Заметки облезлого Лиса

***ТРАГЕДИЯ В ДВУХ ГЛАВАХ И ОДНОЙ МАНДАРИНКЕ. *** Действующие лица: ~ Вестник Утра ~ Тот-о-Ком-Нельзя-Шутить ~ Вечный постоялец библиотеки ~ Собака в роли собаки ~ Мандаринка Глава 1. Сцена 1. Постоялец, собака и мандаринка. Место действа - бомжарские покои. Вечерние сумерки окутали окрестности, не орошаемые привычным бликом уличных фонарей. Я, скромный слуга Судьбы, Воли и Бутылкиной, готовлюсь к предстоящему МЦКО, параллельно листая комиксы "Оглаф" и делая презентацию по географии. Ноут, стакан кофе и холодная, как сердце Айкануш, мандаринка... Глава 1. Сцена 2. Явление 1. Те же, так же заходит Вестник Утра. Медленно, но верно в мои бомжарские покои прокрадывается дух философствований и задушевных бесед, которыми так редко лично тешит меня Вестник. Позволив себе такую дерзость, решаюсь ознакомить его с парой композиций - творений брата нашего по безумству, то бишь, музыканта. Съедаем мандаринку. Глава 1. Сцена 2. Явление 2. Те же, так же входит Тот-Кто-Достал-Всех-и-Вся-и-Везде. - Изаура, свари-ка нам на ужин макароны... - Слушаю-с. Тут взгляд грозного всадника недопитого чая и отбоя в 22:00 падает на недописанный портрет Наставника, мирно покоящийся до сего мига на подлокотнике дивана, невдалеке от палитры. Тот-кто... - Это еще кто? Постоялец - Лесной Дух... Вестник - Лиса приятель. Постоялец - Аллат знакомый! Тот-кто... - Чёй-то у него волосы такие длинные? Педераст, что ле? И от, синяки какие под глазами - сразу видно, онанист с йуных лет... Дикий хохот разрезал тягучий воздух комнаты. Вестник - Я по-твоему тоже онанист, раз у меня синяки?! Вестник в благородном порыве остановить начавшееся безумие выталкивает хохочущее То-Что-Уже-Невменяемо из комнаты в коридор. Собака убегает следом. Глава 2. Сцена 1. Постоялец, портрет и полупустой стакан. Тишина вновь ласкает слух и всклокоченные нервы. Кофе плещется в прежнем ритме мелодии, "Территория Тишины" тихо бренчит из динамиков. Мрак за окном просачивается сквозь щели в рамах. "Мой странный мир страдает от бессилья, А боги умирают на крестах... И в каждом знаке - сломанная ветка, Клонясь к земле, становится крестом, И на ребро становится монетка, И женщина становится ребром..." Обнимая недописанный холст, укутанная тряпьем рука захлопывает ноут. Эпилог. Вскоре на смену мандаринке пришла другая, снег сменился дождем, а фонари включили вновь. Но в ушах все еще звучал нежный осенний голос: "Но у меня есть борода... и я нэжно-голубой..."