и её чувство снега

у Криса грандиозные планы на жизнь в текстурных выработках а-ля какая из наивных первокурсниц первой ляжет под него, а у Нуры есть грёбаная гордость в горбато-морозистой подоплеке его выгнутой спины с акцентуациями на каждый играющий под тканью кожи мускул; она хочет наорать на него, но губы впиваются ей в шею кипятком, космосом, чёртовой безрассудностью - он бессовестный до синяков вдоль серповидных ключиц, мертвенно белеющих сводами фарфоровых куполов: - живой ты мне нахер не сдалась, какого тебя только хотеть - и всё? а Нура холодная, беспринципная, целеустремлённая, жалит его ненарочными жаркими прикосновениями, выпаливает расплавленный свинец ему в хитросплетения артерий сквозь наманикюренные ноготки; игра жестокая, без-победителей - ночью она зарывается в снопы мыслей, пока липкие стоны клеятся, обволакивают внутренности, и ей хочется хорошенько проблеваться, но никогда - потерять достоинство, и она на полную громкость врубает "Baby", тайно надеясь, что у очередной пассии Криса вытечет через уши мозг, тайно желая, чтобы он пришёл и на неё наорал. "очередной пассией" оказывается Ева. (уже в который раз - Ева), Нура выпытывает, выглатывает из него плеяду фальшивой иронии и жалких фальсифицированных эмоций; он - пустышка, она смотрит ему в фейерверковые, навьюченные пасмурной слабостью и дьявольским азартом глаза, он тянется за поцелуем, а она просто высмеивает, почти - презирает, с трудом - отказывается, (никогда - забывает) - нежность ещё нужно заслужить. и Крису до жути, до омерзения хочется вцепиться крючковатыми сучьями пальцев в её костлявое запястье и, блеснув красноречивой образованностью (Нуре такое ведь нравится), поимённо выломать ей каждую костяшку, ловя с губ её крики и хрипы. её вьюжно-белая кожа входит в резонанс с рябиновой резью губ, у него не щемит на неё ни одна фибра, простой рефлекс, животные инстинкты, но: она самая животная из всех его страстей, и дело не в том, что (бывшая) девушка друга, запретный плод сладок и аналогии. на улице задувает ветер, она заплетает умело прогнившие слова морали в аккуратную косу профессиональной лжи, и когда Ева спрашивает, как ей - Нуре - живётся с Крисом, не осёкшись, громко: - думаю, таких отпетых мудаков свет прежде не видывал. Ева смеётся, Нура удовлетворённо пожимает плечами, а Крис слышит каждый её вдох, про себя надеясь, что он станет последним.