Неизбранная дорога

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ Ключи от бездны. … и я увидел звезду, падшую с неба, и дан был ей ключ от кладезя бездны. Откровение 9:1 (Джон – центрик) Линкольн, штат Небраска Порыв ветра качнул приоткрытую входную дверь. Гулкий удар раскатился по большому помещению, и его эхо смешалось с еле слышным, ритмичным, вязким звуком. Заметавшиеся от сквозняка отблески свечей выхватывали из тьмы картинку, одну за другой: темные капли, разраставшиеся до лаково блестящих лужиц, белое, забрызганное темным предплечье, открытые глаза, равнодушно устремленные во тьму. Пламя свечей перестало колебаться, и свет отнял у темноты то, что ей не принадлежало – тело мужчины в разодранной сутане. Оно свисало с потолка головой вниз в кощунственной пародии на распятье, а жуткие раны на горле, руках и груди говорили, что убийцами были животные, возможно, собаки. Снова хлопнула дверь, и порыв ветра устремился наружу, с легкостью обогнав худенькую девушку, которая неторопливо шла по темной улице, прочь от церкви. На некотором расстоянии за ней молчаливо и покорно следовала собачья стая. Сантервилл, штат Айова Пожилой мужчина неторопливо вышел из припаркованной на стоянке супермаркета машины. Все так же, не торопясь, он обошел автомобиль и достал из багажника небольшую канистру. Его несколько меланхоличные движения не привлекли внимания многочисленных посетителей магазина даже тогда, когда он вылил содержимое канистры на себя. И только резкий запах бензина и скипидара заставил бывших рядом людей забеспокоиться. С пугающим спокойствием самоубийца поднес зажигалку к своей левой руке. Пламя занялось мгновенно. К реву и треску огня, подпитываемого смесью бензина, масла и скипидара, примешивались крики окружающих, полные ужаса и паники, и вопли автомобильных сигнализаций. Большая часть этой какофонии глушилась современными стеклопакетами, но даже отголоски творившегося на улице хаоса вызывали странную, довольную полуулыбку на лице молодого врача, стоявшего у окна в здании напротив. Слабые отблески пламени танцевали на его бейдже, на котором значилось «Доктор Кристофер Темпл. Психоаналитик», и придавали его глазам едва уловимый оттенок желтизны. Фултон, штат Миссури Семилетний мальчик заинтересованно остановился возле куста шиповника. Парк такой огромный и всегда полон чего-то любопытного, но такое маленький Энрих видел впервые. На его глазах у растения удлинялись веточки и пробивались новые шипы. За те минуты, что он пробыл рядом, зеленые листья дополнились небольшими бутонами, готовыми вот-вот расцвести. Изрядно удивленный, Энрих все же сделал шаг назад, но гибкая веточка, которую он совершенно не заметил, захлестнулась на его шее и стала стремительно затягиваться. Малыш захрипел, кровь, брызнувшая из проколотой артерии, окрасила алым распустившиеся цветы. Через пару минут все было кончено, и шиповник прекратил расти. По ветру, кружась, полетели розовые лепестки. Молодой парень, метрах в двухстах, выпустил из рук ветку росшего рядом с ним шиповника и, не торопясь, двинулся прочь. Прежде … «Кроатон» Джон Сэму: - Я думаю, ты уже знаешь, что есть и другие одаренные? Другие дети, чьи матери погибли так же, как… твоя мама? Все они – армия, которую собирает демон. Я следил за некоторыми, кое-кто погиб, но есть и выжившие, которых демон прибирает к рукам. Тьма надвигается, скоро грянет буря. Очень скоро. И вы – её острие. … «Кроатон» - И если я… если я заразился, ты убьешь меня? – Сэм попытался улыбнуться, но губы не слушались, и он чувствовал, что вот-вот позорно расплачется. - Нет, - тут же ответил Джон. Сэм выдохнул и все-таки смог улыбнуться. «Не спрашивай, - ударило сердце в ребра. – Больше не спрашивай». - А если я