Цветы

Каждый вдох – мука, каждый выдох - боль. Ужасно чувствовать, как день ото дня легкие все больше оплетает тонкий стебель. Я бы хотела увидеть, что происходит у меня внутри, хотела бы посмотреть на свои легкие, опутанные зелеными стебельками. Это должно выглядеть очень красиво. Я столько раз просматривала различные видео, где проводилась операция по удалению смертоносных побегов из легких. Если болезнь не запущена, цветок достать не так уж и трудно. Я видела, как из легких доставали мокрые, поникшие растения, это часто были маргаритки, фиалки, васильки, но однажды, я нашла видео, где удаляли розы. Легкие опутывали стебли, не только мешающие дышать, но еще и впивающиеся острыми шипами в нежную ткань. Представляя, что в моих легких росло бы такое, я даже радовалась, что не ношу внутри розы, хоть это очень красивые цветы. Наверное, здорово откашливать розы – крупные алые бутоны, символ любви. Выплевывать любовь – это забавно. Если бы любовь можно было просто выплюнуть… Вечер. Сквер. Тишина. В воздухе кружатся редкие снежинки – крохотные, почти незаметные. Они приземляются на мою ладонь, но тают медленно, будто с неохотой. Последствия Цветка смерти - как называют эту болезнь, это еще и резкое снижение температуры тела. Чем дальше заходит болезнь, тем ты становишься холоднее, чем больше цветов распускается в твоих легких, тем быстрее ты умираешь. Когда болезнь заходит слишком далеко, разросшимся цветам становится тесно внутри, и они начинают прорастать наружу, сквозь слои мяса, жира и кожи. Это не так уж и больно, как думают многие. Зато можно увидеть, сколько цветов распустилось. Как только последний цветок раскроет бутон, ты умрешь. Это особенная индивидуальность Цветка смерти – можно скончаться от удушья, а можно и от остановки сердца. Второй вариант мне нравится куда больше, ведь это смерть не мучительная, да и забавно наблюдать, как день за днем все больше цветов на твоей груди раскрывают лепестки. Одна из самых крупных снежинок опускается на мою ладонь и тает так медленно, что я успеваю рассмотреть все ее узоры. Не устаю поражаться природе – как можно создать столь совершенную красоту, изящество линий? Как можно создать болезнь, из-за которой ты начинаешь кашлять цветами?.. Ючи поворачивает ко мне голову, и я быстро сжимаю ладонь, пряча так и не растаявшую до конца снежинку. Нельзя, чтобы он заметил, как сильно похолодели мои руки - даже снежинки на них тают с трудом. Ючи не стоит знать, как далеко зашла моя болезнь. Ведь… у него тоже Цветок смерти. Он сидит рядом со мной, на скамейке. Снежинки запутываются в его волосах, таят на щеках и оставляют после себя блестящие капельки, из-за чего складывается впечатление, будто Ючи плакал. Его болезнь еще не зашла так далеко, как у меня – Лисеныш мучается от удушья, откашливает лепестки цветов, но его смертельное растение еще не полностью опутало легкие, не проросло через грудную клетку. Ючи даже не выглядит больным – он все такой же румяный, с блестящими карими глазами, по цвету напоминающими молочный шоколад, с густой челкой, закрывающей левую половину лица и острым язычком, всегда готовым выдать какую-то особенно едкую фразу. Он и ведет себя так, как раньше: шутит, отпускает саркастические замечания, кокетничает, кривляется и кажется вполне довольным жизнью. Но я-то знаю, как на самом деле страдает мой враг. У злейших врагов связь даже крепче, чем у лучших друзей. Враги знают друг о друге буквально все. Я и Ючи знаем о нашей общей болезни. Более того – мы понимаем, из-за кого она возникла. Цветок смерти – это редкая штука, она появляется далеко не у всех и начинает развиваться только тогда, когда больной страдает от неразделенной любви. Вылечиться можно только если любимый человек ответит взаимностью, или проведя операцию. Но операция стоит дорого, а если Цветок смерти зашел слишком далеко, она и вовсе не поможет. Как странно, что два заклятых врага оказались во власти страшной болезни, которая свела их вместе. Да, теперь нам с Ючи нет никакого смысла враждовать – мы слишком раздавлены вирусом и своими чувствами. От былого пожара ненависти остался лишь крохотный огонек насмешки, со временем преобразившийся в искру понимания. Люди с одинаковым горем часто сходятся. - Как ты себя чувствуешь?