Неизбранная дорога

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ Танцы с дьяволом в лунном свете. (Сэм – центрик, Джон – центрик) Ашленд, штат Орегон. Ночь опустилась на землю неслышно, почти незаметно, словно кошка, легко сбежавшая вниз по покатой крыше. Свет в номере мотеля, где остановились Винчестеры, давно погас – они ехали весь день, и долгая дорога на юг оказалась утомительней прежних из-за холодного, напряженного молчания. Им пришлось остановиться в том городе, где их застигла подступающая темнота. И теперь, лежа в полумраке с закрытыми глазами, но без единой капли сна, Сэм терпеливо дожидался удобной минуты. Ближе к полуночи, убедившись в том, что отец крепко спит, он выскользнул из номера так же бесшумно, как скользит по миру ночная тень. На мгновение он задержался около дремавшей на стоянке Импалы и хмыкнул от мысли уехать именно на ней, но потом прошел дальше к примеченной еще вчера машине – простой рабочей лошадке, которых так много и которым до красавицы шевроле, как до неба. Когда мотор завелся, Сэму стало страшно. Краем сознания он понимал, что поступает, поддавшись эмоциям, и что возможно он пожалеет об этом, когда снова будет мыслить более здраво, чем сейчас. Но он припомнил день и ночь Кроатона, как он окрестил про себя сутки, проведенные в Ривер Гроув, и уверенной рукой вывел машину со стоянки. Да пошло оно все к черту! Темно-синий седан блеснул на прощание полированным боком в слабом свете фонарей, а в номерах мотеля не зажглось ни единого огонька. Прежде …«Вендиго» - Он хотел, чтобы мы продолжили там, где он остановился, спасать людей, охотиться на тварей… Семейное дело, - произнес Дин со своей убежденностью. … «Мертвые в воде» Билл Карлтон Сэму и Дину: - Мои дети погибли. Это… Это хуже смерти. Уходите… пожалуйста. … «Жажда крови» - Я ненавижу нечисть! – гневно выкрикнул Сэм, надвигаясь на отца. – Я помню все, что зло сделало с нами, с нашей семьей! И никогда не забуду! Но сейчас мы большее зло, чем они. Он видел упрямство и нежелание понимать и приходил в отчаяние, не зная, как еще объяснить то, что ему было столь очевидно. - Не уподобляйся Гордону, отец. Он делит мир на себя и всех остальных и с легкостью убьет и замучает любого, кто встанет у него на пути. Но ведь ты учил нас иначе! … «Кроатон» - И ты скрывал это от меня? - Сэм задыхался от ярости и гнева. – Все это время…Почему? - Думал, что смогу тебя уберечь, - совершенно правдиво ответил Джон, и это выбило Сэма из колеи. - Уберечь? От чего? – эхом повторил Сэм, и внезапное понимание на мгновение лишило его дара речи. - От перехода на Темную сторону? От служения злу?! Да ты в своем уме? Демон убил маму, убил мою девушку, брата, и вдруг я должен оказаться на его стороне?! Он на миг задохнулся. - И этот вирус… Значит, это, - он легко коснулся пореза на груди, - и есть приглашение к банкету? Билет в ад в один конец? Голова кружилась от ярости, горечи и нестерпимой обиды. Он не дал ни единого повода подозревать его в подобном «предательстве». Теперь Ашленд, штат Орегон. Он давно уже не испытывал настолько бессильной ярости – Сэм воистину в своем репертуаре: только ему удавалось доводить его до белого каления и в то же время заставлять сходить с ума от тревоги. Джон невидяще смотрел на дорогу из припаркованной на обочине машины. Только Сэм мог вот так сбежать, совершенно не заботясь о собственной безопасности. Он еще раз набрал номер сына и уже в который раз выслушал вежливо-безликое: «Абонент временно недоступен». Быть может, имело смысл Тогда солгать? Не сказать всей правды, просто молча принять камень на душу, еще один ко всей неподъемной груде. Какая разница, одним больше, одним меньше. Но тогда бы ему не пришлось искать сына по всей стране. Поступил ли он правильно? И вновь сомнения, словно вихрь осенних листьев, не давали ему покоя. Делай, что должен, и будь, что будет. Он заметил, что в последнее время все чаще вспоминает эту фразу. Делай, что должен… У него больше не осталось иных вариантов? Что он должен? Кому? Ответ на последний вопрос нашелся пугающе быстро: себе, Дину, Мэри, Сэму. Тварь, которая разрушила их семью, выбросила на обочину благополучной жизни, никому больше не должна навредить. И не должна навредить Сэму. Себя-то он уже давно перестал относить к тем, кто «подлежал безусловному выживанию». Может, потому, что дети выросли и вполне могут справиться со всем сами, нужно только убрать с их пути эту надоевшую тьму. Спасти Сэма… Он последнее время думал лишь об этом, засыпал с этой мыслью и просыпался, еще слыша тихое