку рамы, как Таркан перехватил ее, бросив на кровать. Снова забравшись на неё сверху, он приставил указательный палец к ее носу и проговорил срывающимся на шепот, гневным голосом: — Я тебя прошу, давай останемся живы до утра. А утром поговорим. Спокойно поговорим. Ты меня поняла? Лина молча, хлопала глазами и всхлипывала. — Вот и хорошо, — сказал он и слез с нее. Опустив ноги на пол, он некоторое время сидел рядом с ней, икающей от плача, затем ушел в другую комнату, оставив ее одну.       Спать этой ночью им обоим не пришлось. Лина нервно вздрагивала, проклиная все на свете. Сон все не шел. Таркан мерил квартиру шагами, не находя себе места. Утренний красный диск солнца показался из-за крыш домов, окрасив белоснежные облака в нежно — розовый цвет. Усталость и нервозность отразилась на лице Таркана. Он часто подходил к дверям комнаты, где была Лина, прислушиваясь. Когда шорохи и всхлипы, наконец, затихли, он решился заглянуть в комнату. Лина тихо спала среди смятых подушек и простыней. Сердце болезненно сжалось при виде ее заплаканного лица. Каштановые волосы свисали вниз с кровати. Он тихо приблизился, присев на пол у кровати. Посмотрев на ее лицо, он закрыл глаза, облегчённо вздохнув. Но на душе все также было тяжело, словно в груди горел пожар, потушить который могла лишь она. Приблизившись к ее руке, Таркан нежно коснулся пальцев губами. Лина вздрогнула, но не проснулась. Ее сон был крепким.       С трудом поднявшись, Таркан подошел к окну и посмотрел на просыпающийся город. Задернув шторы, он прилег рядом с Линой, прижав ее хрупкое тело к себе. Во сне она обхватила его руку, прижавшись к ней щекой, и он ощутил, как сгорает. Медленно тлеет от ее прикосновения. От ощущения, что она рядом, и что снова все вспомнит, когда проснется. Прижавшись губами к ее волосам, он закрыл глаза.       Почувствовав во сне жар, Лина проснулась. Несколько секунд понадобилось, чтобы осознать, где она находится. От полуденного солнца комната быстро нагрелась, стало душно. До сознания стали доноситься события прошедшей ночи, и Лина вздрогнула, ощутив Таркана за своей спиной. Во рту пересохло. Боль моментально наполнила грудь до краев, когда реальность, наконец, вернула её на землю. Стало невыносимо. Некоторое время она лежала так, боясь пошевелиться и борясь с неопределёнными чувствами. С одной стороны, Лине было невыносимо тоскливо все эти дни, без него, но где-то в глубине души она испытывала удовлетворение. Но с другой — факт оставался фактом, и это действительно произошло с ними. Как было больно осознавать всё это!       Таркан спал. Лина освободилась от его рук и вышла из комнаты. Каждый шаг давался с неимоверным трудом. Хотелось выть. Сбросив с себя душное платье, Лина зашла в душ и простояла под холодными струями, пока её не стал бить озноб. Заварив себе крепкого чая, она забралась на подоконник, и некоторое время просто смотрела на улицу, пока чай совсем не остыл. Мысли давили на виски. Солнечный день казался таким серым и однотонным, что казалось, будто небо давило свысока. Было даже дышать больно. Опустив глаза в чашку, Лина увидела как слеза, сорвавшись со щеки, упала прямо в чай, нарушив янтарную гладь напитка. Отставив чашку в сторону, она увидела, что в дверном проёме стоит Таркан. Его взгляд был полон тоски. Но ей от этого не становилось легче. Предстоящий разговор, объяснения наводили ужас. Так хотелось быстрее пережить всё это. Но не всё так просто, как казалось.       