Выход есть всегда

      POV Ногицунэ.       Жизнь - прекрасная и удивительная вещь. Все эти хитросплетения судьбы, резкие повороты, взлеты и падения. Они заставляют жить с осознанием того, что ты никогда не знаешь, что ждет тебя за следующей дверью. Это все равно, что рулетка, или сродне тому, когда подбрасывают монетку. Есть только две стороны, и ты не узнаешь, что у тебя выпало, пока монетка не упадет тебе на ладонь. Так же и с жизнью. Ты никогда не узнаешь, что будет с тобой через минуту - другую, пока то, что должно случиться, не ударит обухом по голове. Радость или боль. Как бы люди не утверждали, что хотят жить только в счастье, это сущий бред. Периодически им нужны страдания, нужна боль, чтобы вспомнить о том, что они люди; чтобы их пожалели; чтобы почувствовать или не почувствовать себя нужными. Людям нужны страдания и разочарования, это их аперитив. Они обвиняют меня в сотворении хаоса на земле, в том, что я чудовище, которое причиняет всем боль. Но даже не осознают, что сами они - самые большие лгуны и наглецы. Они причиняют боль друг другу каждый день, каждую минуту. Они врут дорогим людям прямо в глаза и не чувствуют вины; они упиваются своими грехами, постоянно ища оправдания своим поступкам. Чревоугодие, алчность, блуд - все это стало таким обыденным явлением, не теми заповедями, которых стоит страшиться и избегать, а будто это список дел, который висит на холодильнике, и которые тебе необходимо выполнить. Они с ужасом называют мое имя, сравнивая его с Сатаной, но даже не задумываются, что хаос и лицемерие уже поглотило их с головой. Что от посланника ада их больше ничего не отличает. Каждый из них глубоко в душе это понимает, но соблазны дурманят голову. Чертов наркотик. С него невозможно слезть, он уже в венах, в сердце, в голове. Нельзя винить их за потерю бдительности, за слабину, но можно винить за бездействие, за неспособность вовремя остановиться. Запретный плод всегда сладок, и даже пригубив его, есть опасность попасть в плен его иллюзий, словно в комнату с кривыми зеркалами, и навсегда остаться там. Потеряться, не в силах найти выход, забыть себя и других.       Подо мной этот мерзкий город, ничем не отличающийся от остальных, похожий на скотобойню, полную вопящих детей и мерзких богатых выродков, уничтожающих друг друга за власть; а ночь пахнет похотью и нечистой совестью. Этот город боится меня каждым своим уголком, я обнажил его истинное лицо. Видел каждую улицу и продолжения сточных канав. Канав, заполненных кровью. И когда скопившийся блуд, грязь и многочисленные убийства вспенятся и заполнят этот безнадежный город, все эти лживые мрази завопят, прося о помощи, не понимая, за что их наказывают. Они будут умолять спасти их, а я прошепчу им прямо над ухом "нет". Я здесь, и теперь весь мир стоит передо мной на коленях. И только я решаю, кто смеет остаться на этой бренной земле, а кто должен полететь вниз, в самое пекло. Я не пытаюсь уничтожить мир, мир сам себя уничтожает. Я лишь показываю людям их пороки и страхи, вытаскиваю то, что они так отчаянно прячут. И в конечном итоге, если люди не найдут для себя что-то новое, не начнут ценить то, что прямо перед ними, если они не пересмотрят свои приоритеты и не поменяют ценности, то, в скором времени, я останусь один, стоя на пепелище, где некогда был мир, полный глупцов, в котором равенство - лишь обман.       Но все это лишь лирическое отступление, способ избежать осознания того, что стоит передо мной. Я все испортил, разрушил все, что строил и хотя бы пытался строить. Она была права, во всем права. Каким бы великим ты не был, поддаться искушению так легко. Забыть о контроле, слететь с катушек. Я загубил слишком много жизней и не могу рассчитывать на такую роскошь, как прощение. Я не жалею о том, что сделал, нет. Все эти люди не заслужили права на жизнь. Я был их палачом, который, не взирая на крики и мольбы, безукоризненно приводил приговор в действие. Но я сделал еще кое-что, из-за чего внутри что-то поменялось, появился какой-то дискомфорт, чувство, которое