эхо диновского голоса. Спасти Сэма… Это последний предел, он не может отступать больше. Безудержная месть, которая подхлестывала его так долго, переросла саму себя, превратившись в единственную цель – спасти сына. Потому что, иначе… Он боялся думать об этом. Что случиться, если он не сумеет? Если у него не получится? Тогда, в августе, еще в Иллинойсе он заметил, что стоило ему взяться за чистку оружия, и Бобби не отходил от него дальше, чем на пару метров. Старый друг тогда всерьез боялся, что он пустит себе пулю в лоб. - Самоубийцы попадают в ад, - сказал он тогда Бобби в ответ на все его кружения. – Неужели ты думаешь, что я сделаю им такой подарок? Он и сейчас в этом уверен. Винчестеры не сдаются без борьбы, но что если бороться будет не за что? Хватит! Битва уже близко, и сейчас совсем не время впадать в уныние. Делай, что должен. Он снова набрал номер и нажал вызов. Долгие однообразные гудки, словно капли воды все падающие и падающие в одно и то же место. И слушать их уже больно. - Алло, - Бобби наконец-то взял трубку. - Это Джон. Бобби, ты Сэма не видел? А сердце молилось – ну скажи, что он у тебя, что с ним все в порядке. Какая-то часть его говорила, что он смешон в своем беспокойстве, в конце концов, Сэм давно не маленький. Да и с чего вдруг такая чрезмерная забота? Но этот голос никак не мог унять тревогу, подпитываемую знанием, в каком эмоциональном раздрае убежал Сэм и насколько он, на самом деле, уязвим для демона. - Нет, не видел, - сердце сжалось от мучительной, еще больше возросшей тревоги. – А он что сбежал? - Да. Мы… поговорили. Бобби хмыкнул. «Знаю я эти ваши разговоры». - Я поищу его. Но знаешь, тебе лучше поторопиться, - Бобби забеспокоился, теперь, когда Сэм не с отцом, все могло обернуться очень плохо. - Почему? - Понимаешь, среди охотников прошли слухи, путанные и смутные, о том, что Сэм как-то отмечен демоном и что он развяжет войну, сражаясь на другой стороне. Джон выругался, длинно, цветисто, безысходно. Мало ему демона с его, мать вашу, наполеоновскими планами, так теперь еще и это. - Боюсь, кое-кто начнет охоту на Сэма. - Бобби, - Джон отчаянно пытался собраться с мыслями, а те лихорадочно носились, сталкиваясь с легким звоном и разбиваясь вдребезги. – Поговори с нашими, скажи, чтобы не вмешивались. Я сам… Сам разберусь. Понял? И передай, что все, кто будет охотиться на… - язык не поворачивался это сказать, - на Сэма, очень об этом пожалеют. Это семейное дело. - Я передам. - Спасибо. И за предупреждение тоже. Джон повесил трубку, не дожидаясь ответа. Думай, думай, думай! Ну, куда он мог податься? Во всем мире ему некуда идти. Некуда идти? А куда всегда шел Сэм, когда ему было плохо и больно? И как он сразу не догадался?! Импала рванула с места в карьер, подняв тучу пыли. Впервые за годы он тяготился своим одиночеством. За последние полгода он привык к постоянному присутствую Сэма: к его бесконечным вопросам – в хорошие дни тот мог разговорить даже камень; к недовольному бурчанию в неудачные моменты, беспрестанному щелканью клавиатуры и чертыханью вполголоса, когда прерывалась связь. Больше всего его ранило не то, что сын сбежал. Пусть. Сэм уже достаточно взрослый, чтобы иметь собственное мнение о том, как следует поступать. Он бы всерьез встревожился, если бы Сэм никак не отреагировал на события последних дней. Но то, что сын совершенно не воспринял его как советчика и помощника – вот что ранило его сильнее всего. Когда он перестал быть для сына значимым? Отцом, готовым на любые жертвы ради них? А был он таким когда-либо в глазах сына? Таким, а не бесчувственным солдатом, заклиненном на мести? Он не мог избавиться от этих вопросов и не мог ответить на них, и они крутились в голове, как поцарапанная пластинка, все время соскальзывающая на одно и то же место. Что поддерживало Сэма все это время, если его самого держал на плаву сын? Он не сомневался, что найдет сына, но боялся этой встречи. Боялся того, как Сэм его встретит. Как чужака? Или как человека, которого надо опасаться? Можно ли перекинуть мостик через пролегшую между ними пропасть? Если да, то как? Внезапная мысль чуть рассеяла тьму внутри и вызвала слабую улыбку. Возможно, у него все же есть шанс. Небольшой, но есть. Блумингтон, штат Иллинойс. Сэм медленно шел вперед, и небо проваливалось над ним в вечность, синюю и глубокую. Легкий ветер чьим-то дыханием касался кожи и ласково ерошил волосы. Солнечные лучи согревали чьим-то нежным прикосновением, а дальние, почти неслышные крики птиц сливались в чьи-то негромкие голоса. Все здесь