- вопрос Ючи неуклюже повисает в воздухе, он звучит настолько абсурдно, что мне хочется засмеяться, но я не могу – цветы тисками сжимают легкие. Поэтому, я выдавливаю из себя нечто отдаленно напоминающее улыбку и произношу: - А как себя может чувствовать тот, кто стоит на пороге смерти? Черт, Лисеныш, это то же самое, что спросить умирающего от рака: «Как поживаешь?»,- Ючи хмурится и виновато опускает глаза: - Не говори так. Мы еще не умираем. Просто ты ужасно выглядишь, вот я и спросил. Ючи прав. Внешне я напоминаю живой труп: глубоко запавшие тусклые глаза, бледная кожа, жидкие пряди некогда густых волос. Я похожа на себя год назад – в период анорексии, разве что не такая худая. Скрывать свое положение становится все труднее. - Со мной все хорошо,- привычно вру я. – Просто я почти не сплю, все думаю о… них,- услышав последние слова, Ючи вздрогнул. Мы поклялись не упоминать о тех, из-за кого начала развиваться ужасная болезнь, но сегодня, я нарушила обещание. Интересно, как отнесется к этому Ючи? Он не сердится. Просто смотрит на меня уже привычным печальным взглядом. Ючи все понимает. Он говорит, не называя имена, чтобы еще больше не ранить меня и себя самого: - Я видел их сегодня. - И как? Она выглядела довольной?- даже умирая по вине этой девушки, я продолжаю беспокоиться за ее счастье. - О да. И он тоже. Они держались за руки, смеялись. Я хотел было скрыться, но они заметили меня, пришлось поболтать о какой-то ерунде. Это было невыносимо. Смотреть, как он держит ее за руку, понимать, что на ее месте мог быть я…- Ючи замолчал, не закончив предложение, сотрясаясь от отчаяния и разъедающей его изнутри, злобы. Я протянула руку, чтобы ободряюще похлопать его по плечу, погладить по волосам, сделать любое другое ободряющее и бесполезное действие, но он внезапно заходится в приступе кашля, и я отдергиваю ладонь. Я знаю этот кашель: сухой, раздирающий глотку, он тоже мучал меня не так давно. И я прекрасно знаю, что за ним последует. Ючи привычным движением лезет в карман, достает платок и прижимает его ко рту. Через несколько секунд удушающего кашля, он сплевывает на ткань нечто розовое и влажное. Ючи тяжело дышит, от его губ тянется ниточка слюны, но мне не противно на это смотреть. Я пережила и стадию выплевывания цветов, и стадию рвоты ими. Тогда, из меня точками выходила кровь, лепестки и слюна. Красные капли на фоне белой раковины, в которых покоятся крохотные синие цветочки – это действительно красиво. - Отвратительно,- злобно шипит Ючи, вытирая губы. Он ненавидит цветы внутри себя, ненавидит парня, из-за которого они там выросли, ненавидит симптомы болезни. Я уже не испытываю ничего, и даже нахожу в своем состоянии нечто эстетическое. От Ючи исходит сладкий, терпкий аромат с оттенком розы. В легких Ючи прорастают пионы, он выкашливает крупные розовые бутоны. Пионы – символ чванства. Ючи подходят эти цветы. Он сам, как цветок: яркий, красивый, умирающий без любви. Мое же растение сильно отличается от пионов Ючи. Это лобелии – маленькие синие цветочки, скромные, ничем непримечательные, даже без запаха. Ароматные, эффектные пионы Ючи мне больше по душе. Но лобелия символизирует пустоту, а значит, такие цветы мне идеально подходят. Пройдя через две фазы болезни и достигнув третьей – последней, я лишилась всех