вдруг, по какой-то немыслимой причине, окажусь по другую сторону баррикад? Тогда убьешь? … «Кровь за кровь» Сэм наконец-то разглядел отливающие желтым глаза и знакомую по кошмарам усмешку. - Нет, - бессильно запротестовал он. – Нет! Желтоглазый подошел вплотную и обрезал веревку, удерживающую Сэма в вертикальном положении, но не позволил тому упасть, с легкостью держа парня на весу. - Нас ждет долгое путешествие, сынок, - ласково улыбнулся Демон. Теперь Гордон, штат Небраска Гордон передвинул кружку и искоса взглянул в сторону барной стойки. Там сидел младший Винчестер и задумчиво вглядывался в рюмку перед собой. Охотник посмотрел на часы. Сэм провел здесь уже немало времени и скоро должен был уйти. Вот тогда-то он его и поймает. Рядом раздался пьяный возмущенный возглас. Гордон повернул голову. Около него ссорилась пара. В конце концов девушка неуклюже выбралась из-за столика. - Ну и пошел ты, мудак! Девушку качнуло в сторону, и её взгляд зацепился за Гордона. Она расплылась в улыбке и плюхнулась рядом. - Привет. - Отвали, - прошипел он. - Ты не очень-то дружелюбен. Ну и ладно. Она попыталась встать, но потеряла равновесие и практически упала на него. От нее так несло спиртным, что Гордон поморщился. Вот ведь пьянь. Истеричная, несдержанная пьянь. Краем глаза он увидел, что Сэм поднялся со своего места, и попытался освободиться от неожиданно вязких объятий. Где-то внутри шевельнулась тревога. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, ощутил на груди ледяное прикосновение, быстро переросшее в жгучую боль. - Тебе привет от Сэма Винчестера, - прошептала девушка абсолютно трезвым голосом и удержала его на месте, когда он рванулся, пытаясь освободиться. Боль и холод в груди становились невыносимыми, голова кружилась, а дыхание перехватывало. Сердце… Что-то с сердцем. Он пытался дышать, но не мог сделать ни единого вдоха. Перед глазами все потемнело, и последнее, что Гордон увидел в своей жизни, были пронзительно желтые глаза Сэма Винчестера и морозно-белый отпечаток ладони, когда его убийца оперлась на стол, чтобы встать. Штат Иллинойс. На этот раз у него не было никакого плана. Все, чего Джон хотел – найти Сэма и изгнать из него Демона. И черт с ним, если тот вселится в кого-нибудь другого. Одна пуля в Кольте все еще оставалась. Даже если эта пуля для него самого. Его жизнь уже не имеет значения. Единственное, в чем он действительно нуждался – это безопасность и благополучие Сэма. У проносившихся дней был вкус кофе. Черного, горького, крепкого до тошноты и сердечной боли. Он искал. Перепробовал все, что могла предложить библиотека Бобби. Искал неутомимо, перечитывал книгу за книгой, пока голова не начинала разламываться, отказываясь воспринимать информацию. Джон забыл, когда последний раз полноценно спал. Забыл, когда ел и ел ли вообще. Все утратило смысл, кроме медленно переливающегося внутри расплавленного металла тревоги, боли и вины. О каком отдыхе могла идти речь, если стоило только на мгновение отвлечься, и перед мысленным взором возникали теплые, карие глаза сына, молившие о помощи? Он хорошо запомнил ту пещеру, где опоздал найти Сэма. И весь немаленький арсенал явно использованного оружия, и початую бутыль кислоты, и забрызганные кровью стены, где держали сына. И мертвую вампиршу, и вызывающе желтые кристаллики серы, словно рассыпанные щедрой рукой. Он уже раз подвел его, подвел почти непростительно. И этот раз последний. Воображение уже не раз рисовало ему, как охотники, вопреки его предупреждению, убивают Сэма, или как тот умирает у него на руках, не в силах выжить без медицинской помощи или демонической поддержки. И от всего этого во рту становилось горько, как от порции дрянного, крепкого кофе. Паника. Ледяное, отвратительное