дышало Присутствием и Сопричастностью. И от этого было уже не так невыносимо стыдно идти с пустыми руками. - Привет, – шепнул он враз пересохшими губами и неловко улыбнулся. – Прости, что я вот так пришел… за помощью. Не находя в себе сил смотреть на выбитые ряды букв, он сел рядом, справа, и прислонился щекой к надгробью. От земли тянуло холодом, но нагретый, чуть шероховатый камень согревал, отдавая накопленное тепло. Отдавая… Сэм ощутил комок в горле. Даже у этого камня был совершенно диновский характер – отдавать все, ничего не оставляя себе, ничего не ожидая взамен. Он запрокинул лицо к небу, чувствуя подступающие к глазам слезы. Но не заплакал. - Мне так тебя не хватает, - прошептал Сэм, проталкивая слова сквозь онемевшее горло. Небо было безоблачно синим и таким безмятежно спокойным, что понемногу ему становилось легче: страшное напряжение последних дней отпускало, сердце постепенно оттаивало, отходя от холода и тьмы, охвативших его в Ривер Гроув. - Мне тоже, принцесса, - Дин хмыкнул и уселся совсем рядом, по левую сторону надгробья. Их разделяла лишь тонкая стена воздуха. Какое-то время Сэм смотрел в небо, обдумывая то, что хотел сказать, и не решаясь заговорить. Но, наконец, заговорил, отделяя факты от эмоций, разделяя причины и следствия, и постепенно осознавая, насколько необходимым и одновременно глупым был его побег сюда. Его голос разносился в холодном воздухе, смешиваясь с дальними криками птиц, и он чувствовал, что его слушают. Может быть, это было иллюзией, самовнушением отчаявшегося сердца, но чувство, что его слова все же не падают в пустоту, не оставляло. И оттого было так спокойно, и события дней минувших воспринимались не так остро, да пожалуй, вообще не так воспринимались. Сэм, ощущая спиной холод остывающего камня, впервые за долгое время подумал, что же мог чувствовать сейчас его отец. И Дин, глядя на их непрекращающиеся ссоры. И пообещал себе проявлять больше терпения и благоразумия впредь. - Прости, что я пришел с пустыми руками, - Сэм медленно поднялся на ноги. – В следующий раз я обязательно что-нибудь принесу. - О да, какую-нибудь толстенную, нудную книжищу. - Обещаю, это будет журнал с красотками, как ты любишь. Дин поперхнулся. Ох, Сэмми… - Я знаю, ты против всех этих нежностей, но… - Сэм положил левую руку на камень, - я люблю тебя. Он вздохнул, чувствуя подступившие к глазам слезы. Могут ли призраки плакать? Видимо, да. Здесь, в призрачном мире безмолвия и одиночества, он мог себе это позволить. - И я тебя, - старший брат положил свою руку поверх ладони младшего. Сэм вздрогнул. На мгновение ему показалось, что он что-то ощутил… Или это было лишь касание ветра? Он огляделся, и вздохнул – в небольшой роще, неподалеку, он увидел отца. Он понял, что едва успел, когда увидел припаркованную в тени неподалеку от ворот Блумингтонского кладбища агрессивную, ярко-алую машину. Такую знакомую, что в любое другое время он бы только обрадовался её присутствию. Но не сейчас. Теперь в ней таилась глухая, беспощадная угроза, от которой холодели кончики пальцев. Джон припомнил могилу сына и с запоздалой, горькой радостью отметил, с каким умом Бобби выбрал это место. К открытой со всех сторон могиле невозможно подобраться незамеченным, кроме как в одном месте, где несколько старых вечнозеленых деревьев образовывали небольшую рощу. К тому же опавшая за много лет хвоя так замечательно глушила шаги. Он успел как раз вовремя, чтобы одним слитным движением подхватить рукой уже наведенный ствол и упереть перехваченную винтовку в спину темнокожему охотнику. - Здравствуй, Гордон. - Джон… - выдохнул Уокер. – Я все могу объяснить… Винчестер бросил короткий взгляд на длинный ряд надгробных плит, у одной из которых, прислонившись, сидел Сэм. - Знаешь, я действительно на это надеюсь. И с каждым словом путанных и несколько бессвязных объяснений Джон все яснее понимал, что земля под его ногами на самом деле давно стала льдом, хрупким, ломким, предательски - ненадежным. Бобби и впрямь не заблуждался на счет Сэма и охотников, на что он возлагал определенные надежды. Охота на Сэма все-таки началась. - Кто еще? – глухо спросил он, пытаясь сдержать внутри ярость, тревогу и бешенство. - Я не знаю, - Гордон не шевелился, искоса внимательно наблюдая за Винчестером, и вздрогнул, когда Джон резко шагнул вперед. Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в темноту, были холодные слова, в которых льдинками прозвенели предупреждение и ярость. - Еще раз окажешься рядом с Сэмом, проснешься с пулей в затылке. Старший Винчестер вышел из рощи, оставляя за собой бесчувственного Гордона. Было не в его правилах дарить противникам жизнь, но начни он убивать охотников, и проблем сразу станет намного больше, чем есть сейчас. Хотя Гордон будет той еще проблемой, но все же это куда меньшее зло. Сэм весь подобрался, но сделал шаг навстречу, и все вылетело из головы, кроме одной глупой улыбки, которую ему, тем не менее, удалось загнать обратно. Несколько минут они смотрели друг на друга, не решаясь нарушить тишину, а потом Джон все-таки улыбнулся, чуть заметно, одними уголками губ. - У нас есть работа. Сэм кивнул в ответ и тоже не сумел сдержать улыбку. В конце концов, они семья, и это все, что по-настоящему важно. Они зашагали к выходу, но в какой-то момент Сэм обернулся – ему все казалось, что Дин стоит за его спиной и улыбается. Уже садясь в Импалу, Сэм заметил знакомую красную машину. - Гордон здесь? - Да, - Джон кивнул, заводя мотор. Что ж… Не следует отступать от собственных решений, раз уж взялся наводить мосты, нужно идти до конца. – И тебе нужно держаться от него подальше. В ответ на вопросительный взгляд он хмыкнул. - Неужели ты думаешь, что то, что известно мне, больше никто узнать не сможет? Сэм изумленно уставился на отца. От него больше ничего не скрывают? Где-то что-то сдохло, и очень большое. - Почему… почему ты мне это говоришь? Джон бросил на сына взгляд, в котором усмешка соединялась еще с чем-то, что Сэм пока не мог расшифровать. - Потому что ты должен знать. Ханнибал, штат Миссури. Рассвет чуть тронул небо на востоке, и тьма перестала быть тьмой, обретая глубокую, темную синеву. Сэм всегда любил эти минуты, когда ночь переходит в день, потому что начинал верить, что и их тьма когда-нибудь закончится. Он слабо улыбнулся и, все еще вглядываясь в предрассветную синь, подумал, что финал уже близок, но вот хэппи-энда, возможно, и не будет. Он покосился на отца, ровно и уверенно ведущего машину. На самом деле, он так и не решил, как именно следует воспринимать все то, что случилось в Ривер Гроув. С одной стороны, ему было очень горько и обидно думать, что отец считает способным помогать Демону. И то, что ему никто ничего не сказал, заставляло чувствовать себя преданным. И много еще обиды, горечи и боли закрывали его сердце от человека, сидящего сейчас слева. Но была и другая сторона. Это все же его отец. Черт возьми, он дважды, по крайней мере, как известно ему, Сэму, пытался продать свою душу, чтобы вернуть Дина. И не надо думать, что его любят меньше. И то, что отец так быстро нашел его, да еще и спас ему жизнь, говорит о том, что за него, по меньшей мере, волновались. А поводов для волнения прибавилось. Мало ему Демона, так теперь еще и Гордон. И еще неизвестно, был ли он единственным охотником, решившим так кардинально устранить угрозу. Небо все светлело и светлело, и мыслей становилось все больше, словно наступающий день будил их ото сна. А если он все-таки по какой-то немыслимой причине все же окажется на другой стороне? Что тогда? Отец убьет его? Ведь он воочию видел его слепую, не рассуждающую ненависть ко всем тварям, которые встречались им на пути. Или будет защищать от охотников? Сэм не видел решения этой дилеммы, и что-то подсказывало ему, что и его отец не знал ответа, и что этот клубок неразрешимых противоречий раздирал ему сердце. С какой-то горькой, болезненной благодарностью Сэм подумал, как хорошо, что эта непосильная ноша не досталась Дину. Потому что тот, стараясь его спасти, наломал бы таких дров, что Желтоглазый сразу бы перестал быть проблемой. Фермы и дома стали попадаться все чаще, а, значит, они подъезжали к очередному городу. В конце концов, он вспомнил то невероятное чувство улыбки брата, которое посетило его тогда на кладбище, и решил, что поступил правильно, когда не стал ссориться с отцом. Ведь кроме них самих, у них больше никого не осталось. Они остановились в маленьком кафе отдохнуть и поесть. Ворох местной желтой прессы с аляповатыми и цветастыми заголовками рассыпался по столу. - Бобби не звонил? - спросил Сэм, ковыряясь в салате. - Нет, - ответил Джон, не отрываясь от статьи. - От Эша не было вестей? - Нет. Сэм словно шел по тонкому льду, его неудержимо тянуло проверить, насколько разговорчивым будет отец, и сколько информации ему теперь доступно. И тот факт, что отец ничего не старался скрыть, наполнял сердце радостью. - А я думал, что ты имел в виду что-то определенное, когда говорил о работе, - Сэм повернул к себе одну из газет. «Вы видели этого мальчика?» - вопрошал заголовок над фотографией