Постояв немного, он прошелся по комнате, продолжая просыпаться на ходу. Лина неподвижно просиживала на подоконнике, отвернувшись в сторону. Послышались удаляющиеся шаги, и Лина заметила, что он ушёл. Минуты казались вечностью. Когда он снова появился, на нём была уже другая одежда. Опустившись на стул, он опёрся о колени локтями, нервно перебирая пальцами. — Я не знаю, почему я до сих пор нахожусь здесь, — проговорила Лина полушепотом. По щекам заструились горькие слёзы, — Возможно, потому, что я жду хоть каких-то разумных объяснений твоему поступку? — она посмотрела на него. Таркан смотрел исподлобья. Её слёз он не выдерживал. — Я не буду оправдываться, но я могу тебе уверенно сказать, что между мной и Анной ничего не было, — проговорил он осипшим голосом. — Спасибо, но мне не легче. Тебя не удивляет тот факт, что ты вообще способен на это спустя столь малый срок наших отношений? — она слезла с подоконника и опустилась на диван у окна, — А? Что ты скажешь мне на это? Поставь себя на моё место. — Каждый из нас на своём месте, что произошло, то произошло. — Давай, тогда решать, что нам делать дальше! Иначе я с ума сойду! — Я виноват, Лина! Чего ещё ты хочешь услышать от меня? — Действительно. Я всё видела собственными глазами, — проговорила она тихо, — Я думаю, у нас ничего не выйдет. У нас и так всё неблагополучно началось. — Лина замолчала, отвернувшись в сторону. Таркан быстро приблизился, упав перед ней на колени. — Лина, пусть пройдёт некоторое время! Не спеши делать такие выводы, я тебя прошу! — Боже мой, Таркан! — усмехнулась Лина грустно, — Кто бы тебя сейчас видел! Это неудивительно, ведь мне всегда твердили, что ты ещё тот ловелас! — Я ловелас? — вскипел он, поднявшись на ноги так же быстро, как и оказался на коленях перед ней, — Ты вообще разделяешь грань между мной и, как ты выразилась, «ловеласом»? Кто, кроме как не ты, знает меня лучше, Лина? Не путай сценический образ и меня, настоящего! — Ты лучше всех доказал это прошлой ночью! — Ты будешь меня этим бить до конца дней? — Будут ли они у нас, эти дни!       Таркан улыбнулся, но это не была улыбка радости. Покачав головой, и отошел в сторону, снова сел на стул. — Я не понимаю, что толкнуло меня на это. Я осознаю, что виноват, Лина. Но, как жаль, что ты не способна принимать и свои ошибки! — Это не одно и то же! Это слишком жестоко по отношению ко мне! — прокричала ему в лицо она, вскочив с места, — Да как ты вообще смеешь говорить мне всё это, да ещё и таким тоном? По-твоему, это я тебя толкнула на этот шаг?       Таркан молчал, опустив глаза. Он осознавал всю серьёзность положения, но изменить ничего не мог. Доказать свою правоту ей сейчас было почти невозможно. Оставалось только отойти в сторону и ждать. — Тебе решать, Лина. Я тебе всё сказал. — Я ещё не услышала разумного объяснения за эти минуты, что ты здесь! Но если ты считаешь, что на этом наш разговор окончен, то тогда мне следует уйти!       Лина быстро направилась к выходу, но тут же остановилась, осознав, что она находится в звездной квартире, и наверняка, злобные репортёры поджидают его выхода из квартиры. — О, Боже! — простонала она, направившись обратно, — Что же с нами происходит! — Постояв немного, она добавила, — Мне нужно выйти отсюда! И не без твоей помощи! — Хорошо! — согласно кивнул он и поднялся, — Я еду в город. Куда тебя отвезти?       Лина замялась. Ехать ей было, собственно говоря, некуда. Если только к тётке, чего она, им на потеху, делать не хотела. Но и остаться ей было невыносимо. Его упрямство сводило с ума, и простить так легко человека, к которому уже нет доверия не было сил. Но уж лучше она поживет в гостинице, чем будет терпеть всё это! — Для начала, я бы хотела забрать кое-какие вещи, — тихо сказала она, но потом подняла волевой подбородок, бросив ему в лицо дерзкий взгляд. — Хорошо, будь, по-твоему! — он взял ключи от машины и приземлился на софу у двери, чтобы надеть кроссовки. Лина ощутила прилив бешенства. Его спокойствие просто добивало её. Лину раздражало, что он не уговаривает, не умоляет её! До чего же он самовлюблённый Замерев на краткий миг, Таркан посмотрел на неё, подняв голову. — А как ты узнала, что я еду сюда? — Это не имеет особого значения, — произнесла она нервно в ответ. — Ты была в клубе? — Не переворачивай! Не я потащилась с глаз долой в городскую квартиру с первой подвернувшейся моделькой! — Ты была там, — на его губах заиграла злая ухмылка, — С кем ты была? — Этого я тебе не скажу! Он поднялся с места и подошел так близко, что между дверью и шкафом некуда было деться. — Твои приступы собственника сейчас