чувство, от которого все внутри смерзается в единый комок, и никак не вдохнуть. Сэм в беде. Все его мысли сводились только к этим трем гремящим словам. Да, он оставил брата далеко не за праздничным столом, но эта вымораживающая, сводящая с ума паника никак не относилась к чокнутой вампирше. Дин совершенно не помнил, как вернулся к Миссури, но это было чертовски правильным решением, потому как паниковать на людях он принципиально не умел. Пришлось взять себя в руки. Ну, или приложить к этому максимум усилий. Он разыщет брата. Или он не Дин Винчестер. Бобби аккуратно вытащил книгу из-под головы уснувшего за столом Винчестера. Впрочем, он мог бы и не осторожничать – та доза снотворного, которую он добавил в кофе, свалила бы с ног и слона. И пусть Джон потом проснется злым и с головной болью, это все же лучше, чем не спать совсем. Он с глубокой печалью, которую сейчас не нужно было скрывать, смотрел на своего давнего друга. Джон изменился. Постарел. За этот год больше, чем за много лет охот и тревог, а за этот месяц больше, чем за весь год. Седина пролегла по вискам, а глубокие тени под глазами. Но много больше пугала жесткая складка у губ и бездна, затаившаяся за зрачками. Бобби всегда знал, что Джон любил своих мальчиков, как бы сурово с ними не обращался. И он считал, что гибель Дина помогла ему увидеть, насколько сильно это чувство. Теперь же в нем крепло и росло осознание своей ошибки. Да, смерть Дина стала настоящей катастрофой для этой семьи, но все же, несмотря ни на что, они, Сэм и Джон, все еще оставались семьей. Теперь же он не узнавал своего старого друга в том жестком, жестоком человеке, который позабыл о том, что в жизни еще есть свет. И новый Джон Винчестер послал к черту все, кроме спасения сына. Эта замкнутость друг на друге, которой отличались все Винчестеры, и которая прежде так его восхищала, сейчас вызывала страх. Члены этой семьи не умеют жить в одиночестве, словно бы крови, текущей в их венах, нужно постоянно слышать родственный ей голос, иначе она способна превратиться в нечто разрушительное. Бобби окинул взглядом нарисованную во весь потолок печать Соломона, и перед его мысленным взором возник так же тщательно вычерченный знак Азазеля посередине комнаты. Он, уехавший тогда всего на несколько часов, вернувшись, застал лишь погасшую чашу оставшегося без ответа ритуала и Джона, смотревшего на пустой знак демона так, что все ругательства, готовые уже сорваться с языка, замерли на губах. Дин сидел, опираясь на стену, с закрытыми глазами и размеренно дышал. Он пытался успокоиться, раскрыть свое сознание, расширить восприятие. Глубокий вдох. Мир вокруг безграничен, как ночное небо, полное звезд. Тысячи, миллионы огоньков, пульсирующих, мерцающих в такт с биением сердец. Все, что ему нужно – найти ту звездочку, чей ритм он знает лучше, чем свой. Глубокий вдох. Он бессильно парил среди темноты и не слышал ни единого зова. Ни шепота, ни притяжения. Ни малейшего намека на брата. Резкий выдох. Он открыл глаза и встретил вопросительный взгляд Миссури. Отрицательно покачал головой, с трудом сдерживая раздражение. Он отвык от компании, отвык от того, что его могут видеть, от необходимости носить маску, притворяться тем, кем он не является. Но сейчас его чувства не имеют никакого значения, потому что ощущение, что Сэм попал в большую беду, которая куда страшнее, чем чуть не убившая его вампирша, а он ничего не может сделать, только усиливалось с каждым днем. Джон отложил в сторону последнюю книгу и, закрыв глаза, с усилием растер лоб основанием ладони в безуспешной попытке избавиться от головной боли. Все псу под хвост. Его надежда, что вызовом Демона он ослабит его контроль над Сэмом и тот сумеет подать хотя