четырнадцатилетнего подростка, улыбавшегося в камеру. - Если ты не будешь меня все время отвлекать, у нас будет что-то определенное, - ответил Джон с легкой ноткой раздражения. Сэм фыркнул, и Джон с удивлением увидел в глазах сына давно позабытые смешинки. И раздражение схлынуло так же внезапно, как и пришло. «Так просто». Где-то внутри эта мысль отозвалась болью. «Боже, так просто». Так легко оказалось найти путь к сердцу сына, что становилось очень горько от собственной глупости, упрямства и слепоты. Сколько лет Сэм твердил, что ему просто нужно знать все, прежде чем принимать решение, прежде чем выполнять приказы, а он все это игнорировал и предпочитал ссориться раз за разом, причиняя боль и себе, и сыновьям. А Дин… Неужели и к нему путь был так же прост? Он подчинялся всем приказам, не рассуждая и ничего не оспаривая, как Сэм. Почему? Он вдруг вспомнил. Это было неимоверно давно, будто в другой жизни. Его разбудили тихие шаги и осторожное звяканье стекла. Он бесшумно вышел из своей комнаты – в этот раз они сняли небольшой дом - его руку привычно оттягивал пистолет. Шум доносился из кухни, кто-то явно что-то искал. Открыв дверь, Джон резко включил свет. И, подавив вздох, положил оружие на стол. Возле шкафчика, ослепленный ярким светом, стоял Дин. - Что случилось, Дин? - Я искал аспирин, сэр, - уже в восемь лет он четко знал, как следует обращаться к отцу. - Иди сюда. Мальчик безмолвно подошел, и он положил руку на его лоб. Горячий. Дин на мгновение прижался лбом к его ладони, впитывая ту силу и поддержку, которые мог получить, и отстранился. Джон молча нашел лекарство, вытряхнул из упаковки одну таблетку и налил стакан воды, чтобы запить. Сын проглотил таблетку, выпил воду до последней капли. И отправился в их с Сэмом комнату, пожелав отцу спокойной ночи. А он минуту еще стоял на месте, борясь с желанием разнести что-нибудь вдребезги. И, выходя с кухни, отвернулся от зеркала, не желая смотреть в глаза собственному отражению. Тогда он определенно собой не гордился и, похоже, понимал, что поступает как-то неправильно, но ничего не пытался изменить. - Отец? – окликнул его Сэм. – О чем ты думаешь? - О Дине, - чуть помолчав, ответил Джон, и смешинки из глаз Сэма ушли, сразу сделав его лицо старше и серьезней. – Почему он всегда слушался приказов и никогда не спорил? - Мне кажется, - тихо ответил Сэм, пристально изучая какую-то букву в газете, - этим он хотел сделать все прежним. Как до смерти мамы. Он почему-то вбил себе в голову, что этим сможет заслужить твое внимание и одобрение. - А все мое внимание уходило на обуздание твоего несносного характера. И это было действительно так. Дин не казался ему проблемным или трудным, в отличие от Сэма, и ему не казалось нужным хвалить сына за нечто, что он тогда считал само собой разумеющимся. А задуматься стоило, какой душевный конфликт стоит за безусловным послушанием Дина. Но теперь уже поздно. Сэм чуть слышно хмыкнул, соглашаясь. Некоторое время они молчали, но это не было обременительным, просто каждый думал о своем. А потом Джон развернул одну из газет к сыну. - Вот твое что-то определенное. «Жестокое убийство в лесу!» - гласил заголовок. «Полиция никак не комментирует тот факт, что это уже второй жестоко обезображенный труп за неделю, найденный практически в одном и том же месте. Неужели полиция не способна поймать человека, который убивает своих жертв, вырывая им сердце?» Винчестеры переглянулись. Как бы то ни было, работа есть работа. Им пришлось разделиться – уж слишком много работы им предстояло сделать до наступления темноты. Джон отправился в морг, а Сэм – в дом первой жертвы. Все же, не смотря на все выпавшие ему испытания, он не утратил своего обаяния, способного расположить к нему любого. Чем и собирался совершенно беззастенчиво воспользоваться. Стоя у входа в дом, Сэм с удивлением ощутил где-то внутри робость. Он не боялся работы, хоть и не чувствовал в ней того азарта и адреналина, что его отец, но ему слишком часто приходилось сталкиваться с чужим горем и отчаянием, и сейчас он опасался, что чужие эмоции могут разворошить то осиное гнездо воспоминаний и сожалений, в которое превратилось его сердце. Но у него не было никакой возможности проверить это теоретически, поэтому он просто позвонил. Открывший ему мужчина держался с завидным спокойствием, и только тени под глазами да едва уловимое напряжение постоянно контролируемых эмоций выдавали, что это спокойствие напускное. - Чем могу помочь? – все тот же тщательный контроль над голосом. - Я Том Морган. - Журналист? - Не