Читай мифологию, дурень

— Фильмы про зомби появились довольно давно. Для кого-то это ожившие из-за научной ошибки (?) мертвецы, а для кого-то полноценные живые существа, созданные злым гением, или же они пришельцы? Что же, я не расист и все понимаю. А теперь перейдем к основному вопросу: кто же ты на самом деле? — Мог. Бы. Ты. Замолчать?! Прошу тебя! Я совершенно не могу сосредоточиться! — громко захлопнув учебник, Владлен, тяжело дыша, просчитывал в уме в обратном порядке, дабы усмирить нервы и не сорваться. Была середина декабря. — Нет, я серьезно! Ты себя в зеркале видел? Растрепанные волосы, бледная кожа, огромные синяки под глазами, отсутствующий взгляд… а еще у тебя руки трясутся! Наверное, тебя заразили недавно, и я постараюсь… — Артем! Прошу. То, что ты согласился помочь мне с физикой вовсе не означает, что ты можешь строить из себя самого умного, ты вовсе… — Но ты ведь сам обратился ко мне за помощью, а значит признаешь мое превосходство над собой! К тому же я… Была середина декабря. В воздухе витала атмосфера праздника и предстоящего нового года. Все были заняты подготовкой к чему-то. Кто-то к признанию в любви, кто-то закупался подарками для самых близких ему людей, а кто-то материл все и вся, пытаясь за одну ночь выучить материал перед первым пробным экзаменом, поставленном на неделю раньше из-за непонятных ситуаций. Владу нравилось думать, что в этом замешаны пришельцы и жизнь его наконец станет интересной. И на то были веские причины: западные телеканалы уже давно обвиняли правительство России за связь с пришельцами. Но речь сейчас не о них. — О! — воскликнул Файнберг после тридцати минут молчания, в течение которых Витвицкий и забыл, что он вообще тут был. — Я наконец прошел этот уровень! Здорово, да? А как у тебя успехи? Ты решил задачу? — Нет, вообще-то я не уверен, тут может быть опечатка… — Давай я попробую, — притянув тетрадь к себе и взяв в руки ручку, он принялся читать задачу. Не прошло и минуты, как задача была уже наполовину решена. Владлен все это время смотрел в окно на падающий крупными хлопьями снег. Его раздражала напыщенность друга (?), но ему стоило отдать должное. Несмотря на природную худобу, он не выглядел как зубрила-дрыщ в круглых очках с толстенными стеклами. Влад даже и не видел ни разу, чтобы Файнберг что-то учил. Ему было достаточно просто прочесть нужный материал, чтобы понять и отложить в буферной памяти. Именно буферной, но более усовершенствованной. Запоминая что-то новое, он забывал другое. И это была лотерея. Забудешь ты сюжет книги, или же дату рождения брата, а может и личность?.. Владлен не знал, на каком принципе построена его память, но точно знал, что восхищается им. Бросив беглый взгляд на Артема, Витвицкий замер. Костлявые, белые под светом лампы пальцы, легко держали ручку за самый ее кончик, старательно выводя диковинный узор. Слегка приоткрытые губы беззвучно шептали что-то, а потом замерли, так и оставшись слегка приоткрытыми. Прекрасный. В такие моменты он сравнивал его с прелестной нимфой, а самого себя представлял дьяволом, совратившим столь невинное создание. От таких мыслей становилось жарко. — Что ты делаешь? — стараясь сохранить ровное дыхание, спросил Влад. — Рисую одного мифического персонажа. А именно тебя, который слушает мои объяснения. Хотя, я бы тоже не слушал. И вообще я голоден. Декабрь выдался теплым. Конечно, снега было много, но температура держалась вот уже более недели на стабильной отметке, что не могло не радовать. Было темно. Уличные фонари в этом районе практически не горели, и единственным источником света был отраженный в белоснежных сугробах лунный свет. Тишина, которая, казалось, поглощала звуки шагов и тихие разговоры, придавала особую атмосферу уединенности и покоя. Но стоило только свернуть за угол дома, как все возвращалось на свои места: гул проезжающих машин и тысячи неугомонных голосов. — Возьми мою руку, я не хочу, чтобы ты потерялся, — Владлен слегка замедлил шаг и протянул ладонь Артему, который едва пробирался сквозь толпу. Непонимающе глядя на него, Файнберг все же принял руку. — Кто же мне тогда поможет с физикой? Казалось, все было как и всегда: взаимные подколы, которые едва ли не доходили до прямых оскорблений личности. Но Артем знал, что как раньше уже не будет. Он чувствовал тепло и заботу, исходящую от Влада, хоть тот и пытался всячески это скрыть. Файнберг частенько задумывался о том, что же происходит между ними. Любовь? Возможно. Он испытывал сильное чувство, давно переросшее «симпатию». Ему потребовались месяцы, чтобы точно убедиться в этом. — Эй, ты там еще не превратился в статую? — Что? — резко вырванный из размышлений, Артем поднял голову и растерянно взглянул на Владлена. — Говорю, пойдем зайдем погреемся в кофейне. Ты же любишь кофе, да? В кофейне царил дух предстоящего праздника. И хотя елки еще не было, на стенах висели гирлянды, аромат кофе и свежей выпечки витали в воздухе, создавая ту непередаваемую атмосферу праздника, которую каждый из нас испытывал в детстве. Кофейня была пуста, за исключением пожилого бариста, который от скуки, сгорбившись, разгадывал свежий кроссворд. Позвонив в небольшой колокольчик, предназначенный для того, чтобы позвать официанта, Владлен привлек внимание человека и сделал заказ. Заняв место подальше от людских глаз, Артем развалился на диванчике, слегка потягиваясь. Владлен осторожно поставил кофе на столик и сел рядом. Повисла тишина. — Я тебя люблю. Три слова, произнесенные Файнбергом, заставили Витвицкого вздрогнуть. — Ты… что? — все еще не веря, переспросил он, с надеждой глядя на Артема. — Люблю, — шепотом, едва шевеля губами, произнес Артем. Сердце Владлена забилось с бешеной скоростью. Кто-то впервые сказал, что любит его не под действием алкоголя и не в процессе полового акта. А вот так, чисто и искренне. Артем был смущен не меньше: зажмурив глаза, он сжал руки в кулаках, ожидая очередных острых шуток. — Знаешь, я, кажется, тоже люблю тебя, — притянув к себе Файнберга, Влад нежно поцеловал его, едва касаясь своими губами его. Была середина декабря. Люди спешили закончить свои дела, успеть закупиться подарками к предстоящим праздниками. Город шумел, спешил и жил. И было место, в котором время для двоих словно остановилось. В тихой уютной кофейне витал аромат свежей выпечки и царила безмятежная атмосфера первой любви.