бы весточку о себе, окончательно угасла, когда Азазель не откликнулся даже на свой персональный призыв. Оставшись без каких-либо идей, он вернулся к самому муторному и долгому способу – методичному прочесывание интернета в поисках необычного и странного. Конечно, примерно девяносто процентов всего найденного было мусором, плодом больного воображения, но кое-что имело реальное основание. Тем более, он знал, что искать. Жестокое убийство в Линкольне. Священника местной церкви загрызли собаки, предварительно подвесив его к потолку. Явно не обошлось без человека. Оскверненный храм Божий. В Фултоне растение задушило мальчика. Вот чему бы он никогда бы не поверил, если бы не фото. Невинный ребенок. Не так давно звонила Эллен. Гордон погиб в Гордоне. Он не смог сдержать улыбки от такого совпадения. Впрочем, это не совпадение. Не мог здоровый, молодой мужчина скончаться от остановки сердца без малейших к тому предпосылок. Старший Винчестер не мог отделаться от ощущения затягивающейся петли. Казалось, все вокруг замерло в ожидании бури, а она неспешно подкрадывается на мягких лапах незаметного еще ветра. Как бы то ни было, но размеренная и нудная работа, хоть и сжимала сердце жестким обручем утекающего времени, но требовала всего его внимания и здравого смысла, не давая сосредотачиваться на совсем уж мрачных и безрадостных мыслях. Рядом лежала карта страны, на которой он отмечал все то странное, что считал достоверным. Бобби уже некоторое время рассматривал её, пытаясь обнаружить характерные закономерности, и, в конце концов, поделился своей тревогой. - Эллен не отвечает. - Я разговаривал с ней только вчера, - Джон с некоторым усилием вернулся в реальность из гротескного, абсурдного мира желтой прессы. - Я знаю, - нетерпеливо перебил его Сингер. – Я звоню ей уже полдня. Никто не отвечает. Двое охотников молча смотрели друг на друга, и почему-то в этом молчании их беспокойство было особенно ощутимо. Чтобы ни думал Джон по поводу бездарно потраченного времени, когда они оба, поддавшись тревоге, поехали все-таки к «Придорожному бару Харвелла», все эти мысли улетучились разом еще на подъезде к зданию. Машины скорой помощи и пожарные, удушливое облако черного дыма говорили сами за себя. Бобби и Джон переглянулись. Пожар? Нет, не совсем так. Обычный пожар? Внятного ответа они так и не получили. Пострадавших уже увезли в ближайшую больницу. Осталась лишь пара машин, на всякий случай. Пожарные все еще пытались справиться с огнем, но все шло к тому, что пожар скорее догорит сам, чем его потушат – таким жарким и устойчивым было пламя. А зевак, которые могли что-либо рассказать, просто не было. Охотникам ничего не оставалось, как ехать в больницу, чтобы расспросить пострадавших. - Вы, верно, шутите? – недоверчиво спросил Бобби у сестры в приемном покое. Девушка лишь отрицательно покачала головой, в её глазах плескалось возмущенное недоумение – как можно шутить на подобные темы? - Только одна выжившая? – севшим голосом уточнил Джон. Услышанное просто не укладывалось в голове. Пожар унес полтора десятка жизней. Выжила только девушка. Блондинка. И то, лишь потому, что в момент возгорания она оказалась вне здания. Она-то и вызвала пожарных. Джо Харвелл. Единственная, кто спасся. Полтора десятка мужчин, охотников, которые сталкивались со смертью много чаще других, не смогли совладать с обыкновенным пожаром? Да, черт возьми, они его запросто потушить бы смогли самостоятельно. Однако погибли. И Эллен. Искреннее сожаление, горечь и гнев переплелись в единое чувство. Да, между ними давно не было былого взаимопонимания, но он продолжал считать её своим другом. И она, случись что, никогда не отказывала в помощи. А теперь её не стало. Однако с немалым удивлением