совсем, - Сэм позволил себе сдержанную, полную сочувствия улыбку. – Я работал с мистером Майлсом. - Правда? – в голосе мужчины прозвучал намек на удивление. – Вы работали с моим братом? Сэм кивнул, судорожно пытаясь вспомнить, чем же занимался Грегори Майлс. Вроде бы держал адвокатскую контору. К его облегчению, его не стали допрашивать дальше. - Дэнис Майлс, - мужчина склонил голову, представляясь в ответ. А потом сделал шаг назад, позволяя Сэму войти в дом. Внутри царило все то же чуть скрытое напряжение сдерживаемых эмоций и приглушенная, почти нездешняя тишина. Насколько Сэм помнил, Грегори не имел ни жены, ни детей, и занимал этот огромный дом в одиночку. Кухня и гостиная были отданы на откуп пришедшим выразить свои соболезнования. Но пришедшие странным образом подпали под власть атмосферы и практически не нарушали тишины. Сэм постарался ускользнуть от посторонних глаз и поднялся на второй этаж. Кабинет погибшего вызвал у него мгновенное чувство выпадения из реальности. Он куда больше подходил охотнику, нежели юристу: двери и окна были заключены в защитные круги пентаграмм, а на столе стояла форма для отливания пуль. И, судя по застывшим каплям серебра, ею совсем недавно пользовались. Но вместе с тем все это было пронизано ощущением фальши. Нет. Сэм огляделся еще раз. Не фальши, а дилетантства. Да, это верное слово. Грегори Майлс взялся за дело, в котором ни черта не смыслил. И не мудрено, что все так резко пошло наперекосяк. Сэм подошел к разбитому окну и провел рукой по меловой черте. Пентаграммы против оборотней? Что за чушь! Он уже собирался уходить, но еще одна вещь привлекла его внимание. На столе стояло фото. Четверо мужчин непринужденно улыбались в камеру, и лицо еще одного из них было Сэму знакомо. Это был Брайан Кин, чей растерзанный труп нашли в лесу вчера. Двое друзей из четверых умерли в одном и том же месте одной и той же смертью. Нехорошая какая-то тенденция. Джон между тем покинул морг, убедившись, что это действительно жертвы оборотня: вырванное сердце, многочисленные укусы и рваные раны, которые могли быть оставлены только зубами животного. И теперь, представившись федеральным маршалом, он пытался попасть на то самое место, где были найдены трупы. Помощник егеря Карло Рино согласился его проводить. Пресловутое место ничем особенным не выделялось, только между деревьями на приличном расстоянии были натянуты желтые ленты. Да и перерытая земля свидетельствовала о том, что человек все же пытался бороться. Хотя и безуспешно. Джон осмотрел все и вышел за ограждение. - Что ж, - он заглянул в блокнот, - могу я увидеть вашего начальника, мистера Лотвуда? Ведь именно он, если мне память не изменяет, и нашел первую жертву? - Да, - Карло кивнул. – Но… - он как-то беспомощно оглянулся, - сейчас не лучшее время. – На лице мужчины проступила смесь боли и сочувствия. – У него пять дней назад пропал сын. Собственно, потому эти тела и нашли так быстро, что поиски еще не завершены. В любое другое время эти трупы вряд ли бы нашли раньше весны. - Но все же… - Я думаю, он еще в лесу. Он вернется домой, когда стемнеет, а где его дом, я вам покажу. Джон кивнул и пошел к машине. Поиски… В зимнем, пусть и бесснежном лесу и одной ночи достаточно, чтобы убить какую-либо надежду. Он ощутил сочувствие к человеку, на которого свалилось такое несчастье. Отчасти он его понимал. Сэм прошел пешком около квартала, прежде чем позвонил в дверь к мистеру Джеймсу Куинлену, третьему из четверки друзей, которому пока посчастливилось оставаться в живых. Дверь в ответ на его звонок распахнулась почти мгновенно, вот только человек на пороге был взвинчен до последнего градуса бешенства. - Что вам нужно?! – рявкнул он в лицо опешившему Сэму. - Я Том Морган, - решил придерживаться одной легенды Сэм. – Я работал с мистером Майлсом… - С Грегори? – Сэму показалось, что в глазах Джеймса скользнул страх, тут же смытый новой волной ярости. – Мне плевать, чем вы там с ним занимались! Он уже втравил нас всех в свою авантюру, и новых неприятностей мне не нужно! И дверь перед лицом Сэма с грохотом захлопнулась. С минуту Сэм раздумывал, не позвонить ли снова, но потом решил, что не стоит. Мистер Куинлен был не просто разъярен, он был еще и до смерти напуган, а это не самое удачное сочетание для конструктивного разговора. Оставалось надеяться, что последний из четверки, мистер Беллман, окажется более выдержанным. Беллман жил на другом конце города, и пока он до него добрался, день начал клониться к вечеру. Его немного тревожило то, что он