не помогут! — сердце Лины бешено заколотилось. — Ты тоже время зря не теряешь, Лина. И кто знает, на что пошла бы ты в приступе ярости! — Лучшая защита — нападение, да? Не старайся, не выйдет! — засмеялась она, — Я перед тобой ни в чём не виновата! Окинув её взглядом зелёных глаз, в которых заиграл недобрый огонь, он вышел из квартиры, давая ей возможность пройти вперед. — Нет, подожди, — остановил он Лину, которая только собиралась переступить через порог, — Заходи обратно. Лина удивленно уставилась на него, но спокойно вернулась, присев на софу. — Нужно позвонить консьержу, — уточнил причину их возврата Таркан. Быстро сняв трубку с домофона, он вызвал консьержа. — Доброе утро, Айдын! — улыбнулся он в трубку, — Будь добр, скажи, не видно ли тебе на улице моих добрых друзей? Стоят, говоришь, ну, спасибо! Повесив трубку домофона, он вытащил из кармана телефон и вызвал водителя. Минут через двадцать машина, в которой сидели Лина и Таркан, выехала со двора и направилась за город.       Дорога проходила в молчании. Лина сидела, отвернувшись к окну, а Таркан иногда поглядывал на нее украдкой. Ее печальное лицо наводило тоску, и хотелось обнять ее, прижать к себе, и чтобы всё было по-прежнему. Когда у Лины зазвонил телефон в сумочке, она вздрогнула. Звонок неожиданно вывел ее из ступора, в который она была безнадежно погружена. Пока она доставала телефон, он все трезвонил, и трезвонил, и Таркан начинал терять терпение. — Я слушаю, — тихо проговорила Лина, наконец. Это оказался Сердар. — Лина, привет! Как твои дела? Таркан слышал, что звонил мужчина, но слов, как не прислушивался, разобрать не мог. — Со мной все хорошо. Спасибо за заботу. — Ты не приедешь сегодня на съемки? — поинтересовался он. — Это вряд ли, — усмехнулась она, — После такого скандала Таркан Бей меня и близко к съемочной площадке не подпустит. Таркан посмотрел на нее. Он догадался, кто с ней разговаривал. Ухлестывания Сердара за Линой Таркан приметил еще вчера. — Я думаю, все обойдется, — сказал с утешением в голосе Сердар, — Может мне поговорить с Джаном? Он поговорит с Тарканом, и ты снова вернешься? — Спасибо, не нужно так волноваться за меня, — улыбнувшись, ответила Лина, — Я этого не стою. — Да хватит тебе! Если хочешь, можем вечером погулять сегодня. — Нет, спасибо, сегодня погулять с тобой я не смогу. Недовольная мина Таркана сказала больше любых слов. Он с неподдельным удивлением повернулся к Лине и посмотрел на неё. Лина тихо улыбнулась украдкой.       Эта девушка явно испытывает его терпение, думал Таркан. Дождавшись, пока она наговорится, он сказал: — Так вот с кем ты вчера была. С Сердаром. — Ну, и что? Он пригласил меня отметить ваш клип, и я согласилась! Это лучше, чем сидеть дома и ждать, пока ты навеселишься в объятиях другой! И вообще, теперь я не обязана отчитываться перед тобой! — Хватит, Лина! — повысив голос, оборвал ее Таркан, — Ты пока еще моя женщина, и это мне решать, где и с кем ты будешь проводить время, когда меня нет рядом! Машина въехала во двор. — Нет, уж! Ушел твой поезд! Теперь я сама буду решать за себя! — прошипела она и выскочила из машины.       Некоторое время он сидел в машине, борясь с яростью. Он вообще поражался, как в нем хватает терпения на ее выходки. Видимо, он слишком полюбил ее, раз выносит все это. По-иному этого не объяснить. Когда он поднялся в комнату, Лина в спешке собирала вещи. Ей было невыносимо все это. Задержавшись на миг, она выпрямилась и посмотрела на него. Затем опустилась на кровать, еле сдерживая себя, чтобы не заплакать. Таркан медленно подошел, боясь очередной вспышки ее истерики. Но она продолжала сидеть неподвижно, отведя взгляд в сторону. — Лина, останься, прошу! — прошептал он, опустившись перед ней на корточки, — Ты хочешь, чтобы я сошел с ума в неведении, где ты, и что с тобой? — А ты вчера подумал о том, как я буду себя чувствовать? Как можно не сойти с ума от мысли о том, что в твоих объятиях побывала другая? Что ты целовал другую женщину после стольких ночей со мной? — по ее щекам побежали