раньше не посещало меня. Оно было довольно смешанным - это страх, безысходность, осознание того, что я сделал и осознание того, что уже ничего не вернуть. Все время, пока она была в моем плену, я чувствовал спокойствие, какое-то умиротворение. Мне чужда забота и прочие людские слабости, но когда она была рядом, хотелось дышать глубже и чаще. За все эти дни я изучал ее каждое движение, старался уловить каждую эмоцию, искал страхи и слабости. Я знал, что она устала бороться и знал, что там, на воле с друзьями, она была сильной и непоколебимой. Она была бойцом с отличным чувством стиля. Но она была...А теперь ее нет. Я загубил ее и вместе с ней самого себя. Я думал, что эта привязанность лишь дело случая, а оказалось дело жизни. Она привязала меня к своей шее, будто камень, и прыгнула на дно, потянув за собой. И сейчас я задыхаюсь, мне не хватает кислорода, а этот чертов камень так крепко обвивает мою шею... POV Лидия.       Прошло уже несколько минут, а я не чувствую ничего, кроме отвращения к этому ублюдку и алкогольного опьянения. Может трех таблеток мало, чтобы уснуть? Нужно ускориться. Он может скоро прийти, а я больше не хочу его видеть. Стало ясно, как день, что мой Стайлз больше не вернется, а выбраться живой отсюда уже не кажется реальным. Мои друзья, вероятно, уже мертвы или просто перестали искать. Жизнь скатилась на дно и из этой ямы не выбраться. Да, я поступаю как трусливая овечка, что мне совсем не свойственно, но нет сил бороться. Нет людей, ради которых стоило бы постараться, рядом нет никого, кто мог бы наставить на нужную дорогу. Мне так хотелось высказать все этому мерзавцу, да еще и врезать для полного счастья прямо по наглой морде, но что это даст? Минуту эйфории, после чего снова боль и мучения. Оно того не стоит. Все решено и назад пути нет.       Ну, вот и все. Дико хочется спать. В глаза хоть спички вставляй. Конец пришел и мне совсем не страшно. Какая-то апатия. Мне казалось, что у меня будет приступ паники, осознание собственной смерти должно было привести в какое-то движение. Ну, что же, так тому и быть. На этом моя жизнь закончилась, и я никого в этом не виню. Я сделала выбор и понесу за него наказание. POV Ногицунэ.       Я опоздал. Еще пару минут и она была бы жива. Каким-то шестым чувством я понял, что что-то не так, хотел лишь убедиться, что она не наделала глупостей. Боже, как же мне хотелось ошибаться. Но я не ошибся, она совершила самую ужасную непростительную ошибку. А сейчас я смотрю на нее, лежащую так неподвижно. Огненно - рыжие волосы веером раскинулись по ванне. Ее прекрасные черты лица не выражали абсолютно ничего. Она даже не сопротивлялась, что заставляло сердце сжиматься еще сильнее. Она хотела умереть и даже не сомневалась в своем решении. Я чувствую, что слабею, чувствую, как Стайлз вопит внутри меня и пытается вырваться. У него получается. Совсем скоро он снова овладеет своим телом, а я уйду вникуда, будто меня и не было. Трагическая история не любви. Мы с ней словно Ромео и Джульетта, умерли в один день, только она не была преданна мне и не клялась в любви, да и я тоже. Но это сладкое чувство того, что хотя бы какое-то время она принадлежала мне, что выдался шанс дотронуться до ее нежной кожи и провести своими губами по ее, заставляет улыбнуться. Но я не буду этого делать, ведь я злой и жестокий, таким я и хочу покинуть свою обитель. POV Стайлз.       Не могу понять, что происходит. Мгла рассеивается, я вижу какие-то очертания. Это комната? Или я уже окончательно свихнулся? Резь в глазах не дает сфокусироваться. Немного тошнит, знакомое ощущение. Неужели я смог опять взять верх над этим демоном? Поморгав с минуту, я понял, что нахожусь в ванной. Странно, вокруг так тихо, обычно мне удается победить Ногицунэ, когда он пытается навредить Лидии. Но не успел я сообразить что-то на этот счет, как сердце забилось, что есть мочи. Что такое? Это волнение?       