не мог дозвониться до отца, но, скорее всего, тот просто был вне зоны доступа. Сэм еще раз обдумал все имеющиеся у него факты: у них был оборотень и группа потенциальных жертв – неприкрытая ярость с одной стороны и страх и злость с другой. Разговор обещал быть очень интересным. В ответ на трель звонка дверь щелкнула и медленно открылась – на пороге стоял мальчик лет семи – восьми. Минуту он внимательно изучал Сэма, а потом улыбнулся. Из глубины дома быстро вышла молодая женщина. - Джеймс! Ну сколько раз тебе повторять – не открывай дверь незнакомым людям! Она улыбнулась Сэму. - Извините. Чем могу помочь? - Могу я поговорить с мистером Беллманом? - Он в саду, - женщина отправила мальчика в дом и указала Сэму направлении Он действительно нашел хозяина дома в саду – он ходил по выметенным дорожкам, полностью погрузившись в свои мысли и не обращая внимания на холодный ветер. - Мистер Беллман? Тот обернулся. На его лице промелькнули тревога и удивление, сменившиеся вежливым интересом. - Чем обязан? - Я работал с мистером Майлсом… - начал было Сэм, но его почти сразу прервали. - Вы не местный. Кто вы такой? Репортер? - Нет, - младший Винчестер помедлил мгновение, а потом решил играть в открытую. – Меня зовут Сэм. И я хотел бы поговорить с вами об оборотне. Как бы Беллман хорошо собой не владел, он все же побледнел. - Тогда нам лучше пройти ко мне в кабинет, - негромко произнес он, и слабое зимнее солнце высветило в его глазах безмерную усталость. Сэм молча кивнул, и они прошли в дом так же молча, лишь в гостиной Ник попросил жену не беспокоить его и его гостя некоторое время. Они поднялись на второй этаж, в библиотеку, и, когда за Сэмом закрылась дверь, Беллман прошел к окну, за которым прозрачным черным кружевом темнел лес, и, не оборачиваясь, спросил: - Так что вы хотите знать? Джон остановил машину на обочине. Ехать в город, а потом опять в лес не имело смысла. Проще уж было дождаться егеря у его дома, тем более что день начал клониться к закату. Он еще раз обдумал все известные ему факты. Оборотень убивал на одном и том же месте в лесу – следы крови и борьбы ясно говорили об этом, хотя жертв ему туда приходилось как-то доставлять. Так что возможность подловить его именно там была более чем велика. Старший Винчестер достал телефон, чтобы позвонить Сэму, но на дисплее высветилось «Нет сети», так что он просто завел машину и, развернувшись, поехал обратно. - С Грегори, Брайаном и Джеймсом мы дружили с детства. Вместе влипали в неприятности и вместе выпутывались, - в голосе Ника прорезались горькие нотки. – Но только не в этот раз. Грегори был одержим поиском всего сверхъестественного: пришельцы, вампиры, призраки… В этот раз его угораздило увлечься оборотнями. Говорил, что полгода назад, когда возвращался домой из соседнего штата, перед его машиной выскочил волк, огромный, с горящими желтыми глазами. Может, он и не придумал, но он вбил себе в голову, что это был оборотень. Он мог говорить только об этом, и, в конце концов, вытащил всех нас в лес. Говорят, что огонь привлекает зверя. Что ж, это правда. Он вышел из темноты ночного леса, и его глаза в свете пламени отливали желтым. Рассказывая, Ник начал расхаживать по комнате, то и дело подходя к окну и окидывая взглядом темнеющий за окном лес. Оказавшись на развилке, Джон свернул на дорогу, ведущую к домику егеря. Возможно, его удастся застать. Уже подъезжая, он заметил в окнах маленького одноэтажного домика желтый, электрический свет. Припарковавшись метрах в ста, он вышел из машины. Сейчас, когда мотор замолчал, он ощутил, какая плотная, глухая тишина висит над лесом, и ему стало несколько не по себе. Винчестер огляделся. С каждым шагом его все сильнее охватывало смутное чувство тревоги, смешивающееся с темным азартом охоты. Его подсознание выхватывало мелочи, вроде бы безобидные, но в совокупности дающие совершенно иную картину. Свежие следы волка, то ли уходящие в лес, то ли, наоборот, выходящие оттуда. Еле уловимый металлический запах, такой слабый, что его не почувствовать тому, кто не сталкивается с ним изо дня в день. Отсутствие собак. Странная, ожидающая тишина, полная чего-то тревожного, заставляющая оглядываться в поисках опасности. И к тому моменту, когда его стук растворился в глубинах дома, и дверь отворилась, тревога превратилась в уверенность внезапного озарения. Джон знал, кто перед ним. И знал, что тоже узнан. Но вот к чему он не был готов, так это к темному, беспощадному пламени, горевшему в глазах усталого и измученного лесника. И этот огонь Джон знал