Джон признался самому себе, что не так уж и жаждет докопаться до причин этой трагедии. Где-то внутри жило опасение, что небезызвестный ему Демон приложил здесь руки. А если так, у Сэма прибавится хлопот. Бобби между тем в чем-то настойчиво убеждал какого-то врача. Пару минут спустя он обернулся и махнул рукой. Джон подошел ближе, и доктор, неодобрительно нахмурившись, все же разрешил охотникам войти в палату. - Постарайтесь только не волновать её, - напутствовал он. У него как-то не вызывали доверия эти посетители, но, похоже, пациентку они действительно знали и переживали за нее. - О, мы давние друзья семьи, - успокоил его Бобби и первым вошел в комнату. Впрочем, доктору еще предстояло убедиться, что у Харвелл среди друзей семьи полно таких вот немолодых мужчин с глазами убийц. Девушка лежала на кровати спиной к входящим, и со стороны могло показаться, что она спит. Но от внимательного взгляда не укрылись ни слишком частое для спящего дыхание, ни чересчур напряженная поза. - Джо, - негромко позвал Бобби. По его голосу чувствовалось, что он действительно сожалеет о произошедшем и о необходимости тревожить её в её горе, но им необходимо было выяснить причины случившегося. Несколько минут Джо не шевелилась, а потом медленно повернулась. Свежие ожоги на лице и руках были аккуратно обработаны. На мгновение её взгляд сфокусировался на Бобби, а потом она увидела старшего Винчестера. Можно было видеть, с каким трудом она осознавала то, что видела. Внезапно в её опустошенных глазах вспыхнуло пламя, и девушку словно подбросило на кровати. - Ублюдок! Сволочь! Ненавижу! – по исказившемуся от ненависти лицу покатились слезы. – Все ты, твой сын! Ненавижу! Она непослушными руками попыталась вырвать капельницу, но опомнившийся Бобби уже держал её за руки, стараясь не навредить. Джон ошеломленно попятился к двери. Джо начала задыхаться. - Убью… Уничтожу… Сволочь, мразь, подонок! Будь он проклят, Сэм Винчестер! Будь ты проклят! Джона оттеснил от входа вбежавший врач, бросившийся к ящику с успокоительным. - Выметайтесь вон! Немедленно! Они выбрались из больницы, стараясь не привлекать внимания, все еще потрясенные увиденным. В ушах Джона продолжали звенеть крики обезумевшей от горя девушки. «Все ты… Твой сын…» - Все-таки Сэм, - через силу, наконец, произнес он. Его вина. Его чертова вина. Он не сумел защитить сына, а теперь из-за этого гибнут люди. Вот уж действительно, будь он проклят. Они должны найти Сэма. На больничной стоянке он заметил несколько знакомых машин. И как можно скорее. Новости в их среде распространяются на удивление быстро. Старший из Винчестеров скользнул взглядом по испещренной разноцветными отметками карте. То здесь, то там мелькали элементы знакомых символов, заставляя его все пристальнее вчитываться в строки причудливых интернетных статей, напрягать память, собирать воедино его знания, опыт и интуицию. Постепенно кусочки головоломки складывались, и чувство дежа вю становилось все сильнее. Он помнил те дни, казавшиеся совсем недавними. Всего два года назад, даже меньше, его охоты, обширные и порой бессистемные, дали свои плоды. Он выяснил, что за тварь погубила Мэри. Он никогда не верил в демонов, считая их, всю эту «одержимость» лишь темной стороной человеческих душ. И ему хорошо было известно, какой непрочной бывает сдерживающая их узда. Но все же настоящие демоны существовали. И один из них разрушил его семью. И не только его. Подобные пожары обнаружились по всей стране. Размах деятельности этой твари пугал. Как и осознание того факта, что все случившееся не было капризом, бессмысленной жаждой разрушения, а являлось частью некого грандиозного замысла. Ему нужно было время подумать в одиночестве. Вуду в Новом Орлеане