Начал медленно поворачиваться, голова гудела, меня будто пинали без остановки. То, что я увидел, когда повернулся, повергло в шок. Ванная, наполненная водой, и рыжие волосы, словно янтарные бусы, обрамляли ее. Никакого движения. Время словно остановилось. Почему она не двигается? Она спит? Она уснула в ванной? Она устала, просто устала от унижений этого дьявола и решила вздремнуть. Почему я рассуждаю как идиот, вместо того, чтобы подойти и разбудить ее? Голова отказывалась принимать правду. Я думал то, что хотел думать и видел то, что мне нужно было видеть. Зову ее по имени, никакого движения. Если бы она спала, то точно бы уже проснулась. Верно? Или просто это очень глубокий сон. То, что происходит с ней тут, точно влияет на ее биологические потребности. Делаю шаг вперед, зову еще раз. В ответ тишина. Голос дрожит, как, в принципе, и руки, и тело в общем. Подойдя вплотную к ванной и дотронувшись кончиком пальца до ее щеки, меня будто холодной водой окатили. Розовые очки спали с моих глаз и я глубоко и полностью осознал, что произошло. Она умерла. Лидия, моя Лидия, умерла. Начал задыхаться, чертов приступ паники. - Лидия, Лидиииия, - я закричал, схватившись за волосы. Упав на колени возле ванной, я пытался вытащить ее из воды, привести в чувства. Я понимал, что она давно уже мертва, но осознание произошедшего приходит гораздо позже. Слезы начали течь из глаз, одной рукой я пытался убрать эти чертовы капли с лица, а другой продолжал держать ее. Бездыханное тело уже обмякло и висело на моей руке как тряпичная кукла. Обняв, я прижал ее к своей груди настолько сильно, что еще чуть - чуть, и ее ребра треснут пополам. Я был уже весь мокрый, но это не волновало. - Прости меня, это я виноват, я не смог вовремя выбраться и тебя спасти. Глупо говорить это сейчас, но прости меня. Я не хотел, - губы трясутся как осиновый лист, слова еле - еле слышны, - я не хотел, чтобы все так закончилось. Я люблю тебя, слышишь, люблю. Черт.       Лидия выскользнула из моих рук и заняла прежнее положение. Я обхватил руками голову и начал дрожать всем телом, будто у меня случился припадок. Я не могу в это поверить. - Я...я все исправлю, я верну тебя, - стал вытаскивать ее из ванной. С третьей попытки мне это удалось, - ты просто захлебнулась. Я знаю, как все исправить.       Перевернул на живот, пытаясь избавить ее тело от воды. Руки не слушались, губы дрожали, взгляд бегал туда - сюда. Не помогает. Попробовал еще раз - ничего. Перевернул ее снова на спину. - Ты не можешь умереть, слышишь? Ты не можешь бросить меня здесь одного. Не для того ты столько времени пыталась меня вернуть, чтобы вот так просто сдаться. Я не верю, что ты сделала это добровольно. Просто проснись и посмотри, что твой Стайлз вернулся и никуда больше не уйдет. Просто проснись.       Последнее предложение сказал шепотом, едва сам услышав свой голос. И вдруг резко дышать стало гораздо легче. На смену панике пришла апатия. Я ее потерял, едва успев найти. Все кончено. Бороться больше не за что. Любовь всей моей жизни похоронена так же, как и мои надежды когда-либо что-то чувствовать.       Что же можно сказать? А лишь то, что не всегда все заканчивается хорошо. Все эти сказки про счастливый конец выдумывают мечтатели, живущие иллюзиями. В жизни все иначе. Как только ты начинаешь жить мечтами, жизнь дает понять, что не стоит витать в облаках. Что всегда нужно мыслить рационально. Все меняется: мир меняется, искусство меняется, ценности меняются, даже наркотики меняются. Мы не становимся моложе и рано или поздно умрем. Важно всегда оставаться людьми, быть добрыми, ведь каждый на нашем пути переживает что-то, о чем мы не знаем; никого не судить и всегда держать лицо. Мы живем в веке, где добро редко побеждает зло, в мире, где правят девушки легкого поведения и чиновники. И, казалось бы, мир катится в пропасть, что ничего не вернется на круги своя. Что люди на нашей земле словно на Титанике, не все могут спастись и просто ждут своей смерти. А многие даже не живут. В любом случае, гибели не избежать, но чтобы на смертном одре не жалеть о чем-либо, совершенном или несовершенном в жизни, нужно просто жить, а не выживать.