чувств. Сохранилась только ели заметная, ноющая боль в груди – может, это тоска? Или остатки былого отчаяния? В любом случаи, я скоро избавлюсь от этого чувства, чем бы оно ни было. Осталось раскрыться всего двум бутонам. - Заметь, как иронично: я безответно влюблен в друга, а ты безответно влюблена в свою подругу, - усмехаясь, тянет Ючи. - Да уж. Еще ироничнее то, что друг и подруга встречаются, а мы из-за этого умираем от цветов в наших легких. Если существует бог, то ему сейчас явно весело наблюдать за нами. Я бы на его месте посмеялась над этой забавной ситуацией,- произношу я, глядя в равнодушное черное небо. Если существует бог, то ему, конечно же, наплевать на двух несчастных влюбленных, задыхающихся от стеблей, опутавших легкие. Внезапно, Ючи резко подается вперед и сжимает мои ладони в своих. Я вздрагиваю, смотрю на него. На лице паренька написано отчаяние и решительность. - Мой двоюродный дядя работает в клинике, где излечивают от Цветка смерти,- сбивчиво, лихорадочно шепчет Ючи, в глазах – призрак надежды. От него одуряюще-сладко пахнет пионами – запах смерти. – Я позвал тебя сюда, чтобы сказать это. Я вижу, что ты больна серьезнее, чем я. Твои ладони холоднее льда. У тебя вторая стадия, да?- я лишь киваю. Ючи не стоит знать, что у меня третья стадия – последняя, смертельная. Ее уже невозможно вылечить. - Так вот, операция по удалению цветка дорогая, но дядя сказал, что сделает мне скидку. Я попросил, чтобы он и для тебя ее сделал. Нашим родителям хватит денег оплатить операцию, цветы исчезнут из легких, мы снова сможем дышать, больше не будет мучительного кашля и выплевывания цветов, слышишь? Мы будем свободны!- Ючи улыбается безумно-счастливо, а я думаю о том, что никогда не стану свободной. И дело даже не в том, что на последней стадии болезни операцию проводить бесполезно. Если бы цветы каким-то магическим образом исчезли из моих легких, отчаяние не исчезло бы никогда, а только разгоралось с новой силой, когда я видела свою равнодушную любимую и ее нового парня. - Ты рада? Почему у тебя такое лицо?- ладони Ючи теплые, мне приятно к ним прикасаться. - Конечно, я рада. Спасибо тебе,- я выдавливаю из себя благодарную улыбку, чувствуя, как на груди распускается еще один цветок. Лобелии щекочут мою кожу, стебли оплетают легкие, кожа холодеет. Мне осталось недолго. Но я рада, что Ючи будет жить. Этот паренек гораздо сильнее меня, он сумеет преодолеть боль и забыть свою неразделенную любовь. Я же никогда не выкину из головы образ той чудесной девушки, что обрекла меня на медленную, мучительную смерть. Но я не обижена на нее за это. Я никогда не могла на нее обижаться. Ючи встает, стряхивает снег со своего пальто и смотрит на меня сверху-вниз. - Завтра я ложусь в клинику. Расскажи родителям о ней, и мы вместе будем там. Мы избавимся от этой проклятой болезни и снова будем счастливы. Готова вновь воевать со мной?- Ючи нагло ухмыляется, совсем как раньше. Он протягивает мне руку, я пожимаю ее. Прости, мой дорогой враг, но ничего не будет как прежде. Мы не будем больше соперничать, придумывать оригинальные оскорбления и вот так сидеть здесь в минуты перемирия. Все закончилось, Ючи. Прости. Прощай. Ючи машет мне рукой, разворачивается и уходит, оставляя за собой цепочку следов на свежем снегу и сладкий запах пионов в воздухе. Я откидываюсь на спинку лавочки, чувствуя себя невыносимо уставшей. Руки и ноги словно оледенели, они больше не подчиняются мне. Я не владею своим телом. Мне остается только смотреть в бездну черного неба и чувствовать, как на лицо опускаются снежинки, которые больше не тают. Каждый вдох – мука, каждый выдох - боль. Но скоро это закончится. Перед глазами стоит лицо красивой и жестокой девушки. Я улыбаюсь ей. На моей груди распускается последний цветок.