Красное на черном

      К счастью, альтернатив у него не было. Нет, конечно же, можно было просто сдаться, уйти обратно в тень и предаваться безумию, но Бейонд знал — сходить с ума в одиночестве ужасно скучно. Намного веселее заниматься этим в хорошей компании.       Что есть сумасшествие? Просто альтернативный взгляд на мир. Нормы морали, установленные обществом, лишь мнение большинства, тупого стада, покорно бредущего туда, куда покажут. Вспахивать землю рогами, убивать здоровье в свои неполные тридцать — именно то, чем занимается большинство. И ради чего? Ради материальных благ, по сути и не нужных? Одобрения? Положения в прогнившем обществе? Идиотизм.       Нет, Бейонд не сноб. Ни в коем случае. Но грош цена жизни, которая крутится вокруг жратвы, девок и машин.       Тихий стон из темноты заставляет Бейонда недовольно поморщиться. Со скрипом оттолкнувшись от стола, он поднимается и тяжело вздыхает.       — Ну сколько можно-то?       В углу начинается какое-то шевеление и Бейонд вздыхает.       — Осталось немного, потерпи, в самом-то деле.       Бейонд любил ожидание. Это прекрасное покалывание кончиков пальцев, счет вдохов и выдохов. Ждать он предпочитал в одиночестве, полностью погружаясь в это чувство с головой, но пленник своими всхлипами постоянно отвлекал и сбивал с мысли.       — Всего 11 часов, разве трудно провести их в тишине?       В один прыжок Бейонд оказывается в темном углу и растягивает губы в страшной улыбке. Пленник в ужасе пытается вжаться в стену, но это его не спасает. Бейонд бьет без замаха и злости, но этого достаточно, чтобы тело с гулким стуком упало на пол.       Да-а, вчера было интереснее. Как звали эту девчонку, Амане? Как она визжала. Бейонд не мог остановиться — резал и резал, лишь бы слушать этот, полный отчаяния, голос. И, каждый раз, когда блондинка теряла сознание, он заботливо подносил к ее носу нашатырь, а потом давал вдоволь напиться воды и передохнуть пару минут. А после снова резал и блаженно закрывал глаза.       Запала в ней было больше, чем в этом Лайте. Тот лишь зыркал с ненавистью и стонал от боли — никаких тебе визгов, ни мольбы, ни криков. Скучно. Тоже мне, гений. Слюна стекала на подбородок из-под повязки и связанный Лайт был больше похож на обреченного психа, чем на Бога нового мира. Поймать его было настолько просто, что Бейонд даже засомневался поначалу, тот ли это Кира и не подвели ли его глаза. Но парящий рядом с этим парнем пучеглазый шинигами одним своим видом давал понять, что Лайт именно тот, кто ему нужен, ведь Боги смерти не таскаются за обычными людьми. Почему такого же пучеглазого чудовища не было у Амане Бейонд так и не понял, а спрашивать у этого крылатого монстра не хотелось. Они обменялись всего лишь двумя фразами: «Я хочу яблок» и «Хорошо, я куплю их», и на этом светская беседа прекратилась. Шинигами похрустывал сочными фруктами где-то справа и помалкивал, потому Бейонд и не особо замечал его присутствие.       Две черных тетради лежали перед ним на столе, подсвеченные тусклым светом единственной лампы. Никакого трепета или благоговения перед ними Бейонд не испытывал, воспринимая их лишь как средство убийства, такое же, как, например, пистолет или нож. В одной тетради имена были аккуратно записаны в столбик, где-то с подробностями и обстоятельствами смерти, во второй же все записи скакали по строчкам без какой-либо системы, как у школьника, которому плевать на то, как он конспектирует скучные лекции.       Лайт снова застонал где-то в углу. Бейонд посмотрел на часы, которые он снял с руки пленника.       — Девять часов. Ну что ж, — Бейонд усмехнулся, потягиваясь, — можно немного повеселиться.       Он подошел к Кире, присел на корточки и пытливо заглянул в глаза.       — Поболтаем, парень?       Лайт осторожно кивнул, роняя челку на лицо. Бейонд резко сдернул повязку и потянулся за бутылкой, стоящей неподалеку, открутил крышку и поднес к потрескавшимся губам пленника, позволяя ему жадно припасть к горлышку.       После того, как Лайт утолил жажду, Бейонд расположился напротив него в этакой позе лотоса.       — Ну рассказывай, парень.       Лайт сглотнул и почти шепотом выпалил:       — Рюук, убей его.       Где-то под потолком раздался смешок.       — Извини, Лайто, но так будет совсем не интересно.       — Рюук, — Бейонд задрал голову и растянул губы в улыбке, смотря снизу на шинигами, — приятно познакомиться.       Бог смерти осклабился, но ничего не ответил.       Лайт сжал зубы так, что скрип разнесся по всей комнате.       — Кто ты и чего ты от меня хочешь?       Бейонд расхохотался.       — А ты сам-то как думаешь, гений?       Лайт молча сверлил взглядом невидимые дыры в теле Бейонда.       — Ты очень похож на него.       — Да. Похож. Но я не он. Впрочем, это не важно. Важно то, что сейчас ты мне все расскажешь, - Бейонд улыбнулся почти ласково и выудил откуда-то длинный нож, сверкнувший тонким лезвием в неровном свете.       Лайт дернулся и в карих глазах появился животный страх.       — Так-то лучше, парень, намного лучше. Пришло время развеять скуку.       Страшный хохот Бога смерти прокатился под потолком и смешался с криками несостоявшегося Бога..

***

      Тела нашли на рассвете. Они были прибиты гвоздями к самодельным крестам и примотаны к фонарным столбам напротив окон штаб-квартиры L. Обезображенные трупы лишь отдаленно напоминали людей, скорее представляя собой кровавое месиво с человеческими очертаниями.       — Это было в кармане Ягами Лайта, - Ватари протягивает смятый листок в пятнах запекшийся крови.       Эл медленно разворачивается на стуле и смотрит на бумагу так, как-будто она сейчас воспламенится в пальцах старика.       — Прочитай мне, - просит он хрипло и закусывает большой палец правой руки, вцепляясь левой в подлокотник. — «Это первый и второй Кира — Ягами Лайт и Амане Миса. Не стоит благодарности, Эл. Я открываю счет».       — Он вернулся, Ватари, - глаза детектива блестят, — Бейонд вернулся.