слезы. — Прости, меня! — шептал он снова и снова, касаясь пальцами ее лица. — Прошу тебя, не прикасайся ко мне, иначе я сойду с ума! Это нечестно! — ее голос срывался на плач. Она быстро встала, намереваясь уйти, но он остановил ее, прижав к себе. Уткнувшись лицом в его плечо, она бесшумно зарыдала, давая волю слезам. — Прости меня! Прости! Она посмотрела на него заплаканными глазами, полными страдания. Деваться было некуда от этого всепоглощающего чувства, которым он наполнял ее одним только взглядом. Обхватив ладонями ее бледное лицо, он стал целовать ее нежно, осторожно, словно боясь спугнуть. — Я люблю тебя, ты знаешь это, — шептал он с каждым поцелуем. По телу разливалось рвущее на части душу и тело тепло. Лина задрожала, задыхаясь в его руках. Его горячие губы просто сводили с ума, выпивали до дна всю ее сущность. Но в голове пульсировала мысль о том, что он предал ее. Воспользовался запрещенным приемом. Дал повод усомниться в его чувствах. Лина будто очнулась. Стало так противно! — Нет! Я не хочу! Я не хочу тебя! — вырвавшись, прокричала она.       Ее крик был полон боли. Таркан закрыл глаза. Ему очень хотелось, чтобы все это было сном. Послышались ее быстрые, удаляющиеся шаги. Когда он повернулся в сторону выхода, комната была уже пуста. Бросившись вслед за ней, не зная, как ещё её можно удержать, ведь сердце было готово расстаться с телом от мысли, что она снова уходит, он прокричал, быстро спустившись вниз: — Лина, умоляю, подожди! Она остановилась, всхлипывая. — Что тебе ещё нужно от меня?! — Если ты сейчас уйдёшь, мы уже не будем вместе, Лина! — он смотрел на неё, не отводя глаз. Тяжело дыша, он ждал ответа, умирая от боли в груди. Неужели гордость способна побороть чувства людей, не понимал он.       Лицо девушки исказилось. Лина ощущала, что тонет. И спасения нет. Не хватало воздуха, хотелось кричать и звать его на помощь, но с губ так и не слетели нужные слова. Она не верила своим ушам! Он ещё смеет ставить ей условие?! — Если ты способен на это, невзирая на то, что произошло в наших отношениях, — сказала она дрожащими губами, — Значит, ты должен понимать, как мне нелегко понять тебя.       Задержавшись ещё на мгновение, она тихо вышла из дома. Шагая прочь со двора, она слышала, как что-то разбилось о закрытую дверь.       Дикий крик отчаяния заглушил остатки разума, и Таркан опустился на пол, схватившись за голову. Он сошел с ума, думал Таркан, уставившись в пол, если позволяет женщине играть с собой, со своими чувствами! Неужели именно такой и бывает любовь? Именно такими болезненными и бывают чувства? Он не мог никак понять, отчего она так затронула его душу, как он позволил ей забрать с собой его сердце? Ведь он так противился этому на протяжении многих лет, не впуская никого в свой мир, полный несбыточных мечтаний и одиночества. Он ощущал себя узником, находящимся в комнате без окон и без дверей. Без единого намёка на понимание. Но нет! Она не заставит его жалеть себя! Её противостояние вышло за рамки, которые можно было преодолеть, которые он позволил ей преодолеть. Но ведь в этом была и его вина! Он заставил её усомниться в своих чувствах, продолжая сопротивляться тому, что его сердце уже несвободно. И его мир без неё уже не тот. О, каким же злым и жестоким бывает это чувство! Как подло он поступил с ней, ослепнув от гнева.       Много ли времени должно пройти, чтобы всё успокоилось? Но это не будет так легко, как он думает, и он сейчас это прекрасно понимал. Позволить ей взять вверх над его характером, над его волей? Разрешить ей ограничить его свободу, перестроить его привычный уклад, где нет места чувствам? Она крепко держала его в своих сладостных объятиях, не давая возможности вздохнуть без этой мёртвой хватки. Любовь к этой девушке заставила бороться Таркана с самим с собой, и пока побеждала лишь гордыня. Когда наступил тот момент, как он перестал контролировать ситуацию, погружаясь всё глубже в эту трясину чувств? Возможно, стоит прекратить всё это и дать обоим возможность вздохнуть легко?