было неплохим предлогом отослать Дина и закопаться в книгах, разбираясь в классификациях, признаках, знаках, обрядах и прочем. Он до сих пор помнил то чувство уходящей из-под ног земли, когда все, что было непонятным, вдруг сложилось в недвусмысленное предупреждение – демон, тот самый, в Калифорнии. Джон тогда с трудом переборол порыв бросить все и рвануть к Сэму. Его остановило лишь ясное понимание того, как сын отреагирует на его приезд. А главное – на причину этого приезда. Сочтет своего рода навязчивой идеей, желанием вернуть его в «семейные дела», вновь установить контроль. И возненавидит уже по-настоящему. Он слишком хорошо знал себя и свою способность слепо, фанатично ненавидеть, чтобы не обманываться сейчас в том, сколько же Сэм унаследовал от него. Так что поехать сам он не мог, но сделать хоть что-то должен был. Решение, которое пришло ему в голову, было единственным, но не было единственно правильным. К Сэму должен поехать Дин. Но не с миссией защитить брата от демона. Ведь своего брата Сэм видел насквозь и вполне мог выставить его за дверь, едва догадавшись о сговоре старших членов семьи. И потому он просто исчез. Не отвечал на звонки, не подавал вестей, ни мало не сомневаясь, что Дин, не получая от него никаких известий, бросится к брату. А уж объединенные, пусть даже его поисками, мальчики будут сильнее и в большей безопасности. Все так и вышло, как он задумал. Но год спустя все его непростые решения вернулись к нему в сокрушенном взгляде его старшего сына, терзаемого демоном и собственной уверенностью, что он не только не достоин отцовской любви, но и полностью её лишен. Джон замер. Воспоминание тех дней, позабытое, похороненное в серых и черных грудах скорби и ненависти, внезапно развернулось перед его мысленным взором. Был миг в его одержимости, когда он осилил Азазеля, мгновение его власти. И так же, как человек уязвим для демона, так и демон бессилен противостоять человеку, когда тот одерживает верх. И тот миг мысли и планы Азазеля были ему так же открыты, как были открыты демону его страхи и тайны. Он видел войну, в которой у человечества не было защитников. Видел демонов и тварей, устанавливающих свой террор, и видел Сэма во главе этой армии. Но помимо всего остального мельком он видел карту, расцвеченную перевернутыми звездами. Он повернулся к карте и воткнул еще две цветные булавки в центре страны. Ярко-желтый пластик четко и зримо обрисовал перевернутую пентаграмму, в середине которой был Лоуренс. Место, в котором когда-то был его дом. Дин глубоко вдохнул. Сухой, неподвижный, мертвый воздух остро пах пылью, и от него, как от перца, горело горло. Он мог бы и не дышать, в конце концов, он не был живым, но эта безотчетная привычка тела успокаивала, вносила некоторую стабильность в его неопределенное существование. «Я кое-что могу, правда». Дин зло рассмеялся. Что он мог? Двигать предметы во вспышке ярости? Предупреждать об опасности? К чему все это теперь? Он никак не мог разыскать брата, и оттого так горько, яростно и безнадежно наказывал себя, полной грудью вдыхая сухой, раздирающий легкие, воздух. А что если… Он остановился, боясь спугнуть неожиданную мысль. Он не мог найти Сэма, но ведь это потому, что тот был одержим. То яркое, чуждое чувство присутствия, которое он ощутил в той злосчастной пещере, не было человеческим. Оно клочьями черного тумана висело в воздухе, похожее на обрывки все еще опасной паутины. Демон. Вот кто забрал Сэма и убил вампиршу. Он мог бы понять это и раньше, если бы освободился от своих эмоций. Но сейчас уже не это важно. Дин сощурился. И, выдохнув, безоглядно шагнул сквозь сумрачную неподвижную пелену навстречу непроглядной темноте. Почти беззвучно подошедший за спиной Бобби неровно