слишком хорошо – такое же пламя ненависти и боли сжигало и его сердце с той самой минуты, когда Дин перестал дышать. Ник глубоко вздохнул. Сэм с удивлением осознал, что чувство, заставлявшее его метаться из угла в угол, не было страхом. Оно было виной. - Мы убили его, - выдохнул он. Невозможность поделиться с кем-нибудь пережитым ужасом, разрушала его изнутри, и сейчас он почти с облегчением выплескивал эту тьму. – Грегори выстрелил так быстро, что волк ничего не успел понять. Брайан подошел, хотел принести добычу и… вдруг закричал. Боже… До самой своей смерти он так и не смог в это поверить. Поверить, что такое вообще возможно. Не было волчонка, - Ник обернулся к Сэму, его лицо было искажено болью, гневом на самого себя и каким-то детским удивлением, - был мальчик. Пару минут никто из них не решался нарушить молчание. Затем Ник продолжил. - Мы бросили тело в лесу и уехали, а спустя четыре дня на том же самом месте нашли Грегори. Потом Брайана. - Мы можем помочь… - начал было Сэм, но Беллман его оборвал. - Нет. Не надо. Мы виноваты. Мы не хотели этого, но ничего не изменишь. Если бы кто-нибудь убил моего Джейми, - взгляд Ника остановился на фотографии семилетнего мальчика, слабая улыбка расцвела на его губах и угасла, - так, как это сделали мы, походя, ради развлечения, я бы уничтожил этого подонка. Собственными руками вырвал бы ему сердце. Со временем Дин научился отличать города от бесконечной нити дорог – они были более неоднородными: светлые и темные места чередовались, перемешивались, перетекали одни в другие. В первых ему было легче, вторые, наоборот, били страхом, болью, отчаянием. А еще города отличались тем, что люди здесь умирали. Впервые он увидел чью-то смерть с этой стороны два города назад – далекий свет сиял так ярко, что казался чем-то нереальным. Но сейчас небо наливалось золотом почти у него над головой, и от этого захватывало дух. Жаль, что они, столько раз упокаивавшие призраков и заблудших душ, никогда не знали, насколько он красив. Золотой свет перехода. Воистину, врата в рай. Этот свет открывает здешнее серое, с едва уловимой синевой небо… как книгу. Дин хмыкнул. Вот ведь, чисто сэмовское сравнение, но другого он подобрать не мог. Серая, невзрачная книга таила поистине сияющие страницы. Там, наверное, несказанно хорошо, в том теплом, ласковом свете, если даже он, стоящий вне его, чувствовал себя живым. Душа уходила в свет, не растворяясь в нем, но становясь его частью, оставляя всю тьму земной жизни здесь, в междумирии призраков. У Дина перехватило дыхание – её там встречали: тихое эхо чистых голосов овевало его живительным ветром. И вдруг он различил в этом эхе свое имя. - Д и н … - Мама… - выдохнул он онемевшими губами. – Мама… Слабенький, еле заметный солнечный лучик заплясал у ног и скользнул по щеке теплой ладонью. Дыхание перехватило, он прикрыл глаза и позволил себе, впустил в себя эту мимолетную ласку. - Д и н… - Я еще не могу к тебе… Я… должен помочь Сэмми... Умом он понимал, что совершает ошибку, что другого шанса, скорее всего, не будет, но не мог заставить себя сделать шаг вперед. Так и стоял, глядя, как меркнут золотые сполохи, чувствуя, как в сердце поселяется новая боль, почему-то мешающая дышать. - Прости, мама… И на миг ему показалось, что облака над ним сверкнули золотом. Сумерки опускались на дорогу, по которой снова шуршали шины Импалы. Сэм какое-то время молча смотрел вперед, а потом не выдержал. - Ты убил его? Он никак не мог выкинуть из головы Ника и его историю, страх и отчаяние, его боль от нечаянного зла, которое они совершили. И поневоле Сэм примерял на себя эту ситуацию, убивающее ожидание расплаты, и понимание, что ничего уже невозможно исправить. И ничем нельзя помочь. Даже если убить оборотня, боль никуда не денется. - Нет, - негромко ответил Джон. Он никогда не думал, что однажды охотник и жертва смогут понять друг друга, и во внезапном смятении этого взаимопонимания охота перестанет иметь какое-либо значение. Вообще все перестанет иметь значение, кроме низких, темных, пронзающих нот отчаяния, горя и ярости. Дорога оставалась за спиной, как и маленький город, где жизнь мимоходом развернула перед ними их худшие кошмары. Кошмары, случившиеся не с ними. Но вместе с тем подарила минуты удивительного понимания и доверия. На какую-то долю мгновения Джон испытал острое желание обернуться – ему вдруг показалось, что они сейчас оставляют позади не только город, но все спокойное и светлое, что у них еще оставалось, а впереди было только небо, залитое багровой кровью заката.