вдохнул и, повернувшись к книжным грудам, не так давно перерытым, чертыхаясь сквозь зубы, принялся искать нужную книгу. Но даже в книгах он не нашел бы того, чего Джон уже не выяснил за эти дни. Перевернутая пентаграмма. Не такой уж и давний символ. Но начерченная истинным демоном, она обретала силу и мощь. Внутри нее истончались границы между мирами. И поскольку единственным миром, в существовании которого Джон был уверен, был Ад, его энергия хлынет, как река, прорвавшая плотину. Он не знал, будут ли демоны, но обычная земная нечисть усилится и умножится. Для нее эта пентаграмма будет кормушкой и маяком. И сладить со всей этой армией будет чертовски трудно. - Как думаешь, - задумчиво спросил старший Винчестер, - остальные скоро догадаются? Он легко коснулся пальцами вызывающе желтых булавок. «Как сера», - мелькнула мимолетная мысль. - Эш, скорее всего, уже знал бы, и Гордон… Остальные не так сообразительны. Сам знаешь, старых охотников почти не осталось. Бобби быстро перелистывал одну из книг, ища необходимый символ. Оглянувшись в поисках стула, он бесцеремонно смахнул на пол стопку книг и сел. - Подожди, - Сингер нахмурился, до него дошел скрытый смысл вопроса. – Ты что, не собираешься никому говорить? В упрямом молчании Джона ответ даже не таился, а ласково и вкрадчиво улыбался белоснежным оскалом вампира. Бобби подавился возмущенной тирадой. Что он мог возразить? Что стоит пентаграмму замкнуть, и целый штат погрузится в ад кромешный? Что они должны остановить это, пока могут и теми силами, какие только смогут привлечь? А идти в одиночку против лесного пожара глупо? Да, он мог бы все это сказать. Но его слова ушли бы водой в песок. - Это уже не только твое семейное дело. Но если мы действительно хотим помочь Сэму, то должны найти его в ближайшие дни. А ответ на непонимающий взгляд друга, Бобби отчеркнул ногтем строку в сносках и протянул книгу Винчестеру. Мелким шрифтом внизу страницы было напечатано, что подобные пентаграммы обретают наибольшую силу в ночь пустой луны, а она наступала через два дня. Времени в обрез. Азазель, скорее всего, постарается завершить пентаграмму, а значит будет в одном из двух городов, которые еще не были отмечены теми странными, нелогичными и бесчеловечными убийствами, случившимися в трех других. Но в каком именно? Он не успеет сразу в два. Салайна, штат Канзас. Джонатан Рэй плавно шагнул вперед, отрезая своим жертвам все пути к отступлению. В его руках подрагивало тусклое широкое стальное лезвие. Ужас, смятение и непонимание, с которыми его жена Жюстин закрывала собой их четырехлетнего сына, отражались, как в зеркале, в его искаженном агонией лице. Он не хотел, не желал, отчаянно противился тому, что делал, но не был властен над собственным телом. Когда-то давно, лет сто назад, его прадед держал в руках такое же лезвие, когда в ярости безумия убил свою жену и двух младших детей, и погиб от руки старшего сына, которому в его пятнадцать, достало силы и отчаяния найти в доме топор. Уцелевшие члены семьи сменили тогда место жительства, фамилию, и время надежно похоронило эту трагедию. Но как избавиться от крови, текущей в венах? Голос того безумца и убийцы смешался с тысячей других голосов, и был неразличим за их шепотом. Но от единого прикосновения незнакомца, в чьих глазах сверкнула чуждая людскому роду кошачья желтизна, этот голос заглушил все остальные, загремел с такой мощью и убийственной силой, что перед ним сдалось слабое тело. Джонатан взмахнул ножом, не сводя глаз с жены, и по щекам его покатились слезы. Дин аккуратно выдохнул, отступая чуть назад. Тьма клубилась в нескольких метрах от него, яростная, почти неподконтрольная, выпускающая в разные стороны темные, дымчатые ответвления. Он отступил еще на пару шагов, но все же не смог избежать прикосновения, и вся тьма обратила на него свой взор, обретая облик его брата. Но под прозрачной темной завесой черты лица искажались, плыли, словно в глубокой воде, а глаза, вместо родного орехового цвета, сверкали чуждой желтизной. - Кто это тут у нас? Дин? Даже голос был иным, со сквозящими нотками сарказма и холодного любопытства. То, что стояло перед ним, и было и не было его братом. - А я-то все ждал, когда ты появишься, - насмешливо протянул демон. – Долго соображаешь, большой брат. Не Сэм. Всего лишь тварь, захватившая его тело, как когда-то захватившая их отца. Дин усмехнулся. Главное, не позволять ему себя задеть. - Может представишься? А-то как невежливо, ты меня знаешь, я тебя нет. - Ты, я вижу, осмелел, - в голосе демона прибавилось любопытства. – Думаешь, умер и взять тебя нечем? - Хочешь проверить? – нахально предложил Дин. Он шел сейчас по очень тонкому льду, и расчет действительно был, но не совсем тот, о котором говорил демон. Вместо ответа стремительное щупальце темноты захлестнулось у него на горле. Ощущение не из приятных, словно бы шею обложили льдом, и воздух замерзал прямо в гортани. Но дышать ему было не нужно. Ослепительная ярость развернулась внутри раскаленной добела пружиной, разрывая темную хватку. И одновременно он ощутил такую же жаркую волну гнева и бешенства, идущую от брата. Под двойным, изнутри и снаружи, напором тьма не выдержала, расходясь в стороны и открывая Сэма. Глаза того радостно засветились, когда он увидел, по-настоящему увидел, пусть и демоническим зрением, брата. - Дин, - звук его голоса согрел Дину сердце, - Лоуренс. Он будет там. Лоуренс, - повторил Сэм, торопясь. - Да понял я, понял, - не было никакой возможности сдержать широкую, идиотскую улыбку. Темнота схлопнулась над Сэмом совершенно внезапно, но все же Дин успел, даже не услышать, а прочитать по губам последний совет, который брат сумел ему дать, и последовать ему. «Беги». Похоже, младший ни мало не сомневался в способностях демона уничтожать призраков. Джон с силой сжал пальцы на руле, пытаясь взять под контроль свои чувства. Он опоздал. В очередной раз. Перепуганные соседи, столпившиеся на обочине, охваченные любопытством и ужасом, даже не перешептывались, потрясенные жестокостью, с которой Джонатан Рэй, добропорядочный и уважаемый гражданин, убил свою жену и сына, а затем покончил с собой. Азазеля здесь уже не было. Бобби звонил четыре часа назад из Парсонса, где минувшей ночью совершили ритуальное убийство. Девушку нашли на заброшенном складе в круге серы и черных свечей. Пентаграмма замкнулась. Старший Винчестер чувствовал это в каждом движении ветра, обретшего злую, кинжальную силу. Она сообщала всему глухую, подспудную тревогу и чувство чужого, полного ненависти взгляда, упирающегося в спину. Это не просто ощущение. Это сквозь привычный и безопасный мир проступали жесткие и неуступчивые черты ада, которые, чем дальше, тем глубже будут впечатываться в души здесь живущих. Куда теперь пойдет Азазель, и что он будет делать? А главное, что теперь делать ему? Тяжелая, неподъемная усталость навалилась почти ожидаемо, и он позволил себе мгновение отчаяния. Помимо воли перед глазами разворачивались страницы книги, которую он похоронил как можно глубже в книжных завалах Бобби. Пентаграмма замкнулась, но еще можно было все исправить. Нужно было лишь убить демона, который её начертил. У него в запасе было еще полтора дня. Джон опустил голову на скрещенные на руле руки и невесело хмыкнул. Где же вы, ангелы? Демоны уже здесь. Телефонный звонок заставил его вздрогнуть. - Джон? – в трубке раздался женский голос. – Это Миссури, Джон. - Да? - Тебе нужно поспешить. Он идет в Лоуренс.